Точка невозврата

      Место, которое указали Тору, как оказалось было заброшенными рудниками, в которых добывали какую-то едкую породу. Судя по следам, шахту забросили не до конца. То тут, то там были видны следы пребывания рейдерских банд. Кое-где белели кости гуманоидных существ. Было решено послать Ракету: его юркая комплекция, острый нюх и некоторая устойчивость к испарениям этой шахты давали немалую надежду на успех. Пушистый хвост исчез в глубине тоннеля, а Питер и Тор принялись ждать, напряжённо слушая эфир и изредка вступая в перебранку друг с другом.       Ракета принюхался, пытаясь понять в каком направлении ему двигаться, но всё, что он мог учуять, так это кисловатый запах от отработанной породы и вонь, что исходила от содержавшихся здесь рабов, полугниющих, полуживых, больше походивших на трупы, двигавшихся словно в полусне… Сейчас почти все они были и впрямь мертвы, эти рабы, и смерть, обычно обрывающая жизни так внезапно и жестоко, для местных страдальцев была долгожданным избавлением.       Впрочем, Енот не был склонен к подобным романтическим мыслям. Он поморщился, чихнул и свернул в другой коридор, рассматривая тускло мерцавшие в свете фонаря рельсы: — Эй, Лебовски, слышишь, тебя, похоже, надули. Нет здесь никаких деталей. Питер, вот скажи, зачем мы вообще в эту клоаку притащились? — Не надул он меня, — послышался в наушнике голос Тора. Это я тебе гарантирую. Мы очень вежливо поговорили и… — А теперь почти задушить называется вежливо поговорить? — не выдержал Квилл. — Не засоряй эфир, — Тор отключил Лорда от общего канала связи. — Эй! Это мой корабль! Ты опять здесь хозяйничаешь! — Конечно, твой. Музыку лучше включи, а то сидим как на похоронах. — Ладно, — медленно во вновь отстроенном «Милано» зазвучал вечный Queen и Питер, поставив управление на автопилот отправился на кубрик, достал пару бутылок пива и вернулся на место. Вскрыл первую бутылку и протянул Тору, но тот лишь отмахнулся. — Не будешь? — удивился Питер. — Я ещё тогда, В Мидгарде, всё решил. Пить не буду. — И не тянет? — Сейчас уже нет.       Питер пожал плечами, но не прокомментировал. Он не сказал бы, что Тору стало морально легче. Да, он снова похудел, но тут уж сказалась специфика работы контрабандиста. Если смотреть правде в глаза, то Стражи занимались контрабандой, продавали брошенные в космосе челноки и остатки грузов, а прибыль спускали на «весёлых» планетах и станциях космического обслуживания. Лорд смотрел на Тора: те же спутанные непромытые волосы, неаккуратно отросшая нечёсаная борода и даже перчатки с криво обрезанными пальцами тоже были те же, старые, еще с Земли. Он вздохнул и снова врубил связь: — Ракета, что там? Сначала слышался треск эфира, потом шуршание и, наконец, отрешённое: — Нашёл. — Эй, Енот, что нашёл-то? — судя по тому, что Ракета не огрызнулся, что-то случилось. — Модули регулирования тяги я нашёл, но они совсем ржавые и… Тут ещё человек. Умирающий, надо бы его на поверхность, но одному мне не под силу. — Сейчас помогу, — Тор взял секиру и двинулся на выход. — А ты не застрянешь? — не удержался от шпильки Квилл, но Тор не ответил.       Тор, пригибаясь в узком коридоре, шёл на радиосигнал, из-под сапог мелко осыпались камушки. Наконец Тор добрался до Ракеты. — Что здесь? — Смотри, — енот выхватил лучом фонаря фигуру, закованную в цепи, лежащую прямо на куче рудного отвала. — Я здесь видел только трупы, а этот дёрнулся, когда я на него наступил, и закашлялся. Тор молча кивнул и двинулся к человеку, морщась от исходящей от умирающего вони. Преодолев некоторую брезгливость (хотя после той ночи, когда пал в огне Асгард, от неё ничего не осталось), он осторожно перевернул тело на спину, отмечая, что брошенный здесь раб, судя по ошейнику, болтавшемуся на тощей шее, весь горит от лихорадки. На нём ничего не было, кроме измызганных шортов, которые больше смахивали на набедренную повязку, пропитанную чем-то бурым. — Ракета, можешь снять с него оковы? — Да легко! Сейчас.       Спустя пару минут ноги мужчины были свободны и Тору открылись раны, оставленные металлом. Он, как мешок, закинул раба на плечо и потащил с собой. Именно в этот момент тот очнулся.

***

      Локи почувствовал, как его израненное тело болтается на чужом плече. Мужском плече. Этого хватило, чтобы спровоцировать истерику. Слишком уж сильно вгрызлись в его измученный мозг долгие акты насилия, унизительных «наказаний» и пыток. Здесь, на шахтах его почти никогда не трогали, но ключевым было «почти». Здесь не было места брезгливости, подцепить от него заразу тоже никто не боялся, просто потому, что живыми отсюда не выходили никогда. Естественно, едва выживший Локи решил, что прибыла новая партия рабов и кто-то наиболее сильный решил воспользоваться его беспомощностью. Он слабо запротестовал, вскрикнул и Тор, нёсший его, узнал этот голос, хоть и прошло уже больше шести лет. — Ракета, осторожно посвети ему на лицо, — и в неверном мерцании луча Тор увидел скуластое лицо с чёрными синяками под глазами и с искусанными в кровь губами. На теле не было живого места от ссадин, синяков и ран, новых и застарелых, побуревших от корки крови. Спина была обезображена и уже гнила, ноги казались стёрты в кровь, руки были покрыты слизью и кровью, остатки штанов липли к промежности. Локи сучил ногами и тихо подвывал.       Когда свет мелькнул перед его лицом, и у Тора вырвался невольный вздох, глаза Локи тоже распахнулись и он увидел его, увидел и узнал, к ужасу Громовержца. Стыд и отчаяние охватили Локи. Он сделал последнюю попытку сползти с его плеча вниз и выскользнуть из рук, а нет — так хоть отстраниться, чтобы не пачкать сукровицей, гноем и грязью. Но руки — и те его не слушались, висели плетьми. Этому измученному телу хотелось покоя, чтобы адские боли хоть на минуту отпустили, чтобы его не били, чтобы ему не приходилось едва стоя на ногах работать, терять сознание и просыпаться тут же от уколов стимулятора и побоев, и в отчаянии он зашептал: — Тор… — он хотел, чтобы его брат прекратил этот кошмар, сделал что-нибудь, придумал, как спастись, но слова его застряли в горле. Он помнил, как Тор заткнул его намордником, и сейчас не сомневался, что брат будет вести себя точно так же, если не ещё грубее. Так жаль… Меньше всего на свете ему снова хотелось испытывать боль — но весь вид Тора обещал ее, и сам он показался Локи огромным по сравнению с самим собой истаявшим и тонким, точно тень, и даже в отдышке его слышалась будто бы злость. Наверняка он ещё зол на него, и гнев Громовержца лучше не провоцировать. Больше всего хотелось вцепиться в брата, чьи горячие руки, как ему казалось, несли только боль, просто потому, что на теле не было живого места, и просить никогда не отпускать его. Он не ждал ответа, он знал что после Асгарда и Мидгарда Тор не поможет, не помилует, как максимум — протащит по всему родному городу в цепях. Так думал Локи и не смог больше ничего сказать. Просить прощения? Это глупо. Просить милости, только это и оставалось в таком униженном состоянии, но смилуется ли брат? Локи не сомневался, что вызывает у него одно отвращение вкупе с презрительным торжеством, и до Тора не достучаться ни просьбами, ни мольбами. Мало он обманывал его раньше? Он сам бы себе не поверил. Больше всего сейчас хотелось в тепло и спать, но он и не надеялся на это. Тор запрёт его в камере, едва вытащит из этих мест, и всё. На этом глаза его закрылись, и Локи не то уснул, не то потерял от бессилия сознание, и перестал наконец стонать и вырываться — впрочем, такие слабые, что Тору они были совершенно незаметны. — Эй, ты кого сюда притащил? Ну и вонь, — возмутился Питер. — Это мой брат, — устало ответил Тор. Ему казалось, он давно переболел Локи. Соперничал, дрался, был предан, ненавидел, оплакивал, и, наконец, отпустил его. Выходит, он ошибался. Но и своей реакции он боялся. Брат казался ему чужим, хоть и был в жалком состоянии, способном разбередить любое сердце, — но при взгляде на него Тор сохранил ясность ума. Сердце его даже не ёкнуло, но он отнёс его в свою каюту. Там, притушив свет, устроил его на кровати и прикрыл одеялом, а вернувшись к рубке, спросил: — Слышишь, Лорд, а тот эликсир синих надменных друзей у нас есть? — Есть, но только его организм не выдержит, а до ближайших торговых путей нам не дотянуть. Детали-то мы раздобыли, но они все изъеденные. А коли встрянем, судно продать придётся и застрянем мы в клоаке похлеще чем этот Сакаар. — А на гипере до Земли дотянем? — Только за три перехода. — Рискнём? Питер задумался. Он тосковал по Земле, хоть и знал о ней только из рассказов. Многие характеризовали Землю как отсталый и крайне жестокий мир, но природное любопытство победило. — Рискнём.

***

— Тор, ты мой друг, но Локи помогать я не стану, — решительно сказал Старк, а чтобы убедить его в своей лояльности, добавил, — и вас не выдам. — Пойми, он в крайне плохом состоянии. — Мне всё равно. — Тони, я прошу. От этого зависит жизнь. Его жизнь. Я ненавижу его — но не прощу себе, если не сделаю все, что могу. Он выжил там, в сущем аду, не погиб за столько лет, и не должен умереть здесь лишь потому, что у меня не хватило чёртовых… — Хорошо, — Старк сдался, — но только учти. Ты гость. Он арестованный. Под твой надзор я размещу его здесь.       Гнев Тони немного поутих, когда он увидел в каком состоянии Локи. Он видел многое, но при виде обезображенного существа, у которого торчали все кости, и копчик торчал так, что походил на хвост, которое хрипело, тянулось в нагнаивающимся ранам и пыталось расчесать их до крови, Старк не смог выдохнуть — воздух застрял в горле. Он отступил на шаг, вышел за дверь и крепко задумался. Возникала другая проблема. Он обещал не выдавать Локи Щ.И.Т, которым теперь руководила агент Романофф, и даже сам не сомневался теперь, что нужно срочно помочь, но вот врачи? Их много погибло в пандемию и сейчас, разгребая последствия, они были сильно перегружены работой. Оставался только один вариант.       Доктор Стрендж, врач, потом маг, потом снова врач, в условиях тотального дефицита специалистов снова вернулся к медицинской практике. Пусть он больше не творил невозможное на операционном столе, но всё возможное мог сделать, и потому был не слишком удивлён, когда Тони Старк срочным порядком его вызвал. Удивил его скорее пациент и заверения Тони, что этот израненный, больной человек весьма опасен. Он прекрасно узнал Локи, даже осторожно коснулся его магией, но не получил должного отклика. Обычный измученный человек в очень плохом состоянии. В чудовищном. «Хорошо хоть никто не пытался оказать ему помощь, сделали бы только хуже», — пронеслось у него. — Я так понимаю, он будет моим пациентом? — Да. Он будет под арестом в моей башне, так что… — До этого ещё далеко. Он едва жив. А пока гуманность, как положено. — Я восхищён. Искренне восхищён, — вмешался в разговор Тор, — такое милосердие к врагу… В его голосе слышался показавшийся Старку совершенно неуместным сарказм. На его взгляд, Тор вообще был на удивление спокоен — словно Локи был лишь тяжкой обязанностью, не более. Не тем, что сводило его с ума столько лет. Да, он страшился смерти брата, но не жил его ранами, не выглядел страдающим, глядя теперь на него. — В бою я бы убил его не задумываясь, но сейчас я врач у постели больного, — ответил Стрендж. — Я не причиню ему вреда, но мне нужно минимум три ассистента. Тор, ты желаешь его сопровождать? Всё же в проницательности доктору было нельзя отказать. Он видел сомнения Тора, его сочувствие и боль с одной стороны, и ожидание подвоха с другой. — Он не опасен, — добавил он. — Я не знаю. Как ты считаешь? — Считаю, что вам там делать нечего, — он дал знак увозить Локи в медицинский блок, чтобы осмотреть его, повернулся спиной и уже не терпящим возражения тоном добавил. — Тони, убери репульсор. Он не опасен. — Он… — Старк пытался возразить, но Стрендж перебил его. — Разнёс Манхеттен, взял под контроль Клинта Бартона, и… — доктор вздохнул, — он мой пациент и сейчас все слушаются меня.       Локи выбрал крайне неудачный момент, чтобы придти в себя ненадолго. Над ним склонились четыре тени, а сам он лежал на чём-то металлическом и твёрдом. Он вспомнил, что это медицинский стол, и память перенесла его обратно на Сакаар, в недавнее прошлое, где от осмотра у медика ничего хорошего ждать не приходилось. Паника заволокла его разум и он, решив, что его снова продали в бордель, попытался закрыться от унизительного осмотра. Крепко сжал ноги, подтянув колени к животу, одной ладонью прикрыв пах, а другой закрывая глаза от слепящего их света, который бил сверху и не давал разглядеть ничего больше, кроме четырех темных контуров. Зато он услышал удививший его вежливый вопрос: — Сэр, — это обратился к Локи один из санитаров, — мы вам поможем, позвольте осмотреть вас. Нам бы не хотелось применять силу и удерживать вас. Эти слова оказались лишними. Локи принял их за прямую угрозу, выразившуюся в такой нарочито вежливой форме, и заскулил от бессилия и невозможности противостоять четырем пленившим его. Глядя на нервные жесты, на места, которые прикрывает Локи и на общую реакцию, Стрендж начал догадываться обо всем произошедшем и о том, откуда вытащили его. Он не успел осмотреть Локи детально, но внимание и привычка выхватили главное: ужасные раны и размазанную кровь везде, даже вокруг ануса. Вопрос оставался один: а знал ли об этом Тор? В итоге, чтобы не нанести пациенту больше вреда и не убить и без того расшатанную психику, он заговорил: — Все свободны, я справлюсь сам. Его послушались безо всяких колебаний. Странный он был человек, но если что-то требовал, то не просто так. Санитары ушли, оставив ему всё, что могло пригодиться для осмотры. Стрендж встал так, чтобы Локи видел его и тихо заговорил: — Тебя ведь Локи зовут? Локи из Асгарда? Пациент его слабо кивнул. Стивен натягивал перчатки, так, чтобы его пациент это видел. — Я доктор. Я помогу тебе. Позволишь мне тебя осмотреть? Локи даже не понял вопроса. Никто уже давно не спрашивал его позволения коснуться его. Он почувствовал оторопь, растерянность и страх, по спине прошли мурашки — может, от того, что стол, где он лежал, был слишком холоден. В итоге он счёл за благо не выдать реакции и замер, следя за действиями Стренджа. — Будем считать, что ты мне позволил. Давай начнём стандартно, только сразу предупрежу. Некоторые мои…кхм…прикосновения могут быть тебе неприятны. Да и за реакцию твоего организма я не поручусь, но отнесись ко всему как к лечению. Давай-ка я осмотрю твоё горло для начала, осторожно коснулся он его плеча и продолжил убеждать: — Ты долго был в рудниках, как сказал Тор, вряд ли это пошло на пользу твоему здоровью. Локи напрягся и попытался сесть. С третьей попытки и исключительно с помощью Стренджа ему это удалось, хоть он и кривился от боли. Но теперь хотя бы свет не бил в глаза и позволял следить за странным и очень уж деликатным доктором. Локи привык к тому, что его осматривали как скот, без унижения, а с целью как можно скорее сделать свою работу. — Подожди-ка, — доктор нажал на какой-то рычаг и часть каталки поднялась, давая возможность сидеть более удобно. Локи осторожно, чтобы не растравлять ран на своей спине облокотился, морщась от боли. — Голова не кружится? — Нет, — вышло почти задушенно, хрипло, тихо и как-то плаксиво. — Отлично, — Стрендж поставил первую пометку в стопке листов о том, что пациент контактен. — Открой, пожалуйста рот. Металлический шпатель мешал, но Локи не противился. Не мог, отчасти боялся и готовился к худшему. — Уууу. Горло у тебя всё красное и с налётом. Я возьму на анализ? — он показал Локи длинную палочку с маленьким ватным тампоном на конце. Локи не ответил. — Так можно? Мысли бывшего пленника путались от страха. Может быть, его хотят продать в очень хороший бордель, раз доктор так деликатен и не хочет даже пугать его, не то что навредить? Нет, вряд ли. Кому он нужен такой? Как только кресло не запачкал собой… Впрочем, под ним была одноразовая тонкая пеленка. Локи опустил взгляд, рассматривая себя, тощие бедра, руки, истончившиеся до костей, дурно пахнущие раны, и не понимал, что возиться с собой. Может, доктор вежлив лишь для отвода глаз, а сам поставит сейчас одну-единственную инъекцию? Он тогда наконец уснет безо всякой боли, уснет навсегда — что ж, было бы хорошо. Стрендж вывел его из раздумья, повторив вопрос, и Локи закашлялся, а потом неловко прохрипел: — Д-да. — Хорошо. Только рот пошире открой. Он вспомнил, сколько раз его просили сделать это — и всегда с одно-единственной целью. Вовсе не для того, чтобы осмотреть его, а если и осмотреть, то лишь на предмет того, сколько зубов у него осталось и сможет ли он ими кусаться. Так что при этих словах Локи скривился, зрачок его расширился и он было застонал, но рука в перчатке легла на его плечо: — Ты у врача и всё хорошо. Позволишь?       Тампон неприятно скрёб горло, в глазах от этого стояли слёзы. Наконец Стивен отложил его на поднос, где лежали ещё несколько похожих, непочатых тампонов. Один из них он осторожно приложил к уголку его слезящегося глаза. Затем переместился за спину пациента и Локи показалось, что он выпал из реальности. Этот доктор был деликатен, старался не задеть его чувств, на всё спрашивал разрешение. Он, похоже, чистил раны, изредка доставляя боль своим копошением в них и откладывая тампоны, измазанные его кровью и прочими выделениями в сторону. Наконец, настал страшный миг, он вернулся к лицу Локи и тихо сказал: — Давай уберём штаны. Там тоже надо осмотреть. Локи отшатнулся от него и вцепился руками в лохмотья. Стрендж со свойственной ему прямотой посмотрел на следы оков на запястьях Локи и тихо произнёс: — Я знаю, что там случилось, поэтому отослал остальных. Тебя надо осмотреть полностью, — он голосом выделил последнее слово. Локи помотал головой, а потом тихо добавил: — Нет. — Пойми, вариантов не так много: я могу оставить всё как есть. Но судя по твоим движениям и попыткам чесаться, тебя уже чем-то наградили; позвать санитаров, чтобы они тебя держали, но я этого не позволю; могу предложить дать лекарство, чтобы ты спал, а я спокойно тебя осмотрю. Так как? Укол делать? В этот момент перспектива получить усыпляющий укол почему-то резко перестала казаться заманчивой. — Нет, — в ужасе прошептал Локи, покосившись на иглу шприца, — не надо. — Так всё же я осмотрю? Вместо ответа Локи убрал руку, зацепляясь за складку расползавшейся на обрывки ткани, и тем самым от неловкости разорвал переднюю часть своих штанов. Обнажилась промежность в бурых потёках гноя. Первое, на что обратил внимание доктор, был воспалённый член в подсыхающих каплях секрета и отёкшая мошонка. Он дотронулся до нее, ощупал осторожно, проверяя на предмет опухолей или гнойников, и стараясь не причинить лишней боли — напрасно, поскольку боль Локи причиняли сейчас не касания, а сам факт того, что с ним делают. Стрендж видел, как кривится его лицо, но не мог окончить лишь из-за этого. — Мне надо смотреть руками. И ещё взять мазок… — он понял, что медицинский термин напугает Локи, — …прямо оттуда. Я буду аккуратен. Он взял член, оттянул крайнюю плоть и ввёл тонкий заборник только на три сантиметра. Локи не сдержал крик боли. Не помогли даже капли, призванные облегчить ее. — Всё. Я уже почти всё. Осталось самое неприятное. Ложись на бок и подтяни ноги к животу.       Эти прикосновения ничем не напоминали другие: грубые, жестокие, рвущие. Даже подход к пациенту здесь был разный. Локи сжал сфинктер вокруг пальца Стренджа исключительно рефлекторно, понимая на самом деле, что проникновения и самой унизительной части уже не избежать. Он привык расслабляться под очередным клиентом, но сейчас не мог победить себя. Стрендж, впрочем, никоим образом не проявил раздражения: — Мышцы хорошо работают, пластика не потребуется. Я сделаю ещё один забор. Закончив, он прикрыл Локи чистой простынёй до самой груди и позвал санитаров: — Вот это всё срочно в лабораторию. Тот кивнул и вышел из палаты, Стрендж посмотрел на Локи и сказал: — Последний вопрос и переходим от осмотра к лечению. Тор знает всё? Локи задрожал, понимая, что о его позоре станет известно всем, но покачал головой отрицательно, цепляясь за эту последнюю возможность скрыть самую мерзкую деталь своего состояния. Но ведь доктор был так добр, разве он станет рассказывать все теперь? — Ты в сознании и адекватен. Мне сообщить ему ЭТУ информацию? — Нет, не надо, прошу… — Хорошо. Ложись на каталку и спи, лечение не из приятных, но всё получится. Локи даже не успел задаться вопросом, как он будет спать. Лежать на животе на жёсткой каталке было неприятно, но всё же лучше чем в шахтах. Он закашлялся и напрягся, когда Стрендж наклонился над ним. Этот врач будто бы чувствовал все его страхи и малейшие неудобства. Сейчас он снова заговорил: — Тебе, пожалуй, нужно больше комфорта, — с этими словами он приподнял его и поместил под грудь пациента подушку, покачал головой, когда Локи в беззащитном жесте обхватил её. Нужно было очистить операционное поле, а это было очень болезненно, учитывая состояние пациента. Стрендж вздохнул: — Послушай, я сделаю тебе несколько уколов прямо в спину. Сначала будет очень больно, колоть придётся рядом с ранами, но потом боль исчезнет совсем. Справишься? Локи только покачал головой и всхлипнул. Неужели ему так и не дадут поспать и не оставят в покое? Доктор тут же присел на корточки рядом с его лицом и заглянул в мутные от боли глаза. — Здесь только ты и я. Я буду проговаривать каждое своё действие. Я буду делать это, даже если ты заснёшь. Попробуем? Локи не отвечал, только мелко дрожал. — Будем считать, что ты согласился.       Стрендж отошёл от Локи, сменил перчатки и взял ёмкость с перекисью, прекрасно понимая, что пациенту будет очень больно. Сейчас это был лучший вариант. Перекись подняла из растерзанной спины всю шахтёрскую пыль, грязь и гной. Струйки красно-коричневой пены лились по немногим неповреждённым участкам боков Локи, тот мелко дрожал, со свистом вдыхал воздух, весь напрягся, но не издавал ни звука. Не от мужества или гордости, а от отупения. Даже рот не мог открыть, будто забыл, как кричать, и не было никакого смысла звать на помощь. Процедуру пришлось повторить три раза до приемлемого результата. Снова сменились перчатки и Стрендж, обработав места потенциальных уколов бетадином, взялся за шприц. Локи не смог сдержать облегчённого вздоха, когда после краткой боли, спина, ставшая в последние три месяца одной сплошной разверстой раной, потеряла чувствительность. Врач же потянулся к блестящему хромом брюшистому скальпелю, сделал надрез и убрал инструмент…       Спину он смог обработать за час. Руки порхали уверенно и Стрендж подмечал всё новые и новые особенности в поведении пациента: затравленность и истеричность, слабость и ужас, который Локи пытался тщетно скрыть, когда Стивен касался его.       Он выдохнул с облегчением, когда его зашитую спину прикрыли повязками. Внутренних повреждений не было, просто слабость от голода и плохих условий работы. Но всё станет яснее, когда придут анализы, а пока состояние мочеполовой системы напрягало врача и доставляло Локи муки, с этим нужно было что-то делать, но тут уж судьба сжалилась над ним. Он потерял сознание и все же смог отключиться — и Стивен приступил к более детальному осмотру. Его худшие опасения подтверждались: вокруг колечка сфинктера виднелись белые следы разрывов, грубо и неаккуратно зашитых, на крайней плоти были спайки — и не все инфекционной природы, к тому же, судя по первичным симптомам, Локи заразили гонореей. Лечить её сам Стрендж не рискнул бы, но вот облегчить симптомы, пока не будет адекватного лечения, мог. Осторожно промыв всё от гноя и слизи, он развёл губки уретры и немного промыл мочеиспускательный канал, закапал антибиотики прямо в отверстие, вызвав болезненный стон сквозь сон, и повёз каталку с Локи в палату, где их ждал Тор.