Парадоксы

— Ты слышал? — разворачиваюсь к Егору, хватая его за локоть и опять прислушиваюсь. — Что слышал? — уставился он на меня и тоже начал прислушиваться. — Тссс, — сжимаю его кожу на руке и делаю шаг вперед. — А как же Кристина? Она останется одна, отец, — возмущается Паша. — Последнее о чем я должен думать, так это о Кристине. — Они собираются закрыть Игнатьева, — в ужасе смотрю на Егора, но на его лице не читается ни одной эмоции. — Я знаю, — говорит он, осматривая свою обувь. — Ясно, я опять не в курсе, — демонстративно опускаю руки, возмущаясь. — Варь, это опасно, тебе не стоит лезть туда, — оправдываясь, говорит он. — А тебе значит стоит? — смотрю на него со злостью, скрещивая руки на груди. — Егор, это мой профиль, как мне не лезть в это, если я положила начало? — Ты не знала, что зайдешь так далеко. — Знала, Егор, — ухожу со сквера, поднимаясь по лестнице к ресторану. Откидывая волосы назад, уверенной походкой иду к Смоленскому старшему и младшему. — Игнатьева нужно брать в самый неподходящий момент, — начинаю я, бегая по ним взглядом. За спиной уже появляется Егор. — Он совершил уголовное преступление и пока он не начал собирать свои манатки и валить из страны, его нужно брать как можно быстрее. Андрей и Паша смотрят на меня, хлопая глазами и не отводили взгляд. — Я сказала что-то не то? — Нет-нет, но вероятно, он подозревает, что дело может быть раскрыто, — говорит папа Андрей, проведя рукой по лицу. — Каким образом? — сдвинув брови, спрашиваю. — Главный прокурор его марионетка, — говорит Паша, тяжело вздыхая. — Но они оба не подозревают, что мои марионетки на несколько единиц выше, чем какой-то главный прокурор, — говорит старший Смоленский с каплей гордости. В этот момент меня начало выворачивать. Конечно, давай похвастаемся этим. *** Ужин с родителями окончательно был испорчен. Егор заказал такси для родителей домой, шайка охранников Смоленских разъехались отвозить Марту и Ольгу. Остались только Паша, Андрей Смоленский и я. Так же подъехал и Сергей Попов, который заинтересован в этом деле больше нас всех. Карьерный рост, что ты творишь с людьми? Егор был категорически против, чтобы я оставалась, а он уезжал. Но так было необходимо. Он певец и не должен тусоваться в величайшем разоблачении Игнатьева. Об этом будут писать все СМИ, но о его участии в этом не стоит им знать. — Точно все доказательства собраны? — спрашивает Андрей, осматривая пристальным взглядом Попова. — Я все проверил, точно. — Выезжаем на его адрес, — командует отец, кося на меня обеспокоенным взглядом. — Сереж, я думаю, можно вызывать наряд. — Не рано, Андрей Игоревич? — Думаю, нет. Мы грузимся в машину Смоленского, а Попов вызванивает МВД, подключая их. Водитель отца грубо управлял автомобилем, что меня бросало из стороны в сторону. Когда мы наконец приехали, я облегченно выдохнула и выскочила из машины. Буквально через несколько минут за нами подъехали ОМОН и только тогда, я начинала осознавать масштаб. Двор Игнатьева мерцал сине-красным цветом и на порог выходит Игнатьев, вальяжно подходя к нам. — Господа, а что здесь происходит? — он осматривает всех и безразлично вздыхает. Сзади выскакивает Кристина, прикрываясь атласным халатиком. Она ничего не спрашивает, а только слушает и смотрит. Когда она заметила меня, ее взгляд озверел. — Гражданин Игнатьев, вы задержаны по подозрению в убийстве Игоря и Ирины Смоленских, коррупционных деяниях и создания организации по истреблению вышеперечисленных лиц, — говорит полицейский и из машины выходит Андрей. — У вас нет никаких доказательств того, что это сделал я, — усмехается Игнатьев. — Что происходит? — чуть ли не визжит Кристина, осматривая меня, Игнатьева и Смоленского. — Закрой рот, — говорит ей Игнатьев, вопросительно уставившись на Смоленского. — Ты все никак не угомонишься? — Вы ошибаетесь, Алексей Игнатьев, — говорит полицейский. — Здесь указано, что вы наняли группу лиц, которые жестоко расправились с жертвами, — он протягивает ему лист и тот начинает внимательно его изучать. — Здесь указано, что вы выкупили в морге труп ребенка, а здесь, крупные переводы органам полиции и прокуратуры сразу же, после происшествия, — он передает ему листы, а Смоленский пристально наблюдает. — Мне продолжать? — он поднимает выше еще пару листов с доказательствами его виновности. — А то мне есть что еще показать. — Это конец, Алеша, — говорит Андрей, приподнимая уголки губ. — Я требую адвоката. — Никакой адвокат тебе уже не поможет, — отвечает Смоленский с такой злобой, что внутри все переворачивается от страха. — Из-за тебя, я потерял своих родителей, из-за тебя я не видел свою дочь двадцать лет, мой брак был разрушен! Пришло время поплатиться за все! — Твой отец был гнилым человеком! — Заткнись, — он сделал шаг навстречу Игнатьеву, оскалившись. — А это значит и есть твоя пропавшая дочь? — он вдруг смотрит на меня и меня бросает в дрожь. Он провоцирует Смоленского и у него получается. Он на взводе. — Варвара Чистякова, 23 года из Калуги… Надо было и от тебя избавиться. Кто знал, что ты можешь начать это все. ОМОН хватают Игнатьева за руки и силой тащут к полицейскому бобику. — Вы думаете, что закроете меня и все? Вы ошибаетесь и вы все еще десять раз пожалеете, — говорит Игнатьев до тех пор, пока его не затащили в машину. — Варя? Какого черта? — обращается ко мне Кристина. — Ты в который раз ломаешь мне жизнь! — девушка начинает истерить и грубо хватает меня за руку. — Ты увела Егора! Из-за тебя арестовали дядю! Я осталась совсем одна! — ее огромные слезы начинают скатываться все чаще. У нее начинается истеричная истерика. — Я не оставлю все так! Это все из-за тебя! Я ненавижу тебя! Ты поплатишься за все это! Егор бросит тебя при первой возможности, а отец забьет болт на тебя! Я ненавижу тебя, ненавижу! — брыкается она в хватке. Я стояла в ступоре и впитывала каждое ее слово, пока ее не увели. — Не слушай ее, — говорит отец, прижимая меня к себе и поглаживая по голове. — Все будет хорошо. — Все было чересчур просто, может в этом и подвох? — Нет, милая, у него просто не было другого выхода, — чувствую от биологического отца столько тепла, что мне не хочется выпускать его из объятий. — Завтра будет семейный ужин и я хочу, чтобы ты на нем присутствовала, — поглаживая голову, говорит отец. — Но как же… — Все позади, тебе не о чем волноваться. — Надеюсь, — принимая позицию Смоленского и пытаюсь немного расслабиться.