Мир, дружба и любовь

      Шли дни. Феликс потихоньку начинал привыкать к детдому и его законам. Он никогда не опаздывал в столовую, с аккуратностью относился к границам комнаты и узнал об утренних и вечерних перекличках, которые были обязаны посещать все. Помимо этого паренек изучил детдомовскую школу. Она оказалась не такой уж и плохой, возможно даже лучше, чем старая школа блондина. Хоть это учебное заведение и детдомовское, но снабжает его государство довольно-таки щедро, поэтому здесь есть и библиотека, и классы информатики, и спортзал, и даже огромный зал со сценой, где иногда проводят разные мероприятия. Также Феликс успел побывать в игровой зоне. Там было много разных настольных игр, безделушек и небольшой телевизор, по которому иногда включали какие-то фильмы или мультфильмы. Эту электрическую коробку, в принципе, редко включали даже по праздникам. Причина ясна: договориться, что смотреть, довольно сложно, поэтому воспитатели стараются не трепать свои нервы. Кстати, из игровой зоны есть совсем небольшая дверца, ведущая в одну из самых крутых частей детдома, по мнению Феликса, бассейн. Правда, этот бассейн маленький и не особо глубокий, но, тем не менее, он есть! И там проводят занятия по плаванию среди желающих по понедельникам и средам.       Конечно, Феликс многое узнал и о своих соседях за прожитую неделю в детдоме. Вот, например, Зонтик. Обычный пугливый парнишка с виду, а нет, не обычный! У голубоглазого есть какие-то способности к рисованию, он любит цветы и дождь. Удивительно, кстати, как имя паренька сочетается с любимой вещью, дождем, но, к сожалению, Зонтик скрывает происхождение своего имени, или просто не знает его. Ну, по крайней мере, имя голубоглазого не такое сложное как у Куромаку. Он, кстати, тоже о своем имени ничего не говорит и бесится, когда Вару обзывает его «Кура с маком». Частично блондин благодарен очкарику, ведь без «Куры с маком» он бы, наверное, так и не запомнил Куромаку. Но, в любом случае, оставим имя и перейдем к личности. Сероглазый чистой воды технарь, в гуманитарных науках ничего не понимает и не хочет понимать, но, тем не менее, учится на отлично. Он не допускает у себя четверок даже, по его мнению, бесполезным предметам вроде музыки или изобразительного искусства. Также Феликс заметил, с каким отвращением Куромаку относится к своим соседям, считая их на 100% бесполезными и невоспитанными. Ну и хватит о нем.       Перейдем к весельчаку их комнаты, Вару. У него в кармане найдутся шутки на все случаи жизни, а изощренных издевательств так вообще целая коллекция. В основном, все эти пранки приходятся на долю Зонтика, излюбленной жертвы Вару, хотя другие соседи тоже постоянно подвергаются издевкам. Все подвергаются им, кроме Пика. Феликс, пытаясь понять причину, услышал одну историю, которую никто никогда не договаривает до конца. Рассказывают, что после возвращения Вару, между ним и Пиком произошел какой-то конфликт. Не то чтобы они дружили, просто до возвращения они вполне хорошо общались. О каком «возвращении» идет речь, блондин до сих пор не понял, но, кажется, догадывается, что за конфликт, после которого зеленоволосый даже что-то необидное редко говорит в сторону Пика, боится. И последнее, что хотелось бы сказать о Вару, так это то, что он задрот. Да, так и есть. Просто пока Куромаку перерывает школьную библиотеку в поисках квантовой физики, Вару задротит в компьютерные игры в кабинете информатики. Вообще-то, играть на школьных компьютерах запрещено, но очкарик как-то затесался в любимчики учительницы информатики. Нет, Вару не программист, просто, возможно, он приглянулся учительнице своими шуточками, ведь информатичка с таким же нравом, как и он.       О Пике Феликс за прошедшую неделю ничего так и не узнал. Хотя, нет, узнал. Фиолетоволосый очень замкнутый и неразговорчивый. Он занимается почти во всех спортивных секциях, за счет чего обладает неплохой физической силой. Ну и все, сказать о нем больше нечего.       Перейдём к Данте. Поговаривают, что он вообще из другой страны, но Феликс не особо верит этим байкам, ведь будь Данте иностранцем, то не так хорошо бы владел русским языком. Данте любил медитировать, подобно китайским монахам, о которых блондину когда-то приходилось читать. И ещё он, кажется, выучил всю книгу мудрых высказываний Конфуция наизусть, хотя не только Конфуция. Габриэль, как и говорил Зонтик, — странный парень. С ним невозможно разговаривать, ведь тот постоянно задаёт вопросы. Вероятно, причиной стольких вопросов, а также невнимательности, растерянности и забывчивости, является внутренний мир паренька. Он постоянно летает в облаках и думает о чем-то своем, не рассказывая это никому.       И Ромео. Поначалу он казался вполне нормальным, пока Феликс не заметил кучу странностей в его поведении. Розоволосый вечно флиртует с девочками. Стихи, песни, еда из столовой, оригами и много ещё чего, чем этот романтик завлекает девчонок. Нет, наверно, ни одной девочки, которая хоть раз не слушала водопад из комплиментов от Ромео.       Вот так и прошла неделя у Феликса, который даже не подозревает, как за семь дней успел надоесть своим соседям. Вечные тирады о дружбе, добре и мире успели достать даже Зонтика. Постоянная критика границ, непрекращающиеся попытки всех сплотить породили то, что блондин явно не хотел. Сплоченную ненависть и злобу в сторону Феликса.       — Этого педика нужно выселять! — зудел Вару, лежа на кровати и скрестив руки на груди. Спустя небольшую паузу он начал притворно тонким голоском изображать Феликса. — Ты так не шути, а то он обидится! Ну ему же больно! Зачем ты так говоришь? Ты оскорбляешь его чувства!       — Чтобы выселить человека из комнаты, нужна причина, по важности составляющая более 30%, — высказался Куромаку, откладывая учебник по алгебре в сторону.       — Давайте изобьем Зонтика, а потом все свалим на этого педика! — быстро предложил Вару, бросив довольный взгляд на кровать голубоглазого.       — Нет, вероятность того, что нас заметят, равна 97%!       — Мы закроем дверь в комнату, завяжем рот нытику и изобьем его! В чем проблема?       — Я против насилия! — воскликнул Куромаку.       — Пфф, ну так и бы и сказал, что тебе нытика жалко, — фыркнул зеленоволосый и отвернулся от сероглазого, который, в свою очередь, недовольно помотал головой.       — А где сам Феликс-то? — вмешался в разговор Ромео, сидевший на своей кровати.       — Где-то в соседней комнате. Друзей заводит! — ответил ему Вару, усмехнувшись на втором предложении.       — У девочек сидит? — мгновенно подскочил романтик.       — Да не, с тем пацаном, извазюканным в краске, знакомится, — выдохнул зеленоволосый.       — На 100% я согласен с Вару и тоже предлагаю выселить Феликса из нашей комнаты! Кто согласен — поднимает руку, — вынес Куромаку, и почти все присутствующие в комнате подняли руки, даже с темной кровати Пика показалась рука, а Вару так вообще две конечности поднял. Не поднял руку только Габриэль, который все прослушал, но когда на него уставились шесть пар глаз, то тоже поднял руку, правда, не зная для чего. — Отлично. Осталось придумать план по выселению этого особо громкого объекта.       — Крупные подлости делаются из ненависти, мелкие — из страха, — спокойно проговорил Данте, недобро сверкнув глазами.       — Это был намек на то, что мы должны сделать какую-то грандиозную подлость? — хихикнул Вару.       — М-мы можем п-попробовать подставить Феликса… Только без н-насилия… — пропищал со своей кровати Зонтик.       — Кажешься нытиком, а, по сути, злодей даже больше чем я! Хе-хе-хе! — зеленоволосый поднялся с кровати и медленно сполз на пол, а голубоглазый прикусил губу, чтобы не расплакаться в такой серьезный момент от высказывания Вару. — Эй, Круассан, есть идеи для подставы?       — Я говорил уже 84 раза, что меня зовут Куромаку! — сероглазый повернулся в сторону соседа с яростью в глазах.       — Мне плевать! — отмахнулся Вару. — Идеи есть?       — Нет! — резко ответил Куромаку и недовольно скрестил руки на груди.       — Как насчет изнасилования? — вставил свое словечко Ромео.       — То есть, по-твоему, избиение — это плохо, но изнасилование — нормально? — Вару с отвращением дернулся.       — Ты ничего не по…       — Тихо! — громкий возглас Пика не позволил Ромео закончить свою фразу. — У меня есть план.       Все прикусили языки, наблюдая за тем, как фиолетововолосый встает со своей кровати, принимая сидячую позу.       — Раз сейчас в детдоме много семилеток, значит порции маленькие, следовательно, кому-то не хватает. Мы украдем еду из столовой и засунем её под кровать Феликса, а когда выяснится пропажа, всемером скажем на него. Воспитатели придут проверять, найдут еду и этого ненормального накажут, но прежде мы начнем жаловаться на него, будем говорить, будто он часто так делал, да ещё и у нас еду отнимал, а также издевался, приставал и крал домашку. Тогда его точно выселят, — тишина после слов парня была недолгой, ведь нарушил её Вару, который принялся медленно хлопать.       — Офигенный план. Мне нравится.       — Я могу сказать, что он ко мне домогался? — с надеждой спросил Ромео.       — Нет, об этом скажет Зонтик. Из твоих уст это прозвучит подозрительно, — резко ответил ему Пик, на что романтик обиженно фыркнул.       — Армия овец, возглавляемая львом, победит армию львов, возглавляемую овцой, — внезапно сказал Данте.       — Ага, Пик у нас, значит, лев-лидер, а мы все тупые овцы, — раздраженно проговорил Вару.       — А, р-разве не так?.. — тихо пропищал Зонтик.       — Что ты там сказал, нытик? — с вызовом в голосе прошипел очкастый, заставляя голубоглазого спрятаться в страхе под одеяло.       — Вы можете прекратить заниматься хренью и вернуться к делу? — злобно рыкнул Пик.       — Это все Данте! Он о…       — Заткнись! — Вару вздрогнул от выкрика фиолетоволосого и, опустив голову, уставился в пол.       — Раз мы все овечки, то, Пик, посвяти нас в подробности своего плана, пожалуйста, — спокойно проговорил Куромаку, не капли не сомневавшийся в лидерских способностях Пика.       — После прогулки вы все напроситесь на дежурство в столовой и встанете там на разные позиции. Вару и Данте будут раскладывать еду, Куромаку выдавать тарелки с едой, а все остальные будут раскладывать тарелки по столам, — Пик на секунду скрылся во тьме над своей кроватью, а затем сбросил со второго этажа серый рюкзак, из которого выкатились две литровые бутылки. — Теперь план действий. Берете этот рюкзак с собой в столовую. Там лежит три бутылки, две по одному литру и одна в два литра. Вару и Данте будут незаметно накладывать туда еду, Куромаку будет их прикрывать, Ромео и Зонтик будут отвлекать поваров, а Габриэль будет отвлекать других детей, которые должны быть на дежурстве.       — Чего-чего? — подскочил со своей кровати Габриэль, который снова все прослушал.       — Данте, введешь его в курс дела на прогулке, — рыкнул Пик.       — Один Габриэль на всех детей? Невозможно! — удивленно выпалил Куро.       — Возможно. Возражения не принимаются, — коротко ответил ему Пик и снова принял лежачее положение.       — Извините, конечно, за столь нескромный вопрос, — с неким раздражением сказал Ромео, обращаясь к фиолетоволосому, — но что будешь делать ты?       Никто из присутствующих в комнате не заметил красные кошачьи глаза, мелькнувшие во тьме кровати Пика.       — Я беру на себя самую ответственную часть плана… Я буду отвлекать Феликса.

***

      — Могу ли я взять с собой рюкзак на дежурство? У меня там просто… — Куромаку не успел договорить выдуманную отмазку, как одна из столовщиц, самая старая сотрудница детдома, толкнула сероглазого вперед на кухню.       — Бери с собой, что хочешь. Только больше делай, а не болтай языком!       Вару, уже стоявший на кухне, хихикнул и забрал рюкзак из рук парня. Да, именно так, план пришел в действие! Все разошлись по своим позициям. Ромео и Зонтик ожидали сигнала от Куромаку для начала действий. Габриэль, который все ещё частично не понимал, что он здесь делает, уже начал незаметно для себя отвлекать других детей, заговаривая им зубы. А Данте потихоньку принялся раскладывать еду.       Наконец, сероглазый махнул рукой, и рядом с поварами выросли два парня. Ромео моментально начал флиртовать с местными поварихами, пытаясь не обращать внимание на то, что они гораздо старше него, а Зонтик сделал вид, будто собирается стать поваром, поэтому решил спросить у реальных поваров, как это. Надолго их, конечно, не хватило, но то время, которое они дали Вару и Данте, было вполне достаточно, чтобы переложить кучу макарон в три бутылки.       Знаете, это немного смешно. Феликс хотел сплотить соседей, ну вот они и сплотились. Ненавидящие друг друга люди объединились и работали слажено. Да, это было бы смешно, если бы не было так грустно. Временный союз и ненависть к человеку, который пытается помочь, — это не то, что называется дружбой… Ах, глупый-глупый Феликс… Ты ведь даже не догадываешься, что Пик — не тот, за кого выдает себя, не тот стеснительный парнишка, который хочет казаться серьезным, чтобы к нему не приставали. Пик давно оценил твою наивность, а ты все ещё не понял лжи…       План был завершен. Три бутылки с макаронами из столовой мирно лежали под кроватью ничего не подозревающего Феликса, который сегодня был просто рад, что смог пообщаться с самым загадочным человеком их комнаты, Пиком. Но, тем не менее, сплоченные несколько минут назад парни, вернувшиеся с дежурства, уже вовсю устраивали новые скандалы по поводу территории, списанной домашки и многих других пустяковых тем. Блондин, до сих пор не привыкший к таким отношениям, покинул комнату с большим вздохом. А за ним через минут пять комнату покинул и обиженный Ромео, потому что Вару снова принялся обзывать его педиком. Розоволосого это раздражало. Он не гей, почему все так привязались к тому случаю шестимесячной давности? Романтик, выйдя из комнаты, направился в туалет, откуда потом поспешит в столовую, ведь ужин, который он так старательно там накрывал, начнется очень и очень скоро.       Дойдя до туалета, романтик не спешил заходить туда. Там был Феликс, который, пристроившись на подоконнике, разговаривал сам с собой. Ну, не прямо сам с собой. Знаете, когда люди хотят высказаться, то записывают свои мысли в дневник или рассказывают их своим близким, а если нет ни того, ни другого, то говорят с придуманным человеком. Ну, так вот, Феликс обращался к своей умершей бабушке. Да, звучит жутко, но что поделать, если высказаться нужно, а некому?       — Бабуль, хоть убей меня, но я не понимаю, что не так! — шумно вздохнул блондин. — Они живут в одной комнате и ненавидят друг друга! Я уверен, что они не плохие ребята! Ну, вот, например, Ромео. Он вечно флиртует с девушками, ну и что? Кому какая разница, с кем он там флиртует? А Пик? Это же тот же самый Зонтик, только без слез! Вару — ребенок без внимания, Куромаку — технарь без любви, а Данте — философ без слушателя! А если с Габриэлем нормально разговаривать, то он все будет нормально понимать, почему обязательно нужно на него орать?       Феликс снова вздохнул.       — В чем моя ошибка, бабушка? Ты говорила, что можно сдружить любых людей, но это не работает! За эту неделю я перепробовал кучу всего, и ничего не помогает! Я не могу изменить их. Я не могу даже подружиться с ними. Я ничего не могу… — послышался тихий всхлип. — Вару прав, я неудачник…       Через минуты две Феликс утер слезы, глубоко вздохнул, сказал сам себе, что все отлично, а завтра будет ещё лучше, и со своей обычной улыбкой направился в столовую. Выходя из туалета, он не заметил притаившегося и затихшего Ромео, который как-то грустно и задумчиво смотрел вслед блондину. Романтик не ожидал увидеть оптимиста-Феликса с такой стороны, он вообще не подозревал о том, что оптимисты умеют плакать. Что ещё может скрывать в себе Феликс?       Спустя некоторое время Ромео, наконец, выдвинулся из туалета, но выдвинулся не в столовую. Парень направлялся в комнату. Да, он отлично знал, что ужин уже начался, и что, скорее всего, на перекличку он опоздал, да и первое уже профукал, но дела были важнее ужина. Ромео хотел закончить кое-что, прежде чем воспитатели придут за ним и, сделая замечание, отведут за ручку в столовую.       Оказавшись в опустевшей комнате, романтик быстро прошел по нейтральной территории к квадрату Феликса. Ни на секунду не задумываясь, он пересек границу и вытащил из-под кровати три бутылки с макаронами, которые Вару и Данте так старательно туда запихивали. Сомнений не было. Ромео уже все обдумал в туалете. Может быть, у Феликса так и не получится стать лучшим другом розововолосого, но нужно хотя бы дать шанс этому парню.       Ромео с тремя бутылками перешел на свою территорию, которая находилась около окна. Им, кстати, повезло, ведь во многих комнатах у окон не было ручек, либо мелкие отломали, либо воспитатели открутили. В общем, быстро открыв окно, Ромео выкинул бутылки на улицу, и те тихо упали в ещё не растаявший снег под окнами детдома. Закрыв окно, романтик ещё раз убедил себя в том, что сделал все правильно и, отойдя от окна, вылетел из комнаты в столовую.       — Ещё раз спрашиваю, кто украл еду?! Если никто не признается, то наказаны будут все! — самые грозные воспитатели ходили вдоль столов, а детдомовцы лишь испуганно молчали. Ромео хоть и пришел поздно, но тоже попал. И прямо сейчас романтика охватил ужасный страх. Он сам не понимал чего боялся. Может быть, тех бутылок с макаронами, которые могут вдруг по волшебству оказаться под одеялом розововолосого, или, возможно, Пика, сидевшего буквально напротив?       Дальше все было по плану. Пик обвинил Феликса в краже, на что блондин от удивления раскрыл рот и не смог выпалить ни словечка. Затем остальные попытались пожаловаться на Феликса, но разъяренные воспитатели не хотели ничего слушать. Они забрали всех соседей блондина с ужина и потащили восьмерых парней в комнату. Но там, как и ожидалось, никаких макарон под кроватью не было. Лица соседей блондина были похожи. Все они выражали полнейшее удивление, лишь Ромео испуганно дрожал в сторонке. И тут гнев воспитателей обрушился на Пика. «Ты потратил наше время, молодой человек!», «Как ты мог обвинить невиновного?», «А не ты ли украл макароны и захотел все свалить на другого?» Эти фразы лились на фиолетоволосого, как водопад. В итоге Пика повели к директору детдома, извинившись перед всеми остальными, в особенности перед Феликсом, и пообещали принести им еду прямо в комнату.       — Ну, я же говорил, что не крал макароны! С чего Пик это взял? — Феликс с улыбкой повернулся к своим соседям, стоящим у двери на территории Зонтика и Пика. — Эй, ребят, что такое?       Ему никто не ответил. Шесть парней разбрелись по своим кровати. Каждый из них понимал, что будет дальше. Пик сейчас все расскажет и всей комнате кроме Феликса конец. Возможно, лишь Габриэль ещё не понял, что случилось, но явно предчувствовал всем телом. А Ромео впервые пожалел о содеянном.       Непонимающий Феликс сел на свою кровать и ещё раз спросил:       — Да что случилось-то?       — Ничего… — ответил ему романтик со слабой улыбкой на губах. Блондин не заметил этой улыбки, ведь Ромео сидел на втором этаже кровати прямо над Феликсом. Зато Куромаку заметил.