Парадоксы

Выхожу из подъезда и замечаю прям у входа Toyota Land Cruiser. Сначала сомневаюсь, что это то, что мне нужно, но водитель моргнул мне фарами. Забираюсь в эту «малышку» и вижу Сергея Валерьевича. — Что? — щурюсь. — Это вы? — он тяжело вздохнул и убрал руки с руля. — Зачем вам понадобилось мне писать ночью? — Ты много разговариваешь, — начинает ворчать Попов. — И пожалуйста, давай на ты. Я ненамного тебя старше, — коротко взглянув на меня, говорит мой начальник. — Хорошо, так и что такое? — Я не мог это с тобой обсуждать в генпрокуратуре. — Поэтому вы… ты вырвал меня ночью? — Слушай, ты же хочешь раскрыть свое дело? — киваю ему. — А я хочу убрать с кресла гребаного генпрокурора, который покрывает задницу Игнатьева и ведет себя, как будто у него гребаные эти дни. — Стоп-стоп, то есть это правда? — Что? — кривится Сергей. — Подожди ты! — просит он. — У меня к тебе сделка: мы вместе раскрываем дело, снимаем с должности генпрокурора и сажаем его с Игнатьевым, — говорит он в лоб. — Если близкие приятели Смоленского и он сам, которые выше нас всех вместе взятых, узнают всю правду о махинациях Игнатьева, то я не представляю что может случится. Это будет историческая хрень. — Захотел в кресло генпрокурора? — прищурившись, с подозрением смотрю на начальника. — Ну, генпрокурором вряд ли возьмут, а вот заместителем его, почему бы и нет? — самодовольно улыбается Сергей. — Какие же вы все противные. — А сама то, — возмущается он. — Согласилась раскрывать это дело только из-за того, чтобы стать моей помощницей. — Вообще-то, меня волнует справедливость. — Забудь об этом, — вздыхает он, смотря в лобовое и постукивая пальцами по рулю. — В Москве ее нет. — Глупый стереотип. — Может быть, но это правда, — ничего ему не отвечаю, так как в какой-то степени он прав. — Может мы перейдем уже к делу? Я все-таки хочу спать. Что ты знаешь? — перевожу тему, чтобы поскорее освободиться и залечь в кровать. — Я не особо вникал в это дело, так как я работаю в генпрокуратуре всего семь лет. В курсе всего здесь те, которые работают тут в два раза дольше меня. Когда я сюда устраивался, мне дали это дело, как я тебе, и сказали, чтобы я его раскрыл. Я сдался почти сразу. — Почему? — Ему было больше десяти лет и я не видел смысла в нем копаться. Если его не закрыли сразу, а просто замяли, то его не раскроют уже никогда. — Почему его сразу не раскрыли? — Его раскрыли, только об этом никто не знает. Ты должна была быть об этом в курсе, если дошла до Тимченко. — Да, он мне многое рассказал. — Когда он пришел к значимым шишкам того времени и показал все правдивые экспертизы и заключения, его просто сдвинули с места, отправляя в отставку. — Игнатьев всех подкупил? — Семья Игнатьевых на тот момент была больше в приоритете, чем Смоленские, чего уж не сказать сейчас. — И? — Когда умер Роман Игнатьев, об этом говорили все. Люди начали копаться в причине его смерти и придумывали тысячи теорий. Заголовки газет блистали различными теориями. Многие обвиняли в этом Смоленского, так как они были близкими партнерами. Алексей Игнатьев, старший сын Романа, решил отомстить за отца. Он умел договариваться со всем, что только движется. Я не знаю, что он говорил исполнителям той аварии, или как он в морге выкупил тело девочки, или как договорился с криминалистами подделать экспертизы, но он это смог. Тогда были годы девяностых, это не составляло трудностей. Тем более, у Смоленского было много неприятелей, Игнатьеву мог помочь кто угодно и прикрыть. — Почему нынешний генпрокурор так же его покрывает? — Игнатьев ему с чем-то помог, если я не ошибаюсь. — И как мы все провернем? — Ты же общаешься с сыном Андрея Смоленского? — Да, немного. — С его помощью нам это не составит труда. Тем более, у Андрея Смоленского чище репутация, чем была у его отца. Он сейчас в сотни раз успешнее Игнатьева, поэтому все будет хорошо. *** Я вообще не выспалась. Эта была отвратительная ночь. Во-первых, я вернулась домой только в три ночи. Мы разговаривали с Сережей о деле и вызвали Пашу. Он приехал очень быстро и боюсь представить, что подумала Марта. Я бы хотела ей все объяснить, но Паша категорически против. И его, конечно, не волнует, что в этой ситуации страдает наша дружба. Во-вторых, Егор храпел на всю чертову квартиру. Это было невыносимо. Я пару раз даже выходила в гостиную и пыталась попросить его быть тише. Но он только перевернулся на другую сторону и захрапел еще громче. Надеюсь, он такой только когда пьяный. Иначе, мне жаль его бывших девушек, будущую девушку и жену. Еле еле встаю с кровати и иду на кухню. Ставлю чайник и делаю бутерброды. Оборачиваюсь на Егора и замечаю, что он очень мило спит. На секунду, у меня появляется мысль его разбудить, но почти сразу передумываю. У него был бешенный график и ему нужно выспаться, пока есть такая возможность. Завариваю чай и слышу звонок телефона. Это точно не мой, так как ночью, я выключила звук. Потом слышу, как стонет Егор и отвечает на звонок. От его хриплого голоса по моему телу пробежала волна мурашек. Он обсуждает какие-то съемки. Потом он кому-то звонит и разговаривает о гавайской вечеринке. Нарезаю бутерброды и для него, по случаю его пробуждения. Ставлю на стол две кружки чая и тарелку с «оригинальным» завтраком. — Доброе утро выжившим, — оптимистично говорю ему, хватая бутерброд. — Доброе, — стонет он, потирая глаза. — Как самочувствие? — Как всегда после пьянки — отвратительно. — «Алка зельтцер» на столе, поднимай свою задницу сюда, — улыбаюсь ему, наблюдая, как он, усмехаясь, встает и шоркает ногами по полу. — Прохладно что-то, — он поднял плечи и скрестил руки на груди, думая, что это ему поможет. — Даа уж, — поднимая кружку, запиваю бутерброд. — Тебе реально хреново, если тебя морозит. — Как я к тебе попал? — Не знаю, — пожимаю плечами и вновь делаю глоток чая. Егор вытаскивает таблетку из упаковки и кидает ее в стакан воды. Как только она растворилась, он выпивает залпом содержимое. — Точно не пешком, ты еле ногами передвигал. — Супер, — он почесывает голову. — У тебя неудобный диван, — вдруг говорит он, хватая бутерброд. — Ну, спать мне там не придется, поэтому это не так страшно, — взяв второй бутерброд, откусываю его. — Ты конечно просился на кровать, но я бы не вынесла твой храп еще громче, чем он был. — Бля, — вырывается у него и я усмехаюсь. — Это твоя реакция на то, что ты храпел громко или на то, что я не пустила в кровать? — Егор улыбается и ничего не отвечает. — В следующий раз, я этого не допущу, — после паузы говорит он. — Надеюсь, ты про храп, — подмечаю я и слегка краснею. — Какие у тебя планы на день? — Мне нужно съездить к одному режиссеру, а потом я погоняю в фифу с другом. — Продуктивно, — говорю с сарказмом. — Не хочешь приехать вечером? — Серьезно? — он выравнивается на стуле, сдвигая брови в удивлении. — Ну да, почему нет? — скорее спрашиваю саму себя, чем отвечаю ему. — А, ну хорошо, — он улыбается. — Я приеду. *** В прокуратуру сегодня приезжал Паша и около часа провел в кабинете у Попова. Они уже даже меня не оповещают о новостях, которые получают. Если бы не я, никто бы даже и не стал вновь в этом копаться. А теперь они меня вытесняют. Ну, может они просто не хотят привлекать лишнего внимания, не знаю. Выхожу из генпрокуратуры и только хочу спуститься в метро, как меня отвлекает звонок на телефон. Достаю свой старый айфон из кармана и отвечаю на звонок Лены. — Привет, Варь, — говорит девушка на том проводе. — Привет. — А чего тебя не видно в последнее время? — Да я переехала, — отвечаю ей. — Черт, а я хотела тебя попросить посидеть с Мишкой. Мне нужно по делам отъехать на Выхино. — Ой, конечно я посмотрю за ним, ты на машине? — Да, только забрала его с сада. — Если пробки не большие, то можешь его завести ко мне, если тебе не трудно. — Не трудно, пришли адрес смс-кой. — Хорошо. — Спасибо тебе. Сбрасываю трубку и печатаю Лене смс с адресом, а сама залетаю в метро, чтобы оказаться дома первее. Как только подбегаю к подъезду, вижу, что сидит Егор на капоте своего Гелендвагена и что-то смотрит в телефоне. Подхожу ближе, заправляя локон волос за ухо. — Привет, — говорю ему и он поднимает на меня свой взгляд. — Привет, — спустившись с капота, он целует мою щеку. Чувствую, как от его прикосновения у меня останавливается сердце. Внутри миллионы бабочек вспорхнули и щекочут меня. После он открывает заднее сидение и достает огромный букет розовых пионов. Господи, он потрясающий. — Ого, — реагирую на такой жест и принимаю букет. — Спасибо. — На самом деле, я не смог встретится с другом и поиграть в приставку, поэтому поиграешь со мной ты. — Это как наркотик? Если не поиграешь, то день не удался? — Этот день уже удался, — говорит он себе под нос, но я все равно услышала и улыбка сама налезла на мое лицо. — У меня нет приставки, — говорю ему и он вновь ныряет на заднее сидение своей машины и достает бумажный пакет с приставкой. — Какой ты продуманный. Слышу звонок на телефон и замечаю машину Лены. Звонок сбросился и Лена паркуется рядом с нами. — Спасибо еще раз огромное, что согласилась посидеть с Мишей, — говорит Лена, закрывая двери водительского сидения и открывая заднюю дверь, расстегивая детское кресло мальчика. — Привет, Варя, — говорит Миша, ступая ногами на землю. — Привет, Мишка, как у тебя дела? — Пойдет, — отвечает мальчик, смотря на Егора. — Он будет с нами? — Да, — говорю мальчику, но он, кажется, не расстроился, но и не обрадовался. — Надеюсь, мы не помешали, — говорит Лена, указывая круговым движением пальца на букет и Егора. — Нет-нет, все нормально, — отвечаю ей. — Так ведь, Егор? — смотрю на парня и он улыбнувшись, соглашается. — Тогда хорошо, я заберу его завтра. — Завтра? — чуть шире раскрываю глаза, не ожидая такого исхода. — Да, я разве не сказала? — Нет. — Черт, тебя это не утруднит? — Да нет, просто мне завтра на работу, а… — Я отвезу его куда надо, — вдруг говорит Егор и я смотрю на него, раскрывая рот от удивления. — Спасибо, — искренне улыбается Лена. После она прощается с мальчиком и уезжает. *** Пока Егор подключал приставку к телевизору, я нарезала фрукты для Мишки. — Егор твой муж? — вдруг спрашивает мальчик, от чего я чуть не режу себе палец. — Нет, это не так. — Он твой друг? — Скорее всего. — Друзья не дарят цветочки, — говорит мальчик, осматривая огромный букет с пионами, который стоит рядом с ним. — Твой папа дарит маме цветочки? — не зная, что сказать мальчику, задаю ему наитупейший вопрос. — Раньше дарил, а потом он стал плохим. — Я думаю, он исправится. — Сомневаюсь. — Так, приятель, пока тетя Варя тебе что-то готовит, пойдем я научу тебя искусству гейминга. — Что такое гейминг? — спрашивает мальчик, изгибая бровь. Егор подходит к Мише и сажает его себе на плечи, держа за ноги. — Это когда человек играет в игры на компьютере или на приставке, — объясняет Егор мальчику. Наблюдая краем глаза за ними, мне становится так тепло на душе. Черт, это так невероятно. Сейчас я почему-то ощущаю себя замужней женщиной, которая готовит обед, а мой ребенок и муж играют вместе. Это очень странно. Раньше я никогда об этом не думала. У меня могло бы быть так, но я выбрала сделать аборт. Сейчас я действительно сожалею об этом. У Егора есть такой шанс. Осознание того, что есть девушка, которая от него беременна, сводит меня с ума. У него есть шанс обрести себе такое счастье, которое я вряд ли смогу обрести. Но… он просто отказывается от него. Мое настроение в миг упало. Егор учит Мишу как пользоваться геймпадом на полу и мальчик внимательно его слушает. Отношу им тарелку с нарезанными бананом и яблоком, умиляясь этими парнями. Усаживаюсь рядом на диван и листаю Инстаграм, краем глаза слежу за ними. Фотографирую ребят со спины и отправляю фото в ватсап Лене. Около часа Егор играл с Мишей в футбол, поддаваясь мальчику. После Миша остался играть один. Егор настроив ему одиночную игру, садится рядом со мной. — Вы так мило смотритесь, — Егор улыбается и роняет голову наверх, смотря в потолок, облокачиваясь на диване. — Когда я был моложе, я мечтал стать отцом. — Через восемь месяцев ты им станешь, — отвечаю как-то грустно. — Это не совсем так, как я хотел. Я считаю, что ребенок должен расти в полноценной семье и быть желанным. В моей ситуации такого нет. Сейчас же я понял свое положение и совсем не готов к таким ответственным шагам. — Понятно. — Все в порядке? — спрашивает он, приподнимая голову, уставившись на меня. Сначала не отвечаю ему, переводя взгляд на Мишку, который увлеченно играет. — Я вряд ли смогу иметь теперь детей, — вдруг говорю ему свои мысли и он бледнеет. — Теперь? Почему? — спрашивает он. — Когда мы с тобой только познакомились, я была беременна, — опускаю взгляд на свои руки, — и недавно сделала аборт. Он ничего не отвечает, а только смотрит в пустоту. — Меня предупреждали, что шанс забеременеть может снизиться. — О, черт, — Егор потирает лицо. — Но у тебя же не было другого выхода, ты не должна винить себя. — Возможно, но этот груз не проходит. Егор подвигается ближе и касаясь моей головы, кладет ее себе на плечо. Облокотившись подбородком об мою макушку, он перебирает мои волосы. Мне было комфортно рядом с ним и время летело незаметно. Миша уснул на полу с джойстиком в руках. Егор переложил его на диван, укрывая пледом. Выключив телевизор, я уношу тарелку на кухню. — Я наверно поеду, — говорит он, появляясь сзади. — Ты можешь остаться. — Тебе придется делить кровать. — А ты не поместишься с Мишей что-ли? — говорю в шутку, но с серьезным лицом. Егор не понял моего юмора и только хмурит брови. — Да ладно тебе, я поделюсь кроватью. — Ну я даже не знаю, может я с Мишкой спать хочу. — А ну если так, то я принесу тебе подушку, — только отхожу, как он останавливает меня, хватая за запястье и прижимая к себе вплотную. Чувствую как бьется его сердце, ощущаю как у меня по телу проходит дрожь и смотрю в его глаза как зачарованная. То, что он со мной делает, сводит меня с ума. Накрывая мои губы своими, его руки скользят мне на талию, потом ниже, задирая мои шорты. Мне начинает не хватать воздуха, но я продолжаю жадно его целовать, как будто его могут отобрать у меня. Егор прижимает меня к столешнице и приподнимает за бедра. Нас не смущает, что в трех метрах спит посапывая Миша. Обхватив его торс ногами, я на секунду отрываюсь от него. — Я хочу тебя, — шепчу ему на ухо, не сдерживаясь. — Как же я долго ждал этих слов, — так же тихо говорит он и, припадая к моим губам, уносит меня в спальню.