Трансформация

      Спустя три чашки крепкого кофе ты всё ещё зеваешь каждые пять минут. Работа несложная — ты можешь выполнить большую часть даже засыпая. Но бодрствовать трудно, особенно когда ты сидишь за столом, пялишься в компьютер, и при этом тебя окружают звуки щёлкающих клавиатур и звонящих телефонов. Может, тебе стоило отпроситься сегодня — вместо всей этой кутерьмы провести день с клоуном-убийцей в канализации. Идея кажется довольно неплохой альтернативой сейчас. Но тебе нужна эта работа. Не только ради денег, но и ради нормальной жизни. Если то, что произошло прошлой ночью, было реальным, тогда тебе нужно принять всё это сидя. За столом. Притворяясь, что ты не какой-то монстр в человеческом костюме. — Ты, должно быть, поздно встала, — замечает Джон — коллега, сидящий за соседним столом, и по какой-то причине он, кажется, думает, что это его дело. Ты закатываешь глаза и молишься, чтобы сегодня этот ублюдок понял намёк. Полностью игнорируя его, ты продолжаешь вводить данные из стопки документов перед тобой. — Ну же, я знаю, что ты меня слышишь. Не бей его по лицу. Не бей его по лицу. — Извини, я немного занята. Может быть, ты попристаёшь к Клариссе сегодня? — Ты не удосуживаешься сдержать яд. Самообладание никогда не было одной из твоих сильных сторон. — Ух! — отвечает он, но ты слышишь улыбку в его голосе. Как будто для него это спорт. Он действительно думает, что так работает флирт. — Думаю, мне лучше поговорить с тобой сегодня. Как насчёт обеда? Я угощаю. — В сорок седьмой раз — меня это не интересует. — О, ты считаешь! — Оставь её в покое, — бросает Диана со своего места. — Может быть, ей плевать на твою жалкую задницу, но если ты продолжишь к ней домогаться, я подам жалобу на сексуальные домогательства от её имени. Это заставляет Джона замолчать. Он возвращается к работе, и ты остаёшься в покое. Снова спасена Чудо-Женщиной. Тебе действительно стоит подарить ей шоколадку или что-то подобное. Когда наступает время обеда, ты решаешь вздремнуть в секретном закутке в одной из задних комнат офиса, который ты используешь специально для сна. Это небольшая комната, которая теперь используется как шкаф; стулья, столы, шкафы и многое другое свалены в кучу, собирая пыль. Но в самом дальнем углу, прижавшись к углу комнаты и спрятавшись от посторонних глаз, стоит чудесный старый диван, мягкий, как твоя кровать дома, и он целиком и полностью твой. Поставив будильник на телефон, ты сворачиваешься калачиком, готовясь немного вздремнуть. Не так много, но ты надеешься, что это поможет тебе прожить оставшиеся четыре часа рабочего дня, прежде чем ты сможешь вернуться домой и отдохнуть. Ты чувствуешь его присутствие примерно за секунду до того, как он даёт о себе знать. Появившись прямо позади тебя, он ложится на твоё тело и напевает что-то успокаивающее, чужеродное прямо в ухо. — Я пытаюсь уснуть, — возражаешь ты, но не делаешь попыток оттолкнуть его. — Тогда спи, — отвечает клоун. — Я буду сторожить. — Тебе не нужно этого делать, — говоришь ты. — Это всего лишь безобидный сон, Пенни. — Я буду следить, — твёрдо повторяет он, и ты решаешь не спорить. Когда ты просыпаешься, его уже нет. После работы ты направляешься дальше в город за продуктами, задаваясь вопросом — ест ли Пеннивайз что-нибудь, кроме человеческой плоти, и нужны ли ему самому какие-либо запасы. Ты не представляешь, как он это делает, но приходишь к выводу, что не помешало бы спросить. Конечно, ты не можешь связаться с ним с помощью смс; ты решаешь спросить его позже, есть ли какой-либо способ связаться с ним, когда тебе нужно. Проходя мимо полицейского участка по пути домой, ты не можешь не взглянуть на массивную доску новостей, висящую над лужайке перед домом: она усыпана плакатами пропавших без вести, и ты судорожно сглатываешь накопившуюся слюну, точно зная, где сейчас находится большинство из этих людей. Рядом с доской стоит мужчина, с ожесточением уставившийся на плакаты. Ты останавливаешься, рассматривая его. Когда ты это делаешь, он замечает тебя и поворачивается. Что-то в нём кажется угрожающим, и твои глаза перебегают между его пронзительным взглядом и плакатами пропавших без вести. Ты спешишь домой. Тебе безумно хочется принять тёплую, расслабляющую ванну, но ты знаешь, что в этом нет никакого смысла, если сразу после этого ты направишься в канализацию. Так что ты принимаешься на ужин, разогрев спагетти с мясным соусом. А потом… ты просто сидишь там. Уставившись в свою тарелку. Когда-нибудь ты перестанешь думать, что спагетти — это вкусно. Ты будешь жаждать другого вида мяса, и оно не будет приготовлено и обработано так же как это. Ты пытаешься представить себя склонившейся над мёртвым ребёнком, грызущей его руку, как животное. Кровь покрывает твоё лицо, и ты напоминаешь малыша, который не знает, как правильно есть свою пищу. И впервые ты спрашиваешь себя, хочешь ли ты этого. Есть ли у тебя выбор? Ты проглатываешь комок в горле, опуская взгляд на нетронутые спагетти. Ты больше не голодна. Балетки безнадёжно испорчены из-за того, что ты прошагала около мили по канализации прошлой ночью, так что ты хватаешь галоши. Вокруг царит холодная осенняя ночь, и воздух влажный и тяжёлый, так что даже если ты не собираешься пробираться через канализацию, они пригодятся для поддержания сухости. Позже, в туннелях, ты чувствуешь чьё-то присутствие позади тебя. Раздаётся шум шагов по воде, явно не принадлежащий тебе; ты знаешь, что он тут. Ты не останавливаешься, потому что знаешь, что из-за странного нового способа, к которому ты постепенно привыкаешь, Пеннивайз чувствует, что ты заметила его. — Что ты имел в виду раньше, когда говорил о том, что будешь стоять на страже? — спрашиваешь ты, и эхо вторит тебе. — За чем именно тебе пришлось следить? — Здесь, в прекрасном, милом Дерри, не о чем беспокоиться, — отвечает он, снова используя писклявый клоунский голос. — Этот город в моих руках уже очень давно. Но осторожность никогда не повредит. Иногда, если я отвлекаюсь, моя хватка немного слабеет, и тогда люди начинают замечать всякое… — Что ты подразумеваешь под словом «хватка»? — Власть, — говорит Пеннивайз. — Контроль. Господство. — Ты хочешь сказать, что контролируешь весь город? — По большей части, — отвечает он. — Есть те, кто сопротивляется этому. Дети, например. Их труднее обмануть, но легче напугать. — Значит, ты их ешь. — Заставляю их замолчать, — говорит он. — Благодаря им я сыт. — И никто не замечает? — Замечают, — хихикает он. — Но они ничего не делают. Забывчивые, глупые людишки из Дерри. Человеческая память может быть такой непостоянной. Они развешивают плакаты с лицами моих новых блюд, а старые остаются снизу. Никого не помнят, и никого не находят. Я забочусь об этом. — Итак, если ты можешь просто заставить всех забыть, зачем тебе вообще нужно «следить»? — спрашиваешь ты. — Никто не может охотиться на тебя, если даже не знает о твоём существовании. — Как я уже сказал, есть те немногие, кто сопротивляется. — Дети, — отвечаешь ты. — Которых ты можешь заставить… замолчать. — А иногда и взрослые. Мерзкие, назойливые букашки! Они появляются в городе, задавая вопросы, и они не перестают спрашивать, даже если никто здесь не ответит. Всякий раз, когда один из них приходит шпионить, я получаю реальный вызов. — Что ты имеешь в виду? — Я должен найти способ убить их, не вызывая дальнейших подозрений, — объясняет он. — Куда большая проблема состоит в том, когда у них есть люди, которые будут скучать по ним. Люди, которые будут задавать ещё больше вопросов. — Со сколькими из этих людей ты встречался? — Достаточно, — говорит он. — Горстка, может быть, десять, на протяжении веков. Даже один — это слишком много. — Так ты всегда оглядываешься через плечо? Ожидая, что кто-то попытается причинить тебе боль? — В последний раз, когда я этого не сделал, — говорит он, — я был почти уничтожен. Я их недооценил. Я не повторю эту ошибку снова. Ты задаёшься вопросом — кто такие «они», но видно, что предмет разговора портит его настроение, поэтому ты оставляешь клоуна в покое. Когда вы добираетесь до его логова, Пеннивайз, наконец, проходит мимо тебя, направляясь прямо к своему вагончику. Наверное, это самое близкое к спальне, что у него есть. Когда он замечает, что ты не следуешь за ним, то приглашающе машет своей огромной рукой. — Пойдём, — настаивает он. Ты следуешь его приказу, но перед этим ещё раз кидаешь взгляд на трупы, летающие над головой. Ты задаёшься вопросом, удивляясь тому зачем он положил их туда вместо того, чтобы просто съесть. И тогда тебя настигает понимание. Это кладовая.