Истории

      Suigetsu – Kanae Nozawa       Родной забор, окружавший Коноху, наконец-то, показался вдали, встречая своего Хокаге.       Какаши замечал, что в Лидене он часто думал о своей деревне, но мужчина даже не догадывался, насколько же сильно на самом деле он соскучился по Конохагакуре но Сато.       Раньше ему часто выдавали миссии, что требовали долгой отлучки. Часто он пропадал из деревни на месяца, и часто он был все это время в одиночестве. Но даже тогда он не так сильно скучал по дому, как теперь. Возможно, дело в том, что Лиден казался Хатаке не просто отдельным городом, а словно отдельным миром, с этими ассасинами, странными именами, странными одеяниями. Хокаге даже казалось, что у лиденевцев есть свой акцент.       И после долгой недели пребывания в Лидене и почти двух недель пути, Какаши наконец-то дома. Наконец-то, его будут окружать знакомые лица, люди с нормальными именами, привычный распорядок дня – как же он соскучился по тому, что не надо идти в столовую после объявления служанки, теперь он может просто выкроить свободное время и, может быть, сходить в Ичираку, где будет сидеть Наруто возле пяти пустых плошек из-под рамена, а не ассасины с кружками хмельного. Нет, ассасины его не напрягали. И нет, он не осуждал выбор ассасинов выпить чего-нибудь крепкого – чего стоит одна Цунаде, которой не нужен какой-либо паб, чтобы достать неизвестно откуда бутылочку саке. Просто все было слишком непривычно для Хокаге. Просто он никогда не замечал, насколько, на самом деле, важна для него стабильность. Наверно, это появилось у него после войны.       Хатаке вместе с его подопечными и гостями из Лидена вошел в деревню, осознавая, насколько непривычно проходить эти ворота, сидя на коне. Даже, кажется, смотрящие удивились такому появлению Рокудайме.       Изумо Камизуки и Котецу Хагане вскочили со своих мест, и, потирая свои глаза, пристально посмотрели на Какаши и остальных, буквально переваливаясь через перегородку.       Окончательно осознав, кто перед ними восседает на коне, шиноби выбежали из будки смотрящих.        – Копия! – воскликнул Котецу, останавливаясь возле коня Хатаке.       Тут же на лице Изумо отразилась паника, и он резко поклонился, укладывая свою ладонь на голову напарника и заставляя того также поклониться.        – Хокаге-сама, – спокойно поздоровался Изумо, словно забыв, что Какаши не нравится, когда его так называют.        – Ма-а-а, – помахал им Какаши, – Котецу, Изумо, я не один. Со мной гости из Лидена.        – Из откуда? – спросил Котецу, убирая со своей головы руку напарника.       Мисс Копперфилд тут же спрыгнула с лошади и, улыбаясь, подошла к шиноби.        – Из Лидена, – сказала она, пожимая руки смотрящим, чем немало удивила их и самого Хатаке. – Мы – ассасины, прибыли в Конохагакуре но Сато, дабы посмотреть, как живут наши соратники.       Она широко улыбалась, отчего ее единственный видимый глаз прищурился.       Конохагакуре но Сато, – повторил слова Элизабет в своей голове Какаши, удивляясь тому, что она назвала деревню именно так.       Котецу и Изумо ни черта не понимали. Словно отрешенные, они просто смотрели на мисс Копперфилд с открытыми ртами и продолжали пожимать ей руку.       Какаши спрыгнул с лошади, за ним это сделали и остальные, лишь Наруто потребовалась помощь, и Мелисса с радостью помогла парню опуститься на землю. Казалось бы, за столько дней он мог бы и научиться это делать. Но что-то подсказывало Хатаке, что Наруто просто нравилось, как мисс Копперфилд или Мелисса помогали ему. А тем, кажется, это дело самим доставляло огромное удовольствие.       Оставив лошадей на плечи Котецу и Изумо (Хатаке буквально видел в лице Хагане панику, но был уверен, что он и его напарник, который явно имел прекрасный склад ума, справятся с поставленной задачей), Какаши с гостями направился в резиденцию Хокаге, отпуская Наруто, Сакуру и Сая по домам. Юным шиноби наверняка жутко хотелось домой, в родные стены, отдохнуть после дороги.        – Я удивлен тому, что Вы решили не убивать разбойников, – заговорил Какаши, обращаясь к Сиэлю.       Фантомхайв шел рядом с ним. Ассасин молчал, смотря вперед, пока сзади них с Хатаке шли мисс Копперфилд и Мелисса, о чем-то болтая. Кажется, Элизабет пару раз восхищенно охнула, обращая на что-то внимание своей подруги.        – Если бы с нами не было Элизабет, – спокойно начал Сиэль, – то, поверь мне, я бы убил их всех.       Какаши удивленно посмотрел на ассасина. Но у того на лице не было ни одной эмоции. Он по-прежнему был спокоен и смотрел вперед, ясным взглядом, таких неестественно ярких голубых глаз.        – Такая челядь не имеет право на существование, – отрезал ассасин. – Грязные люди, не ценящие ничего и никого вокруг. Они не ценят даже самих себя. Поэтому их жизнь не стоит и гроша, Какаши. Поэтому таких, как они, нужно уничтожать, чтобы эта мерзость не смела больше осквернять собой мир.       Какаши больше не смотрел на Сиэля. Он все равно знал, что на лице Фантомхайва за весь его монолог не проскользнула ни одна эмоция. Его голос не дрогнул, и Хатаке буквально чувствовал своей кожей уверенность, исходящую от ассасина.       Он не нашел, что можно сказать в ответ Сиэлю, посему их разговор был кончен.       Сзади до сих пор слышался разговор между Мелиссой и Элизабет, но Какаши почему-то не понимал, о чем они говорили. Может, просто не хотел обращать на это внимание. Из-за этого голоса девушек смешались с гулом деревни, и лишь изредка звонкий смех мисс Копперфилд резонировал на фоне всего остального.       Сиэль занял все его мысли.       Этот ассасин буквально был воплощением холода и спокойствия. Каждое его движение, каждое слово, сказанное его тонкими губами, были уверенными настолько, насколько Хатаке может быть уверен, что после ночи наступит утро.       Сиэль Фантомхайв был молод – всего двадцать пять лет, но умен не по годам. За его спиной Хатаке видел огромный опыт, а на его плечах большую ответственность, которую Сиэль нес на себе с гордостью и готовностью ответить за каждое свое действие. Но что это был за опыт? Разглядеть этого Хатаке не смог. Отчего Сиэль стал именно таким? Он буквально был противоположностью мисс Копперфилд – его ученицы. Почему Сиэль согласился обучать ее? И как им удалось найти общий язык, будучи настолько разными? Какаши практически был уверен, что они не были помолвлены. Теперь ему казалось, что между ними просто было что-то, что связывало учителя и ученицу настолько сильно. И это «что-то» Хатаке очень заинтересовало.       Он больше не играл с мисс Копперфилд. Больше это его не интриговало, не было важным. Игра кончена. Свет выключен. Мисс Копперфилд – просто уставший ассасин.       Теперь Хатаке думал о том, кого бы приставить к ассасинам, чтобы показать Коноху и жизнь шиноби Листа. В голове отчего-то появились Котецу и Изумо, которые сейчас, должно быть, жутко мучаются с лошадьми.       Изумо явно понравится Сиэлю своим спокойствием и умом. Он умел общаться с людьми, был воспитанным и сдержанным, мог поддержать разговор и умело рассказать о чем-либо. Котецу же…, Котецу (Хатаке был уверен) понравится мисс Копперфилд. Он может и не был таким сдержанным, как его вечный напарник, но он также мог блеснуть своим умом, своими навыками. А еще он был громким и веселым. Изумо, конечно, тоже веселый, а, рядом со своим напарником, их оглушающий смех можно заслышать буквально отовсюду, в какой бы точке Конохи ты не находился. В общем, определенно, Изумо и Котецу были идеальными сопровождающими для гостей из Лидена.

***

       – Что значит «сам ходи»? – недовольно спросил Хатаке у Пятой.       Ассасины покинули резиденцию Хокаге сразу после знакомства с Цунаде и ее помощницей. Понимая, что гости очень устали после долгого путешествия, Хокаге, пообещав, что после завтрака следующим днем к ним зайдут их сопровождающие, отправил их в сопровождении с Шизуне по домам, выделенным специально для гостей. Сейчас времени ни на что, кроме отдыха, не оставалось. Солнце давно клонилось к горизонту, а стрелки на часах показывали шесть вечера. Подсчеты Сиэля оказались верны.       Пятая стояла перед Какаши с недовольным лицом возле стола Хокаге, обхватив своими сильными руками спинку стула и устроив сверху свой подбородок. Цунаде-сама устала. Почти три недели она занимала место Какаши и явно не могла дождаться, когда уже прибудет Шестой обратно. По крайней мере, так думал сам Хатаке. Но Пятая явно не желала так просто отдавать ему эту работу.        – То и значит, – буркнула она, и Хатаке показалось, что и сегодня Цунаде не отказала себе в паре пиал саке. – Никаких Котецу и Изумо. Эти и так хорошо справляются со своей работой, дрыхнут вон в своей будке, и славно. Не мешай парням работать.        – Цунаде-сама, – начал было Какаши, но его перебили.        – Так! Никаких мне тут «Цунаде-сама»! Я свое имя знаю. А ты мне, шкет, не перечь тут! – Пятая явно поплыла. – Никто иной не должен показывать Коноху нашим гостям. Только ты. Понятно?        – Не понятно, – недовольно буркнул Какаши, смотря, как розовая щека Пятой буквально растекалась по верху спинки кресла.        – Да, Ками-сама, что с тобой не так!? – разозлилась женщина. – Говорила я, что ты еще зеленый!        – Так Вы же сами мне эти документы впихнули, чтобы я Хокаге стал! – развел свои руки Какаши.        – Так! – Цунаде, наконец-то отлипла от кресла, подошла к столу и стукнула по нему кулаком, отчего стопки бумаг на нем подпрыгнули. – Тыкать мне он тут еще будет, шкет, блин!       В какой-то момент у Цунаде-самы это слово – «шкет» – стало чем-то вроде вторым именем Какаши. Каждый раз, когда Хатаке не до конца понимал, что нужно делать, или же просто решался незаметно скинуть свою ответственность на плечи этой дьявольски сильной женщины, Пятая, кряхтя, усаживалась напротив Какаши и начинала свой монолог со слов: «Так, шкет, слушай меня внимательно…».        – Мне экскурсии тоже не господин Уэллс проводил, – уточнил Шестой, замечая, что Цунаде стала успокаиваться.        – А ты головой-то своей мальчишеской подумать не мог, из-за чего?       Говорить Пятой о том, что Какаши уже как бы тридцать, было бесполезно – проходили.        – Так, из-за работы, Цунаде-сама, из-за чего еще-то? – потер свой затылок Хатаке.        – А-а-а, – погрозила она кулаком, – пугало ты огородное! Да из-за того, что не ему с тобой бока тереть, а им! – она указала пальцем куда-то влево, но Какаши понял, что он имела в виду ассасинов, что были с ним все это время. – Ты должен с ними контакт наладить, сдружиться, Какаши, чтобы потом со спокойной душой работать вместе.       Хатаке об этом, признаться честно, не думал.        – Да мы уже, вроде как, поладили. Познакомились. Что мне теперь, ради «дружбы» работу оставлять? – Какаши устало закатил свои глаза.       Ну вот почему, почему он не может сейчас спокойно сесть на это чертово кресло и воткнуться взглядом в какую-нибудь бумажку, да просидеть так до самой ночи? А потом лениво дойти до дома, лечь на эту кровать жесткую и уснуть себе. Дома, в родных стенах.        – Ничего не надо оставлять, – спокойно ответила Цунаде. – Все я сделаю. Я, может, скучала по столу этому, не думал? – нет, Хатаке не думал; он знал, что не скучала. – Какаши, не заметишь, как эта неделя пройдет. Да и не надо тебе каждый день и каждый час с ними тут гулять. Просто почаще будь рядом. Общайся. Узнавай. Будем считать, что это – твое задание. Давно, чей, ты заданий не получал, а, шкет? – подмигнула Пятая.       Да вот, Цунаде-сама, совсем недавно. Сам себе же ее и выдал, – подумал Какаши, тяжело выдыхая.        – Иди, – Пятая уселась на кресло, складывая свои руки в замок перед лицом. – Иди, отдохни, Шестой. А я тут поработаю.

***

      Koto – Clozee       Спустя час, как шиноби, наконец-то, оказались у себя дома, этот громкий ниндзя буквально ввалился в окно Сакуры, предварительно подолбив по нему, чтобы куноичи открыла.       Сейчас было уже семь вечера, и на улицы Конохи постепенно опускалась ночь, благо здесь темнело не так рано, как в Лидене, из-за чего Сакура пока еще не ощущала усталости и желания спать.       Наруто откуда-то узнал, где будут жить ассасины (Харуно готова поклясться, что этот дурак следил за ними), и, вытащив из дома Сакуру, которая желала просто проваляться в кровати до следующего утра, повел ее к гостям, чтобы всем вместе пойти поужинать раменом в Ичираку. Сакура было хотела возразить Наруто, сказать, что это место не слишком уж презентабельное для таких людей, но потом вспомнила, что, по сути, Ичираку был чем-то вроде визитной карточкой для путешественников, которые заглядывали в Коноху. Да и рамен, признаться честно, Теучи-сан и Аяме-чан готовят просто великолепный.       И, конечно же, Сакура очень волновалась, что они лишь зря потревожат ассасинов, которые хотят отдохнуть после такого долгого путешествия. Она боялась, что будет выглядеть навязчивой девчонкой, которая не ценит личное пространство и личное время людей. Но пары фраз Наруто (которые, честно, не должны были убедить ее, да и не пылали аргументированностью) было достаточно, чтобы Сакура, которая (черт возьми!) просто мечтала провести, как можно больше, времени с ассасинами, согласилась.       И каково же было удивление Сакуры, когда госпожа Элизабет, открывшая дверь, радостно улыбнулась и чуть ли не запрыгала от радости, услышав приглашение от Наруто сходить в Ичираку.        – Ах, Наруто! – воскликнула она, приближая свое лицо к парню. – Вы приглашаете меня на ужин?        – Эм, – засмущался шиноби, неловко улыбаясь и почесывая свой затылок, – да, наверно…        – Это не то, что бы ресторан, госпожа…, – попыталась оправдаться Сакура, вновь пожалев о выборе места для ужина.        – О, ничего-ничего! – перебила куноичи мисс Копперфилд, легко сжимая плечо Сакуры. – Меня не волнует, насколько это место будет респектабельным. Главное, что вы, мои друзья, приглашаете нас поужинать в вашем любимом месте!       Сакура облегченно выдохнула и заметила, как весь засветился Наруто от того, что госпожа Элизабет назвала его своим другом.        – Будем считать, мой дорогой Наруто, что Вы приглашаете меня на свидание! – хихикнула мисс Копперфилд, и блондин весь залился краской от такого заявления.       Рамен, как и всегда, был очень вкусным. Даже господин Сиэль честно признался, что ему и вправду понравилось это блюдо.       Заказ делал сам Наруто, ему это позволила сделать госпожа Элизабет, желая, чтобы шиноби выбрал сам «наивкуснейшее угощение» для ассасинов. И, что удивило Сакуру, в отличие от своих напарников, мисс Копперфилд легко обращалась с палочками, ловко подхватывая ими лапшу и маленькие кусочки овощей, в то время как госпожа Мелисса и господин Сиэль попросили у Аяме-чан вилки. И, что удивило Сакуру еще сильнее, такие приборы и вправду имелись в Ичираку, чему был удивлен и сам Наруто не меньше Сакуры.       После ужина шиноби и ассасины прогуливались по улочкам Конохи.       У них вроде бы и не было определенного пункта, куда бы стоило идти, так что Сакуре до определенного момента казалось, что они просто бесцельно бродили по деревне, наслаждаясь вечерним холодным воздухом и твердой замерзшей землей под ногами, которые уже привыкли проваливаться под сугробы. Однако, чем дальше они шли, тем более понятен Сакуре был маршрут, по которому их вел Наруто. Парень, словно на автомате, поворачивал то на одну улочку, то на другую, ведя Сакуру и их гостей по знакомому до чертиков маршруту куноичи.       И хотя ассасины, казалось, не были против, а госпожа Элизабет (тут Сакура не уверена в том, что это не паранойя) как-то заговорщически улыбалась Наруто, куноичи все равно нервничала.        – Наруто, что ты задумал? – недовольно спросила она, уже сама по привычке поворачивая в темный переулок.        – Да ничего я не задумал, – бросил Наруто, закидывая за голову свои руки, но Сакура, знающая этого мальчишку слишком долго, легко смогла услышать в его голосе беспокойство.       Наруто понял, что его поймали. В принципе, было бы сложно этого не сделать, когда вы уже столько лет работаете в одной команде и знаете друг друга слишком хорошо. Настолько, черт тебя дери, Наруто, хорошо, что можете вот так через окно врываться в спальню к Сакуре! – куноичи в сердцах сжала свой кулак, все еще злясь на парня за его бестактность. И ей даже не требовалось видеть лица Наруто, чтобы понять, что тот врет. Он не просто по привычке идет на их старое тренировочное поле – сейчас появилось новое (вообще после нападения Пейна в деревне все новое), – он идет туда с какой-то целью.        – Тут лучше спросить, что они с Элизабет задумали, Сакура, – как-то насмешливо сказал господин Сиэль.       Куноичи не верила своим ушам. Госпожа Элизабет о чем-то сговорилась с Наруто! Чего этот недоумок мог ей такого наплести, чтобы она потащила с собой господина Сиэля и госпожу Мелиссу на окраину деревни?! И когда вообще он успел это сделать?! Ох уж этот Наруто!        – Я вам скажу так, – насмешливо начала мисс Копперфилд, – Наруто просто согласился сегодня показать нам очень значимое место для шиноби. Я считаю, что наша поездка могла бы считаться неудачной, если бы мы не попали туда.       Да, госпожа Элизабет знала, как оправдать эту ситуацию. Она даже умудрилась уверить Сакуру, что так будет правильно, и что ассасинам действительно стоило посетить это место.       Тем временем, ассасины и шиноби уже пришли на тренировочное поле.       Голые ветви деревьев приветливо махали своим гостям, окольцовывая собой просторную поляну, где местами лежал дохлый сухостой. Сакуре как-то стало грустно от вида, открывшегося перед ней.       Столько времени они проводили тут раньше. Тренировались, изнуряли себя так, что даже одежда не выдерживала и рвалась. Саске все время тут давал отпор Наруто, который тогда еще не особенно умело мог драться. Или же это просто Саске был так хорош…. Черт их знает, во всяком случае теперь их противостояние, наконец, завершилось. Их последний бой разрешил непонятный мальчишеский вздор, и, хотя нес он за собой огромные разрушения, которые сотрясали воображение, Сакура до сих пор помнит, как оба они устало улыбались, пока куноичи из последних сил пыталась остановить их кровотечения. Два идиота, – думала Сакура, злясь на них, радуясь за них и любя этих дураков всем своим сердцем, что норовило разорваться с того самого момента, как их команда была окончательно сформирована. И сейчас, пускай она до сих пор жутко волнуется за Саске, пускай ее сердце до сих пор рвется к этому холодному, настырному Учихе, теперь ей все равно было легче. Почему-то теперь в голове была лишь одна мысль, – все закончилось. И, тому в подтверждение, пред ней лежало тренировочное поле – одинокое, свободное, старое и пустое.       Госпожа Элизабет, осмотревшись, прошла на середину поля, разворачиваясь и вставая напротив Наруто, что также зачем-то прошел за ней.        – Ну, и что это такое? – крикнул господин Сиэль, но отчего-то Сакуре показалось, что ответ он знал.        – Ой, да ладно! – также закричала мисс Копперфилд. – Мы просто хотим немного посоревноваться!       Посоревноваться! Наруто предложил госпоже Элизабет посоревноваться! И как Сакура сама до этого не додумалась? Это же так очевидно! Наруто – это же как Гай-сенсей для Какаши-сенсея, только Наруто буквально для всех вечный противник! Он же со всеми, с кем хочет сдружиться, дерется! Сакура вообще до сих пор удивлена, что Наруто умудрился не подраться с Томом. Хотя он все же смог противостоять Тому тогда, в бою снежками на ярмарке.        – Наруто-о-о! – злобно закричала Сакура, буквально вскипая от ярости. – Ты что, с ума сошел?! Ты хоть понимаешь, что госпожа Элизабет это тебе не Рок Ли, черт бы тебя побрал, придурок!       Сакура сжимала свои кулаки, из последних сил держа себя в руках, чтобы самой не стать его противником на этот вечер.        – А что, – начала мисс Копперфилд, – этот Рок Ли такой крутой?       Куноичи замерла. Госпожа Элизабет подумала, что она хуже, чем Ли! О, нет! Что же наговорила Сакура! Она опять не уследила за своим языком и обидела госпожу Элизабет!        – Я…, – запнулась куноичи, – я не это имела в виду, госпожа…       Мисс Копперфилд звонко засмеялась, и Сакура почувствовала, как на ее плечо упала чья-то большая ладонь. Она обернулась и заметила ласковый взгляд господина Сиэля, глаза которого в этой темноте казались бушующим океаном. И куноичи замерла, еле слыша, что говорил ей господин Сиэль. Она могла лишь любоваться его красотой, которая завораживала девушку.        – Она шутит, Сакура, – наконец, его бархатный голос достиг ушей куноичи.        – Я и сама просто горю желанием вступить в бой против самого Наруто Узумаки! – громко издали кричала мисс Копперфилд. – Это честь для меня!       Блондин явно возгордился этому заявлению, ибо Сакура могла заметить, как расправились плечи шиноби.       Не произнося ни слова больше, Наруто достал из подсумка кунай и приставил его к своему лицу, что скорее было привычкой, нежели реальным желанием защититься от атаки.       Госпожа Элизабет широко улыбалась, что могла разглядеть Сакура даже на таком большом расстоянии. Куноичи, сама того не замечая, сложила в замочек у груди свои ладони, отчего-то жутко беспокоясь.       Не дожидаясь ни команды, ни договоренности, Наруто бросился с боевым кличем на госпожу Элизабет, которая в мгновение ока блеснула издалека футляром своей трости. Она ударила тростью о замерзшую землю, выпуская ее из рук, и, когда та отскочила, а из футляра слегка показалась сталь от оружия, мисс Копперфилд схватила трость за рукоять, вынимая лезвие и отшвыривая прямо в живот Наруто футляр.       Но Наруто успел отбить летящий в него сверкающий металл. Хотя это и требовало больше силы, чем шиноби предполагал – футляр оказался куда тяжелее, – из-за чего парень слегка замешкался, и к нему навстречу бросилась мисс Копперфилд.       Сакура одновременно и боялась смотреть на этот бой, и все равно не могла оторвать взгляда от четких атак ассасина. Ее движения при свете луны выглядели столь грациозно и уверенно, что Сакура не могла перестать восхищаться. А лицо госпожи Элизабет было таким серьезным и красивым, Сакура была уверена – она никогда не смогла бы выглядеть также во время боя.

***

      Все закончилось куда хуже, чем могла себе представить куноичи, которая буквально еле сдерживала себя, чтобы не сорваться с места и не кинуться к Наруто и госпоже Элизабет.        – Друг мой, – прохрипела мисс Копперфилд, медленно приближаясь к шиноби, который пытался встать с земли, – я думаю, нам пора остановиться.       Они оба были изранены!       Наруто использовал почти все техники, что он знал, против госпожи Элизабет, а та, в свою очередь, отвечала на его атаки прекрасной защитой, умудряясь откинуть от себя летящего с расенганом Узумаки в сторону, отчего тот сломал и так уже покорёженный забор и разбил в щепки ствол дерева. И о чем он только думал, наставляя расенган против госпожи Элизабет?!        – Ты не можешь отступить, – пала на колени мисс Копперфилд перед шиноби, – потому, что это – твой принцип. Я не могу отступить, потому что уважаю тебя, как противника, и не смею принижать твои возможности. Но мы оба можем просто завершить этот бой, знаком уважения.       Наруто смотрел на ассасина уставшим взглядом. Они оба никак не могли отдышаться, и держались за места порезов от куная и трости.       Узумаки сложил два пальца и поднес их к госпоже Элизабет, в знак примирения, чтобы та их пожала, когда мисс Копперфилд протянула к нему свою ладонь.       У них были разные традиции, и теперь оба не знали, как поступить.       У госпожи Элизабет сбоку куртка покрылась черным пятном крови, которое не переставало расти. И хотя Сакура была уверена, что это не Наруто нанес ей эту травму, куноичи все равно было стыдно за то, что она так и не смогла отговорить ассасина от этого боя.       Их лица были в ссадинах, из носов текли струйки крови, губы были разбиты, а одежда порвана, и в некоторых разрезах тканей были видны полоски крови.       Мисс Копперфилд умудрилась отбить все атаки клонов Наруто, ни разу не воспользовавшись чакрой, хотя Сакуре даже не требовались сенсорные способности, чтобы с легкостью чувствовать, какой силы чакра исходила от госпожи Элизабет.       В какой-то момент, совсем отчаявшийся Наруто начал использовать силу Курамы (если Сакура называла лиса просто Девятихвостым, Наруто всегда на нее обижался, либо злился), словно не замечая, что госпожа Элизабет была уже вымотана его атаками, и силы ее были почти на исходе.       В конце концов, мисс Копперфилд сложила два пальца и обхватила ими пальцы Наруто, после чего, они заключили мир полноценным пожатием рук.