Трансформация

      Пеннивайз позволяет тебе опереться на него, когда вы выходите из канализации. Сейчас самый разгар дня, и ты всё ещё покрыта собственной кровью, на тебе, по крайней мере, двадцать разных видов дерьма. Ты не останешься здесь ни на минуту дольше, чем это необходимо. Пеннивайзу это не нравится, и он всё время выражает своё недовольство. — Ты слаба, — рычит он, — и тебе больно. В моём логове безопаснее! — В твоем логове нет чистой проточной воды, — возражаешь ты. — Ты ведь не боишься, что нас кто-нибудь увидит? Потому что ты сказал мне, что можешь сделать так, чтобы люди забыли. — Жители Дерри, — шипит он. — Только не чужаки. — Ты имеешь в виду агента Миллера? — Ты вытираешь ещё немного крови и слюны с подбородка. Твои зубы втянулись, но несколько ран продолжают кровоточить. — Ты ведь не боишься его, правда? — Я не чувствую страха, — недоверчиво огрызается клоун, — я его поглощаю. — Верно, — отвечаешь ты, не в силах скрыть улыбку. Пеннивайз отталкивает тебя от себя и рычит, надув пухлые губы. — Значит, не боишься. Беспокоишься? — Он человек, — фыркает Пеннивайз. — Он — ничто. — Один, может быть, — говоришь ты. — Я видела, как ты своими зубами прокусил руку насквозь. Но он из ФБР. Если он пропадёт, они пришлют ещё больше людей. — Не пришлют, — отвечает Пеннивайз. — Они даже не знают, что он здесь. — Что ты имеешь в виду? — Никто не поверил ему, когда он сказал, что с Дерри что-то не так. Они не рассматривают ситуацию так, как он. Поэтому он сказал им, что берёт отпуск, и приехал сюда совсем один. — Это было плохое решение, — тихо говоришь ты. — Это приведёт к тому, что его убьют. — Возможно, — лыбится Пеннивайз. — Если я смогу узнать, как убить и его жену тоже. Она единственная, кто знает, где он и зачем приехал сюда. Она — единственная причина, по которой он всё ещё жив. — Откуда ты так много знаешь об агенте Миллере? — спрашиваешь ты. — Ты тоже читаешь мысли? — Что-то в этом роде. — Что ты имеешь в виду? — Ты задаешь слишком много вопросов, — ворчит он. — Это раздражает. — Назовем это человеческим любопытством. — Ты не человек. — Но меня так воспитали, — говоришь ты. Он игнорирует тебя, и ты издаешь низкий рык, становясь перед ним и останавливая его на полпути. — Всю свою жизнь я была человеком. Просто ещё одна девушка, простая, как пять копеек. Потом явился ты и показал мне что-то из другой вселенной, и пообещал, что покажешь мне больше, если я пойду с тобой. Ну, я пошла с тобой. Я здесь, и я прошу большего. Поначалу Пеннивайз выражает удивление твоим неожиданным монологом, но оно быстро сменяется хмурым выражением. — Отлично, — практически выплёвывает он. — Что именно ты хочешь узнать? Ты открываешь рот, чтобы ответить, но захлопываешь его, когда понимаешь, что у тебя нет вопросов. Ты не совсем уверена в том, что хочешь знать всю правду. В основном о том, как и почему, но ты не знаешь, как сузить это до реального вопроса. И даже если бы ты могла, ты не уверена в том, что клоун сам знает все ответы. Через несколько мгновений ты, наконец, решаешься на что-то небольшое, чтобы начать. — Будет ли больно каждый раз, когда у меня выпадут зубы? — спрашиваешь ты. — Нет, — говорит Пеннивайз. — А другие люди могут их видеть? — Ты ещё не научилась менять свою форму, — отвечает он. — Если они появятся снова, ты не сможешь их спрятать. — А какие вещи могут заставить их появиться? — Голод, ярость, жар. — Жар? — Желание, — улыбается Пеннивайз, и янтарные глаза многозначительно останавливаются на твоих губах. — О! — Ты проводишь языком по деснам и выплевываешь ещё больше крови. — Есть ещё вопросы? Ты смотришь на него снизу вверх. — Нет. Пока нет. Не говоря больше ни слова, Пеннивайз обходит тебя и продолжает двигаться. — Ты идешь? — спрашивает он, не оборачиваясь. — Или ты решила прислушаться к голосу разума и остаться там, где безопасно? — К чёрту разум, — выплёвываешь ты. — Мне нужна выпивка.

***

В эту ночь тебе снится бесконечное пространство. Бесчисленные звезды и галактики, слишком большие, чтобы даже ты могли их понять. Тебе снится Черепаха, огромная, мудрая и добрая. Черепаха творит, дарит существование, как женщина даёт жизнь, и каждое движение Черепахи рождает ещё больше звезд и ещё больше галактик. Чихнув, Черепаха рождает вселенную. Ты мечтаешь о негодовании, о желании, об одиночестве настолько огромном, что в некотором смысле оно превосходит все вселенные. Одиночество знакомо, это дом, но он пуст, и ты хочешь — нет, тебе нужно больше. Но там, где Черепаха творит, ты разрушаешь. Поэтому ты мечтаешь о выборе. И независимо от последствий, ты делаешь его.

***

Когда ты просыпаешься, Пеннивайз держит тебя в своих объятиях, янтарные глаза всегда настороже. — Ты что, никогда не спишь? — Да. — А когда будешь? — Когда придёт время. Ты устала, раздражена и не в настроении выслушивать его загадочные бредни. — Кстати, о времени… — бормочешь ты, пытаясь вытянуть измученное тело. Тебе удаётся бросить взгляд на прикроватные часы. Сейчас пять утра. — Тьфу, я возвращаюсь в постель. Ты кладёшь голову ему под подбородок и устраиваешься поудобнее, но сон не идёт. Через некоторое время ты начинаешь думать о том, что только что видела во сне. — Пенни? — Он мычит в ответ. — У тебя бывают сны? — Нет. — Неужели? И ничего похожего на них тоже? — Нет. — Ты ведь не лжёшь мне, правда? — … Нет. Ты улыбаешься, рассматривая оборки его костюма. Ага, конечно. — О чем ты мечтаешь? — спрашиваешь ты. Клоун раздражённо рычит на тебя, но ты настойчива. — Ну пожалуйста! Я расскажу тебе о своём, если ты расскажешь мне о своем. — Ты ничего не поймёшь, — огрызается он. — Попробую. — Нет. — Прекрасно, — вздыхаешь ты. — Ну, тогда спокойной ночи. Не проходит и пяти минут, как Пеннивайз нарушает молчание. — Расскажи мне свой сон, — требует он. — Ты первый, — говоришь ты. Он снова рычит, но сдаётся. — В основном свет, — рассказывает он. — Мёртвые огни. Другие существа, подобные мне, питаются звездами, уничтожают планеты, опустошают галактики. Иногда я мечтаю о полноте, или, скорее, о том, как я представляю себе это ощущение. А теперь расскажи мне свой. Человеческий мозг может быть невероятно творческим. Когда ты рассказываешь ему о своём сне, он ожесточается. Когда ты упоминаешь черепаху, он рычит. Когда ты вспоминаешь что-то о выборе, он полностью останавливает тебя. — Довольно, — фыркает он. Опять этот мрачный скрипучий голос. Его жёлтые глаза горят. — Я больше ничего не хочу слышать! — А почему бы и нет? — Я знаю эту черепаху, — признаётся он. — Мы не ладим друг с другом. А теперь иди спать. — Черепаха настоящая? — Да. — Неужели всё это было на самом деле? — … Я не знаю. Он опять врёт. Может быть, когда-нибудь ты спросишь об этом, но сейчас ты слишком устала, а Пеннивайз слишком взволнован. Ты делаешь себе пометку в памяти и снова погружаешься в спокойный сон.