Парадоксы

— О чем ты вообще? — кривлюсь от ее предложений. — Какой нахрен шанс? — Варя, не прикидывайся дурой. — А мне нравится ею прикидываться, — ворчу в ответ. — Мне нужно работать, если ты не возражаешь, — натянуто улыбаюсь и ухожу от Марты. — Черт, подруга, у тебя биполярка, — говорит она мне в след, а я только усмехаюсь. Набралась этих заморских выражений, теперь раскидывается ими. Возвращаюсь к столику, усаживаясь на свое место. — На чем мы остановились? — спрашиваю Пашу и он пожимает плечами. — На приятелях деда. — Точно, — щелкаю пальцем. Мой телефон моргает от входящего смс и взглянув на дисплей, замечаю сообщение от Алены с ФИО и адресом бывшего генпрокурора. — Так, мне надо ехать дальше, — не поднимая взгляд на ребят, говорю и печатаю Алене «Спасибо» одновременно. — Это по этому делу? — заблокировав телефон, смотрю на Пашу и он кажется взволнованным. — Да, может мне получится кое-что еще вскрыть, — пожимаю плечами и взяв сумку, засовываю туда блокнот с ручкой. — Если тебе будет не трудно, можешь меня информировать, если что-нибудь узнаешь? — Конечно. — Тогда, — он тянется ко внутреннему карману своего пиджака, — вот мой номер телефона, звони, — Паша дает мне визитку и улыбается. — Договорились, — смотрю на Егора, давай понять, чтобы он выпустил меня из-за столика. Он встает. — Я могу тебя отвезти. — Спасибо, — улыбаюсь ему и взглянув на Пашу, собираюсь уходить, как он берет меня за руку, останавливая. Случайно заметив реакцию Егора, он неодобрительно посмотрел на руку, потом на Пашу. — Не могла бы ты не посвящать Марту во все нюансы. Полагаю, вы подруги и все рассказываете друг другу, но это не стоит. — Хорошо. — Для меня это серьезные отнош… — Я поняла, Паш, — прерываю его. — Я ничего ей не расскажу, обещаю, — Паша кивает в знак благодарения и мы с Егором уходим, после того, как они попрощались. *** — У тебя уже есть какие-то мысли? — спрашивает Егор выруливая на дорогу. — Мне не понравилась история с Игнатьевым, — осторожно говорю ему, так как знаю, что эта семейка ему не безразлична. — А что думаешь ты? — Может это все-таки тот чувак, который с ним постоянно конфликтовал? — Мельниченко? — переспрашиваю Егора, сдвинув брови. Он кивает. — Нет, они ругались на почве бытовухи. В их сотрудничестве или чем-то там еще, это обыденно. А вот у старшего Игнатьева есть мотив. — Думаешь это… — Я не знаю, Егор! — перебиваю его. — Я как раз еду и выяснить это к бывшему генпрокурору, которого отстранили от работы из-за этого дела. Он ничего не отвечает, а только следит за дорогой и поглядывает на навигатор, который ведет к дому Николая Тимченко. — Я пойду с тобой, — резко говорит он. — Что ты сказал? — раскрыв шире глаза, смотрю на Егора. — Я не могу отпустить тебя к какому-то старику одну. — Егор… — Ничего не говори, пожалуйста, — раздраженно вздыхает Егор. — Я так сказал. — Ты забыл выключить поворотник, — говорю ему и он, сдвинув брови, обращает внимание на свой косяк, усмехнувшись. — Я не против, чтобы ты пошел со мной, — после небольшой паузы, говорю ему, краснея. Чувствую, что он улыбнулся, но ничего не ответил. *** — Не знал, что бывшие генпрокуроры живут в таких стремных домах, — шепчет Егор после того, как я постучала в двери. — Эй, это всего лишь подъезд, может у него в квартире барокко девятнадцатого века, — усмехаюсь и снова стучусь. — Как же я сомневаюсь, — качает головой Егор и мы слышим, как кто-то открывает замок с той стороны. Перед нами стоит девочка лет шестнадцати и ее взгляд моментально упал на Егора. Потом я замечаю, как ее челюсть приоткрывается. — Привет, скажи, а Николай Тимченко здесь живет? — спрашиваю девочку, но она даже не взглянула на меня. — Да, это мой дедушка, — говорит она, поправив волосы и поглядывая на Егора. — Мы можем с ним поговорить? — спрашиваю ее, показывая удостоверение сотрудника. — Думаю да, — она отходит в сторону, давай возможность нам зайти. Это конечно не барокко девятнадцатого века, но и Тимченко не Екатерина II. Обычный стиль "как у бабушки". — Деда, — кричит девочка. — Тут к тебе пришли! — она провожает меня к деду, а Егора останавливает и просит фото, выражая свои восхищения его музыке. Закатив глаза от этой картины, прохожу в глубь квартиры к мужскому голосу. — Здравствуйте, — подхожу ближе и вижу, как дед сидит возле на диване, смотрит телевизор и жует самодельные чипсы. — Я из генпрокуратуры. — Что-то случилось? — спрашивает он. Деду на вид лет 70 и ему нравится смотреть Рен ТВ. — Да, мне нужно задать вам пару вопросов, касаемых аварии, которая произошла в 1999 году, — старик роняет горсть чипсов и смотрит в пустоту. — Что-то не так? — Кто тебя послал? — спрашивает он, отряхиваясь и выпрямляясь. — Мне назначили раскрыть это дело взамен на повышение. — А, — тянет он, понимающе. — Что вы знаете? — сажусь на табурет и открываю блокнот. — Достаточно того, за что меня чуть не пристрелили. — О чем вы? — Это серьезные люди, — вздыхает он. — Не понимаю, как тебя вообще к этому допустили. — Что вы знаете? Мне нужно больше информации. — Смоленские погибли не просто в аварии. Эту аварию подстроили, — говорит он то, что мне уже известно. — Я в курсе. — Откуда? — он смотрит на меня. — Догадалась, — коротко отвечаю, пожимая плечами. — Сложив два и два, я это поняла, но кто? — Это сделал Алексей Игнатьев, — резко говорит он и моя челюсть отвисает.