Точка невозврата

      С самых древних времён, с того самого мига как человечество приручило огонь и взяло в руки камни и палки, начались на Земле войны. Войны велись за территории, веру, ресурсы и просто по прихотям больных психопатов. К концу двадцатого века массово получило распространение ядерное и химическое оружие, и только дурак не понимал, что скоро человечество встретит свой ужасный конец, в котором выжившие позавидуют мертвецам. Но даже страшные предположения вызывали недоумение и смех, игровые корпорации выпускали игры про постапокалипсис. Герои прятались в метро, выживали на пустошах, становились сталкерами мёртвых зон, ибо как было сказано в одной замечательной игре: война никогда не меняется.       Последнее нападение на Землю произошло не со стороны других людей. Из космоса прибыли другие твари, прожорливые и опасные. И хоть вёл их в бой человек, который жалости не ведал, не нам его было судить. Ведь если бы любому земному правительству обещали то, что обещали ему, то страны, а возможно, и континенты, поддержали бы нападавших. С трудом удалось остановить вторжение, хотя его виновник, находясь в цепях, успел всё же сбежать.       Но и это не сплотило людей. Буквально в течение всего следующего года мировые информационные сети пестрели статьями, делающими выпады в сторону соседних стран, развивающими предположения и теории, описывающие, кто в чём виноват и кого лучше призвать к ответу. Два года не было никакой ясности, и только потом вспомнили, что есть Мстители. Их и решили назначить виноватыми, предложив им такие условия работы и существования в этом мире, что многие отказались. Конечно, Тони Старк, ратовавший за проект, не боялся, он был над законом почти всегда просто потому, что даже если и делал глупости, то его адвокаты, деньги и связи всегда помогали выйти сухим из воды. Вот и сейчас он объяснял, почему надо регистрировать людей со сверхспособностями и отчего это важно.       В действительности все эти теории были лишь заблуждениями, и виной тому стало людское неприятие всех, кого считали не такими, неправильными, лишними. Если Стив Роджерс изначально понимал, что озадачься полиция или войска целью поймать кого-нибудь из них, и они сделают всё быстро и без лишнего шума, то Тони Старк после неудачного освобождения заложников в Ваканде решил, что неприятности эти идут только от сверхспособностей, но обвинить его в этом было нельзя.       Как ни Странно, Тони всегда был ведомым. Говард Старк, так долго не обращавший внимания на него и почти никогда не принимавший сына всерьёз, сделал его зависимым от чужого мнения. Мнения отца, общества, газетчиков. Недаром же Старк так мастерски научился проводить презентации, он умел подать себя. А та несчастная мать стала просто последней каплей. На него нажали и он решил поддержать отвратительное предложение. И неприятности начали расти как снежный ком. Он смог выяснить много правды, которую искал годами, но при этом потерял всех, кого считал друзьями.       Капитан Америка лгал ему в глаза, покрывая убийцу его родителей, остальные были не лучше. Только наивный мальчишка Питер Паркер остался с ним, за что расплатился впоследствии. Наташа же продала его, так не вовремя переметнувшись на сторону Стива. Всё было ужасно. Когда Тони получил пакет с мобильным телефоном, то первым желанием было разбить его, но Роуди уболтал не принимать поспешных решений, и, как выяснилось, был прав. Кошмар ещё не начинался. Его пора пришла через год и о нём не написали в газетах, он не пал огнём с небес. Он начался тривиально и незаметно: когда все хватились, стало уже слишком поздно.

***

      Беспечность никогда и никого не доводила до добра. Так было и с Эшли Разорбаком, выходцем из маленького американского городка где-то на юге Оклахомы. Двадцатитрёхлетний парень был увлечён культурой Африки и решил отправиться в своё первое в жизни путешествие. Целью своей он выбрал самобытное племя химба, проживающее в Намибии и ведущее самый простой образ жизни. Парень был просто счастлив. Ему понравилась жаркая страна с её самобытностью и неспешным, во всяком случае, в туристических районах, ритмом жизни, в котором не было места вечному страху не успеть что, опоздать, не достигнуть или упустить… Он подивился тому, что жители химба не знают, сколько в точности им лет, что мужчины имеют нескольких жён, и несколько десятков детей. Поразился тому, что здесь считается красивым смешивать охру с маслом и краситься полученной пастой до красноты. Гостеприимные люди даже взяли его с собой на охоту. Всё было как в сказке, и единственная неприятность, что случилась с ним, заключалась в том, что утром, готовясь к отъезду в аэропорт, он споткнулся и упал, поранив до крови руку о плоский камень, лежавший рядом с какой-то норкой. Ерунда, одним словом, вот только никто не знал, что в норке лежит дохлая покрытая странными гнойниками песчанка, да и нескольких волосков, попавших в ранку, никто не заметил. Парень умиротворённый улетал обратно на родину. И последней неприятностью стала банальная простуда, накрывшая его уже дома. Всё началось с неприятного жара, пришлось топать под дождём в аптеку и покупать «Терафлю». Аптекарь принял мятую купюру, пожелал парню скорейшего выздоровления, и тот покинул аптеку, задумавшись по пути домой о недавней своей поездке. В автобусе ему пришлось провести всю ночь, а парень, изнемогая от боли, и думая о том, что теперь к соплям и лихорадке присоединились ещё и лимфоузлы, вызвал такси.       Это было глупо, невозможно, неправильно. Про такое раньше читали только в исторических хрониках тёмных веков, но именно так банально началась новая эпидемия чумы, по сравнению с которой Юстинианова Чума оказалась мелкой вспышкой. Конечно же, первый патологоанатом сразу установил точную причину смерти несчастного Эшли, и тут же национальная гвардия оцепила городок, но только ещё четыре вспышки возникли уже в ста милях от пока ещё первой вспышки.       Да, у правительства страны были все лекарства, были антибиотики, были возможности для немедленной госпитализации. И ведь по всем прогнозам смертность даже в такой пандемии должна была составить всего тридцать процентов заразившихся, но и это было много, только вот чума начала мутировать. Симптомы большей частью протекали скрыто, потом нарастал жар, набухали бубоны или приходило кровохарканье, и человек умирал.       Власти, опасаясь паники, не допускали шумихи в новостях. Отчасти это было верное решение, хотя бы потому, что обезумевшие от паники люди стали поджигать дома больных или просто тех, кого они подозревали в том, что они заражены. Тщетно правительство пускало в ход гвардию и полицию. Никто не хотел оставаться на зачумленных территориях, и никто не мог сдержать паники, хоть власти и строили периметры оцепления и ставили контрольно-пропускные пункты. Подобных мер, увы, хватило ненадолго.       Как только количество смертей перевалило за шестьсот тысяч, началась новая охота на ведьм. Щ.И.Т. не остался в стороне, велись активные проверки на предмет использования биологического оружия, диверсий из-за океана, но всё было напрасно. Всё указывало на то, что штамм природный, как ни странно, дающий стойкий иммунитет тем, кто переболел и выжил, но таких было сотни, а счёт смертям шёл на десятки тысяч. Мстители не оставались в стороне, потому что как любое стихийное бедствие, чуму сопровождали мародёры, которые по глупости и жадности влезали в брошенные дома и несли заразу дальше. Капитан Америка пытался помогать, привозил сыворотку и антибиотики туда, где в этом больше всего нуждались, но толку было мало. Он видел смерть в битвах, а вот смерть грязную, мучительную и неумолимо от равнодушной заразы, он не видел никогда, и это было страшно.       Власти, казалось, сдались, когда эпидемия пошла на убыль и в итоге совсем прекратилась. Подействовали сыворотки, лекарства справились и потрёпанное человечество стало зализывать раны и пытаться жить дальше. Только обгорелые остовы домов да брошенные машины напоминали об эпидемии. Спасатели растаскивали их и увозили на отдаленные полигоны и будущее уничтожение. Всё, что подверглось контакту с чумой, уничтожалось, а в каждом городке, по которому прошлась пандемия, возникали стихийные мемориалы. Сотни и тысячи фамилий, целые семьи, чью жизнь оборвала беспощадная инфекция. И ведь некого было винить. Не было ни врагов, ни захватчиков, никого. Всего лишь невидимая глазу Yersinia pestis, получившая свободу, снова показала свой волчий оскал, заявив человеку, что вовсе не он является венцом творения.

***

      Стивен Роджерс стоял на берегу залива и смотрел на резвящихся китов. Киты в Гудзоне, подумать только. Вечные левиафаны океана. Больше их не пугал шумный порт — просто потому, что он вымер почти полностью. Экономика, политика, торговля… А кому всё это теперь нужно? Обезлюдел Старый Свет, Британия закрылась на туманном острове, Восток больше не желал иметь связи с Западом. Труднее всего пришлось Азии и Африке. Скученность населения, антисанитария во многих странах привели к тому, что живых там почти не осталось. Молчали Арабские Эмираты, и это многих настораживало. Снова пришлось организовать призыв, но специалистов осталось так мало, что в одиночку им не справиться было и за десятки лет. Капитан вздохнул и пошёл в небольшой ресторанчик. Когда-то элитное заведение теперь работало как кафе. Официанты были молчаливы, у многих были заплаканные глаза. Наверное, это можно было бы сравнить с сеансами групповой психотерапии, вот только с такой болью никто не шёл к психотерапевтам. Так странно, что душа легче всего открывается посторонним людям. Так было и здесь, сначала люди просто обедали, пытаясь создать видимость светской беседы, потом пересаживались друг другу за столики, и в конце концов просто молчали. Пока у кого-то не сдавали нервы и он начинал говорить. Говорили в основном о близких, о детях, но многие говорили о тех, кого недолюбливали, обижали и пренебрегали. Погибшие были не лучшими людьми, наверное, но настолько страшной смерти они не были достойны. Среди общей массы выделялся подросток с чёрными, глубоко запавшими глазами. Его дорогой костюм сидел на нём как-то мешковато. В чёрных его волосах пробилась седина, на подбородке красовалась трёхдневная щетина, но он не обращал внимания ни на что, точно оглох, и сидел ссутулившись и смотрел в одну точку, ладони его вцепились в шевелюру. Казалось, он был близок к помешательству. Флэш Томпсон вспоминал тот страшный день. Тогда они ещё не знали, что вокруг свирепствует чума. Рассказывали байки про какой-то грипп, но он был спокоен. Отец сделал ему все прививки и бояться было нечего. Вот только поговаривали, что в больницах уже не осталось места для заражённых, но и это его не пугало. Вот кончатся занятия и отец увезет его куда-нибудь на побережье. Так он и сидел, задумавшись и глядя в окно, пока на передней парте не закашляла кровью Мишель Джонс, учитель с тревогой посмотрел на девушку, но не подошёл, а начал звонить куда-то. В итоге школа была оцеплена полицией, а в кабинетах работали врачи. Юношей и девушек разводили по разным классам. Кроватей не было, на пол быстро стелились армейские спальники, монтировались переносные штативы для капельниц. Врачи делали всё что могли, но болезнь, казалось, была быстрее. Природа смеялась в лицо человеку. Флэша отвели в триста пятнадцатый кабинет. — Молодой человек, — голос из-по защитного костюма звучал глухо, — снимите всё до пояса. Вас нужно осмотреть. — Что за чертовщина! Я здоров! — Вы не покинете колледж, пока мы в этом не удостоверимся. Флэш подчинился. Снял форменный пиджак, рубашку и уже начал снимать майку, как взгляд его упал на отражение в зеркале. Подмышками у него набухли бубоны. — Идёмте с нами. В пустом классе не было мебели, только плотными рядами лежали спальные мешки, на которых спали, или потихоньку впадали в забытьё пациенты. Места почти не было, и его хотели провести дальше. — Дальше мест нет, — устало сообщила медсестра, пост которой был организован прямо в палате. — Устраивайте его здесь. Врач кивнул и пошёл по проходу, в итоге осторожно подвинул к стене бредящего пациента, расстелил свежий спальник и помог Флэшу устроится. Нащупав вену, быстро поставил капельницу и пошёл дальше, пообещав зайти на обход через полтора часа. Флэш осмотрелся и застонал: — Я так и знал! Что может быть хуже?! Пенис-Паркер и его дружок! — и верно. Волей судьбы он оказался между Питером и Недом Лидсом. Питер услышал знакомый голос недовольно приоткрыл глаза, но ничего не ответил, уж очень сильно болела у него голова. — И что молчишь? Ничего умного не скажешь? Но боевой задор прошёл через несколько часов, когда врач, вернувшийся сюда осмотрел пациентов. Переназначил лекарства и дал тихий знак медсестре. Та, пользуясь тем, что никто не смотрит по сторонам, многим было слишком плохо, (семь человек впали в забытьё, в относительном сознании оставались ещё пятеро) подошла к ним и закрыла лица. Санитары принесли импровизированную ширму, скрывая умерших от посторонних глаз. Долго размышлять Флэшу не пришлось, справа от него застонал Нед, да так, что Томпсон вздрогнул. Нед стонал всё сильнее, слева засуетился Паркер: — Эй, Нед! — в голосе проступила отчётливо паника. — Нед?! — Пенис-Паркер, заткнись! — не выдержал Флэш, но Питер не обратил внимания. — Нед?! Ты держись, прошу тебя, держись! — Больно, — подал голос Нед, — и пить очень хочется, — толстячок судорожно сглотнул и откашлялся. — Так, ты сейчас расслабься. Просто приляг и попробуй расслабить живот и ноги. Знаю, они болят, но всё же тебе помогут. Скоро придёт врач, поставят новую капельницу… — Как вы меня достали! Оба! — взвыл Флэш. — Дайте отдохнуть, уроды! Паркер только покачал головой, и продолжил успокаивать Неда. Но врач не помог. Он проверил лечение, но оно почти не действовало. Неду становилось всё хуже и хуже, как и Питеру, да и у Флэша открылась рвота. Он присаживался, пока ещё были силы. Его неукротимо рвало себе на колени, отваливался назад и начинал корчиться от боли: — Какой отвратительный грипп! Я скажу отцу и он засудит тех бракоделов, которые подсунули негодную прививку! — его снова согнуло в спазме. — Флэш, — Питер с опаской посмотрел на школьного недруга, — ты бы прилёг что ли? — Отвали, не то получишь! — Флэш, ляг. Не трать силы. У нас ведь не грипп. — Да что ты говоришь?! Доктор Пенис-Паркер всех вылечит! Ты… — Флэш, — это чума. — Что? — Томпсон подавился воздухом. — У тебя есть бубоны под подмышками? — Да пошёл ты! — Есть или нет? Узлы, набухания, язвы?       Флэш не ответил. Новость ударила его по голове и на четыре часа он выпал из реальности и замолчал. Можно было сколько угодно злиться на Паркера, доводить Лидса, вот только он верил, что Паркер прав. У него бубонная чума и это страшно. В тишине текли минуты, часы. Иногда Нед принимался плакать и кричать. Сознание его спутывалось и напрасно медсестра звала врачей, напрасно те добавляли препаратов. Толку почти не было. Нед так и страдал. Питеру было лишь немногим легче, но и он скатывался в забытьё. Паркер вскрикнул и потерял сознание, именно в этот момент Нед начал хрипеть. На губах его пузырилась кровь, глаза приняли остекленелое выражение, а потом он затих, и Томпсон понял, что навсегда. Кое-как дотянувшись он дрожащими пальцами закрыл Неду глаза и повернулся к Паркеру. Смотреть на труп было невыносимо. Питер бредил и дёргал ногами, а Томпсон отчаянно надеялся на то, что препараты подействуют. Он вбил себе в голову, что если подействуют на Паркера, то и ему помогут. Через сорок минут Паркер очнулся: — Нед?! Нед?! Что молчишь?! — Пенис-Паркер, — зло прошипел Флэш, — ты кого угодно доконаешь! Он только заснул! И я тоже спать хочу! Не мешай! — А он что-нибудь говорил? — Не поверишь, так же тебя звал! Дай покоя! Спи!       Питер прикрыл глаза, но заснуть не смог. Боль не давала. Парень прикусывал губы, старался молчать, но стоны иногда прорывались наружу. Томпсон снова зарычал, а потом заорал: — Сестра! Сестра! — минут через десять интенсивных криков перед ними предстало лицо без пола, но в глухом защитном костюме. — Тут человеку больно! Сделайте что-нибудь! Женщина сделал Питеру укол какого-то миорелаксанта и посмотрела на тело Неда. Она хотела подойти к нему, но Томпсон выпучил и без того круглые глаза и указал тихо на забывшегося Паркера. Женщина кивнула и просто прикрыла лицо Неда полотенцем. Флэш боролся с дикой болью, периодически посматривая на мёртвого Неда и на едва живого Питера. Флэш даже успел немного подремать, несмотря на нарастающую жажду и головную боль, а когда проснулся услышал хрип: — Эй, Паркер, ты что?! Спи давай! Док всё сделал как надо! Ну же, спи! — Флэш, — голос Питера звучал совсем слабо, — спасибо. — За что? — Томпсон дёрнул плечами. — За то что соврал мне. Спасибо и… — раздался булькающий звук, а Питер теперь тоже смотрел в никуда, и Флэш не выдержал. — Паркер! Паркер! Не смей! Пенис-Паркер! Не смей! Не смей! Не смей! Не смей! Он так и орал пока не выдохся и никому не мешал. Больше выживших в палате не было. Ему просто повезло. Через полчаса привезли усиленную вакцину, которую разрабатывал всё время эпидемии Брюс Беннер. Он остался жив… От мрачных воспоминаний его отвлёк высокий блондин: — Тебе помочь, парень? — Нет. Ничем вы мне не поможете. Знаете, я даже не попросил прощения. Он лежал в полуметре от меня, а я не смог. Понимаете, не смог. А потом пришли и сказали, что и его тётя тоже… А я вот жив! И как думаете, ведь они там, наверное, вместе. Может оно и к лучшему? А? И у парня началась истерика. То, что он держал в себе несколько мучительно-долгих лет прорвалось наружу стремительным потоком и сносило всё на своём пути. Капитан потрепал его по плечу и тихо сказал: — Он был добрым парнем. Поверь, он простил. Ты не виноват в его смерти. — А в своей жизни? Но на этот вопрос ни у кого не было ответа.