Точка невозврата

Локи лежал и смотрел в стену. Он вспоминал позорный плен и последующую встречу с Тором. Радость и одновременно разочарование брата от встречи с ним. Тор старался быть ласков и заботлив, но всё время ждал подвоха от брата, это слишком сильно выматывало. Где-то на границе сознания Локи хотелось просто прильнуть к брату, разрыдаться и попросить о ласке, тепле и заботе, настолько сильно были расшатаны нервы, и он даже попытался, но Тор, похоже не понял. Он был предупредителен, но не ласков, и Локи понял, что этого не изменить, как ни старайся. Тор уходил за врачом, когда Локи плакал, не реагировал на мольбы о прощении, считая их лживыми, а когда он появлялся вновь, интересуясь вежливо и дежурно его состоянием, то отвечал брату тихо и по делу. Если бы он знал, каких трудов это стоит Локи — стиснув зубы, делать вид, что всё хорошо и ничто не стоит особого его внимания, он осознал бы, что тот не лжив и не испуган, и дал бы ему немного больше внимания… Но он не стал. Возможно, знай он всё картину злоключений Локи, он бы сочувствовал, но врачи о многом умолчали, чтобы не унижать пациента, хотя это и было не вполне правильно. Тор не рассматривал Локи особенно внимательно и не догадался о насилии: он и вовсе старался не трогать его лишний раз, вспоминая язвительный характер брата. Но лучше бы он силой заставил его открыться. Он слышал что-то о проблемах пониже пояса, но пропустил их мимо ушей и решил, что это просто часть общего состояния; в самом деле, легко ли сохранить здоровье там, откуда рабы не возвращались живыми, а жрать приходилось одни отбросы? Тор обратил внимание на то, как часто Локи спит, свернувшись, будто желая защититься даже во сне, и сколько боли вызывает у него каждое посещение туалета, но кровь между ног… Кто знает, может, надсмотрщик неудачно полосовал его плёткой? Если бы он знал, сколько раз Локи насиловали, сколько времени он провел, сидя на цепи и ожидая появления очередного клиента, который воспользуется его дыркой, то пришел бы в ужас и, наверное, даже не знал бы, что сказать или сделать, но попытался бы быть бережнее к его эмоциям. Увы, настолько внимателен он не был. Если бы только можно было вернуться назад, туда, где у обоих было хоть какое-то желание, где оба тянулись друг к другу, где у Локи еще оставались силы… Сейчас ему не хотелось даже подниматься. Регенерация шла медленно, и магия не возвращалась. Раньше это вызвало бы его панику — теперь просто депрессию, глубокую подавленность. Ему это было безразлично. Точно так же, как он сам был безразличен Тору. В том, чтобы выкарабкаться, не было смысла. Тор даже пугал его иногда этой своей холодностью и схожестью с теми, кто использовал его, как куклу для утех. Вся его массивная фигура и безразличный вид инстинктивно заставляли сжаться. Он не помнил точно, но ему казалось, что раньше Тор был совсем другим; это касалось не только того, как он растолстел или насколько стал безразличным. Он стал вообще чужим, Локи казалось, что он стал очередной досадной помехой для него. Это стало заметно сразу: вначале он еще пытался удержать его и поговорить — осторожно, не открывая всего. Рука уцепилась за край одежды, но пальцы не были такими цепкими, как раньше. — Что ты цепляешься за меня? — Ты изменился, —негромко, почти шепча, заметил Локи. — Не ждал меня? Тор проворчал нечто вроде «тебя забудешь» и остановился рядом с постелью больного, но не сел рядом. Так и стоял, возвышаясь тяжелой темной тенью, от которой внутри шел неприятный холод. — Прости. Локи отвернулся, сжавшись, спрятал руки между бедер, подтянул колени к груди, отворачиваясь к стене. — Да что с тобой? Он схватил его за плечо, разворачивая к себе, так что Локи почти что вскрикнул, и только тогда отступился, не стал больше трогать. — Прости, не хотел… — Ничего, ничего, — прошептал Локи, тяжело дыша. Сердце колотилось от этого грубого прикосновения и требования открыться. — Так что случилось? — Ничего, — машинально повторил Локи. — И черт с тобой! Я не собираюсь нянчиться с тобой и твоими ценными чувствами, слышишь? — взорвался Тор, выплескивая накопившееся раздражение. — Я не понимаю, почему все делают из тебя какую-то великую жертву; ты жертва не обстоятельств, а собственного паршивого характера и желания обхитрить всех. Может, тебе и впрямь паршиво сейчас — но кто виной тому, а? Все носятся с твоим страданием и не знают, что я пережил за эти годы, что я перетерпел! — Хватит, хватит, — Локи отмахнулся, вырываясь, но Тор не давал ему отвернуться во время своей тирады. Ему уже не хотелось ничего объяснять: что толку? Сочувствия он не найдет, да и хотелось ли ему этого от брата? Тот не упустит шанса сказать еще раз, что он сам виноват в этом. Может, он будет даже рад, что Локи лишился и сил, и власти, и магии, и во всем теперь зависим; а он не хотел быть зависимым от того, у кого вызывает такие чувства. Он скажет, что Локи стал грязным после того, как перебывал в стольких борделях, скажет, что не удивлен его карьерой шлюхи, он запрет его далеко в башне — Локи слышал это сквозь дверь, когда Тони беседовал с доктором. И ему вовсе не хотелось этого. Вечность он проведет там, ловя презрение ото всех, жалкий и бессильный. Тор недолюбливает его сейчас, а вскоре забудет вовсе. Локи решил умереть. Это пришло не сразу. Его почти никогда не оставляли одного. Ночью в комнате оставался Тор, днём менялись сиделки. Тор, само собой, живо пожалел о сказанном, тем более, что слова эти, сказанные в запале, не были даже полностью правдой, и Локи зря боялся, что вызывает его презрение, нет: именно сейчас, слабым и неспособным на сопротивление, он казался Тору трогательным и дорогим — просто тот уже не хотел ни к чему в этом мире привязываться слишком сильно. Особенно к брату, из-за которого чуть не сошел с ума. Но он обещал себе быть бережным даже сквозь силу, и Локи видел, что брат справлялся о его здоровье, следил, чтобы всё было сделано правильно, даже пытался обнадёжить и сказать, что всё будет хорошо, вот только настороженный взгляд синих глаз говорил Локи о многом, что утаили от него. Взгляд, ждущий подвоха и обмана, добивал, взгляд не давал рассказать ему всё, что он пережил. Взгляд, предупреждавший, что в ложь он не поверит, и Локи понимал, что весь его рассказ Тор сочтёт или ложью, или приятным моментом расплаты, триумфа истины. О деликатности он не мечтал. О любви брата — тем более. Поэтому он не развеивал иллюзии Тора. Пусть всё так и останется. Все эти годы он был на рудниках, они истощили его силы, отняли магию и здоровье. О большем он не скажет. Даже в таком состоянии Локи продумал всё до мелочей. Он припрятал несколько таблеток снотворного, благо Тор никогда не просил его открыть рот, после того как приносили таблетки, и Локи часть из них сплёвывал украдкой и собирал. Он всё верно рассчитал, сегодня он не будет отдыхать и как только Тор уйдёт, сделает всё чётко и правильно. Скрипнула дверь и Локи остался один в комнате. Он полежал немного, а потом встал на дрожащие от слабости ноги и приступил к делу. Противорвотное он принял уже час назад, а теперь нашёл в холодильнике в комнате йогурт и принялся методично крошить туда таблетки. Полученная масса была отвратительна даже на вид, но Локи всё равно довершил начатое. Взял адскую смесь и отправился в ванную, там сделал горячей воды, сел туда прямо в одежде и быстро проглотил отраву. Всё должно было получиться, только бы не нашли раньше времени. По его подсчётам двух часов должно было хватить, чтобы последствия стали необратимыми. Он неплохо знал анатомию, пальцами проследил путь лучевых артерий, взял стащенный складной нож (лезвие, правда, было коротковатым), вздохнул и решился, взмахнув лезвием. Ему даже удалось не отводить глаз, и он нажимал на плохо поддающуюся плоть с большим усердием. Боль в правой руке была страшная, ему казалось, что было слышно скрежет лезвия о кости, потом попытался порезать и левую руку, но пальцы на правой руке теперь плохо слушались, и порез получился менее глубоким, но более длинным. Рана заехала в ладонь, надрезая сухожилие. Локи опустил руки в воду и закрыл глаза. Вот теперь было всё! Больше не будет мук, душевных терзаний и боли. В том, что он ошибся, он имел счастье убедиться ровно через семь минут. Тело пронзило спазмом, и он соскользнул в воду, паникуя. Вода во рту, которой пришлось хлебнуть, казалась отвратительной на вкус. Непроизвольное отхождение мочи стало еще одним неприятным сюрпризом, возможно, он и попытался бы что-нибудь предпринять, но липкая тьма накрыла его. В этот вечер Тора кольнуло нехорошее предчувствие. Такого у него почти никогда не бывало, а сейчас показалось внезапно, что его брат ещё что-нибудь устроит. Да, сейчас Локи слаб, но вспоминая, как тот трясся на корабле от боли и ужаса, Тор всё больше склонялся к тому, что всё это какая-то игра, затеянная братом. Даже его паника из-за утраты магии не изменила мнения Тора, Локи ведь всегда умел виртуозно лгать. Сейчас Тор сидел в гостиной и думал о том, что произошло за эти годы. Гибель Одина, Фригги, всего Асгарда подкосила его. Даже эпидемия чумного мора у смертных не заставила его проснуться для жизни. Асам болезни были не страшны и Тор впервые клял своё долголетие. Он оставил вместо себя Хеймдалля и решил забыть всё, и до недавнего времени у него это получалось. Локи тревожил, бередил старые давно затянувшиеся раны, и Тор очень хотел ему верить, поскольку видел, в каком состоянии его брат, но поделать с собой ничего не мог. Прежнего доверия так и не появилось. Ответственность, желание позаботиться, но не доверие. — О чём задумался? — рядом с Тором присел Тони. — Ни о чём, — тихо ответил Тор. — И как, твой Ниочём снова строит планы по захвату миров? — Не знаю. Правда не знаю, — он поморщился, — у меня дурное предчувствие. — Я даже, кажется, знаю, с кем оно связано. Пойдём проверим. В спальне было тихо и пусто, только узкая полоска света пробивалась из ванной. Тор направился туда, а Тони прошёл на кухню. — Тони! — раздался крик Тора. Старк буквально влетел в ванную и замер на несколько секунд. В кровавой воде бледный, как сама смерть, сидел Локи. Правда, через несколько секунд раздался спокойный, и всё такой же уверенный голос: — Пятница! Вызвать мою частную скорую, уведомить доктора Стренджа. — Выполняю! — Тор, его надо достать из ванны, и желательно остановить кровь, — пока Старк давал распоряжения, он успел прощупать пульс у Локи. Тот был: слабый, дрожащий, но всё же был. Тони выскочил в спальню, стащил с кровати простыню и, вернувшись, кинул Тору. Тот быстро рвал её на лоскуты и пытался остановить кровь, но белоснежная ткань набрякала кровью почти сразу же, тогда Тор просто прижал ткань к ранам, навалившись на импровизированные жгуты всем весом: — Тони, помоги мне. Вдвоём им кое-как удалось закрепить жгуты, останавливая кровотечение, но тут Локи перестал дышать. Тор тряс его, прижимал к себе, вытащил из ванной, устроив на постели, попытался сделать массаж сердца — все было напрасно. — Локи, нет, нет! Локи, не уходи! Тони… — Мистер Старк! — послышались голоса у дверей. — Вы нас вызывали? — Да, Брайан. Проходите. Тони подвинулся, показывая Тору не мешать. Трое мужчин в синей форме уже хлопотали над пациентом и уточняли ситуацию. — Что случилось? — Попытка самоубийства. Он наглотался таблеток, скорее всего барбитураты, и перерезал себе вены. Врач вошел и бегло осмотрел пациента. Отметил крайнюю степень истощения, следы пыток и застарелую, но всё же лечащуюся кожную инфекцию. Он поставил ему мешок амбу, ассистент нажал и ко всеобщему облегчению грудь Локи подалась вверх. Второй ассистент уже рылся в мусорном ведре, но следов лекарства не было. — Откуда он мог взять снотворное? — Ему назначили трамадол. Других лекарств он не мог достать. — Ясно. Как давно прекратилось дыхание? — За несколько секунд до вашего прихода. Врач кивнул, продолжая интубацию и раздавая указания коллегам: — Кожа с мраморным рисунком. Я поставлю капельницу в яремную вену. Тор с ужасом смотрел, как стальная игла катетера колола его брата. Он не мог отвести глаза, холод и боль расползались в его груди. «Локи, почему?» — спрашивал он про себя и не находил ответа. Просто для того, чтобы сделать ему еще больнее? Или ещё хуже — себе? Да, Тор злился на него как никогда, но еще сильнее хотел он доискаться до причин. Но их будто бы не было: его вытащили из передряги, спасли от смерти, а он… Может быть, он хотел вновь привлечь его внимание? Но слишком уж серьезным был замысел: жизнь и впрямь болталась на волоске, и Локи не стал бы так рисковать. — Зрачок сильно сужен, — доктор светил фонариком Локи в глаза, — исчез роговичный рефлекс. Он уходит, готовимся к интубации. — Сатурация восемьдесят четыре процента, частота сердечных сокращений падает, — вмешался второй врач, — давление уже семьдесят на тридцать. Невозможно поставить ещё одну капельницу. — Так в чём дело? Ставь внутрикостную канюлю. Этот засранец точно знал, что делал. Предусмотрел всё. — Сердцебиение сто пятьдесят ударов в минуту, геморрагический шок. Сердце не справляется. Готовьте дефибриллятор. Тор думал, что сейчас упадёт. Его брат умирал у него на глазах. Он смотрел, как с противным звуком в обнажённую голень вкручивается канюля, а тело Локи никак не реагирует. — Это же больно… — прошептал Тор. — Ему всё равно. Он считай убил себя, — ответил врач, подключая мобильный дыхательный аппарат к трубке и отпуская ассистента. — Какой прогноз? — подключился к делу Тони Старк. — Плохо. Я так понимаю, передозировка трамадола, что губительно для его дыхания. Повреждение лучевых артерий, шок. Ему нужно переливание крови, сосудистый хирург, нейрохирург. Скорее всего, он потеряет руки. Послышался надсадный писк, Тор даже не понял, что происходит, а Тони побледнел. — Пульс пропал, — сказал один из врачей, — триста шестьдесят джоулей? — Да! Первый удар тока заставил тело вздрогнуть, но результата не дал. Второй был таким же. Тор в отупении смотрел, как его брат умирал, и на сей раз окончательно. Хотелось завыть от отчаяния, но на это нужны были силы, а их уже не осталось. Только на третий раз сердце снова заработало. Некстати вдруг привиделось, как Локи закатывает глаза, глядя на всё эту тщету мелких смертных. Захотелось рассмеяться: дико, истерично, но вышел только всхлип. — Пульс проявился. Сто тридцать шесть ударов в минуту, — врач стёр со лба пот. Подключил ещё одну капельницу и двое его помощников стали готовить Локи к транспортировке. — Мистер Старк, мы доставим пострадавшего в вашу больницу. Уведомили доктора Стренджа, как вы и просили… И ещё вопрос? Кто так накладывал жгуты? — Я, — тихо ответил Тор. — А вы ему кто? — Его брат. — Ясно. Вы спасли ему жизнь. Медики удалились, Тор было кинулся за ними, но был остановлен Старком. — Тор, ты куда? — Я должен быть с ним. Я поеду с ним! — В таком виде? — Тор посмотрел на себя в зеркало. Такие же нечёсаные длинные патлы, старая футболка, неаккуратная борода. Зрелище отталкивало. Неудивительно, что даже после спасения Локи из шахт они не нашли общего языка. Тора, которого знал трикстер, здесь не было. Был сломленный воин, но абсолютно чужой для него. — Давай приведём себя в порядок и потом поедем следом, тем более, что в операционную нас всё равно не пустят. Ночь казалась бесконечной, и это несмотря на то, что пока Тор привёл себя в порядок, прошло три с половиной часа. Он впервые за несколько лет отмылся, частично остриг волосы, расчесал их и снова сделал короткую бороду, а когда приехал в больницу вместе с Тони, то узнал, что Локи на операции. Через час в комнате ожидания появился врач с огромной кипой бумаг. Он обратился к Тору: — Вы брат пострадавшего? — Да. — Хорошо. Я уполномочен проинформировать вас о его состоянии. — Спасибо. Как он? — Плохо. Перед операцией мы дали ему налоксон, перелили плазму, но из-за огромного количества трамадола в крови он впал в кому. Сейчас он на искусственной вентиляции лёгких. Впрочем, всё будет нейтрализовано в скорейшем времени. Теперь по поводу его рук. Вы хорошо потрудились, повязки, которые вы наложили, хорошо удержали кровь, но всё же пришлось сделать несколько новых повязок прямо поверх старых. Повреждения пока неочевидны: сейчас только шок от кровопотери. Обычно перерезание лучевой артерии не даёт такого эффекта, но ваш брат неплохо осведомлён в анатомии, увы. Тор побледнел и Тони взял дело в свои руки. Не для Локи, для Тора: — Доктор, какие прогнозы? — Ну, зависит от характера травм. Если он разрезал всю артерию, то сшить её будет крайне сложно. Если вообще возможно. Тогда существует вероятность полной закупорки артерии из-за отёков и возможных швов. — Вы хотите сказать, что он потеряет руки? — Тор побледнел. Его начало трясти, и он сам не осознавал, насколько пугающей показалась ему эта перспектива: разве Локи смирился бы с ней? Нет, он станет пытаться лишить себя жизни снова и снова. Помимо этого, Тор перебирал в памяти все короткие разговоры с братом и видел одни упреки, недомолвки и недоверие. Он ждал худшего от брата — худшее случилось. И лишь теперь он осознал, насколько нужен ему Локи прежний. Доктор невозмутимо продолжал: — Вероятно, но не обязательно. Пострадала лучевая артерия. Есть ещё локтевая артерия, снабжающая руку. Радиальные локтевые сосуды образуют дугу в ладони. Так что если ваш брат не искромсал все артерии, мы сможем помочь, но всё будет ясно в процессе операции. — Сколько она будет длиться? — У него тяжёлые повреждения, думаю, от трёх часов и выше. Если пойдёт без осложнений. Тор выглядел так, будто бы пощёчину получил. Он замер, переосмысляя прошедшее. и думал лишь о том, как станет после удерживать Локи от новых смертельных шагов. Тони снова взял всё в свои руки: — Каких ещё осложнений? — Общие риски. Кровотечение, и потом, у него задеты сухожилия, нервы. Он и так был сильно ослаблен, и вы это знаете. Разрывы у ануса так и не зажили до сих пор, повреждения у уретры, так кто поручится за то, что порезы станут восстанавливаться быстро? Силы тратятся на заживления ран от недавно перенесённых инфекций, а кроме того, у вашего брата непереносимость наркоза. Я уже не говорю о том простом обстоятельстве, что его сначала надо вывести из шокового состояния. — Я могу подождать здесь? — тихо спросил Тор. — Да, конечно. Если операция пройдёт успешно, вашего брата отправят в отделение интенсивной терапии. Я сразу сообщу вам, а теперь, пожалуйста, подпишите эти бумаги. Тор не мог найти себе места. Его слух выхватил слова о разрывах сфинктера и сперва не особенно зацепился за них, но теперь это становилось странно. Он сел и задумался. Едва Тони отошел, подозвал врача и осведомился: — Но те разрывы… Как он их получил? Его били? — Его безусловно били, и вы не могли этого не заметить. Откуда разрывы? — доктор поднял бровь и спросил его: — А вы сами не догадываетесь, что он там делал? — Нет, — автоматически ответил Тор, качнув головой. Равнодушный вопрос врача взбесил его. — Гуманоид, достаточно миловидный, что видно даже сейчас, когда он так истощен и слаб. А раньше? Думаете, его сразу отправили на грязную работу, и не нашлось охотников воспользоваться вашим красивым братом? Вас даже гонорейная инфекция не навела на мысль? — Н-нет. Я не знал. Врач бросил на него взгляд, как на идиота, но Тор уже остыл. Корил ли он себя за произошедшее с Локи? Пожалуй, нет, но сейчас он не ждал подвоха, он поверил ему и был напуган, что его брат умрёт в операционной. Он хотел бы ворваться туда, схватить брата за плечи и трясти, пока тот не очнётся, но конечно же не сделал этого. Он сидел и ждал. Отделение реанимации и интенсивной терапии встретило Тони и Тора тишиной и каким-то скорбным тиканьем больших настенных часов. Громовержец ненадолго задумался, представляя, что было бы, если бы Старк не пошёл ему на встречу. Что бы он сейчас делал? Скорее всего сидел бы в ванной рядом с мёртвым Локи и смотрел бы в никуда. — Эй, — отвлёк его Тони, — ты как? Нормально? Я, пожалуй, к нему не пойду. Думаю, ему не улыбается видеть толпу народа в своей палате. Тор отрешённо кивнул и присел на жёсткий стул, запустил руку в шевелюру и сказал: — Это моя вина. Он почувствовал моё недоверие. Я, правда, пытался не менять отношения к нему, но он чувствовал ложь. Да его манеры… — Тор всхлипнул, — он всё время держался за живот или пах. Он стонал, обставляя всё так, будто бы считал, что я не вижу. Это я виноват, что мне делать? — Не думаю, что дело в недоверии, — ответил Тони после нескольких минут раздумия. — Должно быть что-то ещё. Я бы, наверное, заподозрил, что всё это срежиссированный спектакль, но это не так. Уж очень грамотно он действовал. Ты ведь вернулся бы на два часа позже, а такими темпами он погиб бы максимум за сорок минут. Он очнётся и мы всё узнаем. — Спасибо, друг, я хотел сказать… Их прервали. Стремительным шагом к ним подошла девушка в синей хирургической форме и очень усталым лицом: — Добрый день. Меня зовут Мелисса, и я была анестезиологом на операции. У меня есть для вас новости. Вы его брат? — она посмотрела на Тор. — Да, моё имя Тор Одинсон. — Хорошо, мистер Одинсон, тогда перейдём сразу к делу. Ваш брат твёрдо знал, что делал. Тактика была выбрана успешная, у него было ещё две остановки сердца во время операции, но мы справились. Однако он нестабилен из-за большой дозы трамадола. Ему потребуется ещё несколько переливаний крови, чтобы восполнить эритроцитарную массу. Из-за его состояния мы не смогли продолжить давать ему налоксон, поэтому он до сих пор в коме, но она прекратится в скором времени. Сейчас он на искусственной вентиляции лёгких, во всяком случае, пока действие трамадола не сойдёт на нет. Есть вопросы? — Когда он очнётся? — отрешённо спросил Тор. — Самостоятельное дыхание должно восстановиться к завтрашнему утру, на крайний случай очнётся днём. Мы на это очень надеемся. — Скажите честно, — не выдержал Тор, — что вас заботит в его состоянии? — Ну… Ваш брат до этого был очень сильно истощён, а уж кровопотеря и наркотики ослабляют и без того измученный организм. Да и остановка сердца… Я не думаю, что у него серьёзные повреждения внутренних органов или мозга, но всё же мы решили перестраховаться. Мы охладили его тело, чтобы прекратить влияние трамадола на организм. Так же холод снижает потребность тканей и органов в кислороде. — Подождите, — Тор тряхнул головой, — а он не замёрзнет? Как охладили? Как он будет это терпеть? Ему и так хватило в последнее время. — Никто не заставит его терпеть. Люди вообще плохо переносят холод, поэтому мы держим его в искуственной коме. Дыхание поддерживает аппарат. В случае неконтролируемой дрожи мы введём миорелаксанты. Думаю, через сутки последствия трамадола сойдут на нет и можно будет его разбудить. — Значит, ещё сутки неопределённости, — вздохнул Тор. — Сутки восстановления, — подбодрил его Старк. — Если всё пойдёт как надо, мы сможем вывести его из комы приблизительно через два дня после того, как вернём его телу нормальную температуру. Тор поёжился, а потом подумал, а вдруг Локи слышит и понимает всё, но не может двигаться, не может вообще хоть что-то сделать. Врач угадала его настроение. — Я провожу вас к нему, но сразу предупрежу. Зрелище неприятное. Он полностью утратил все жизненно важные функции: обеспечение его жизнедеятельности лежит на аппаратах. — Иди, — Тони слегка подтолкнул Тора вперёд, — я здесь подожду. Тор все три дня прожил в палате Локи. Он исхудал, почти не спал и отчаянно надеялся, что Локи очнётся, узнает его и… Но будущего он не представлял, понял только, что давно простил брата, хоть и никогда об этом ему не говорил, а теперь он понимал, что может лишиться последнего близкого ему человека. Лишиться остатков семьи и это было ужасно. Когда он увидел Локи в палате у него чуть не подкосились ноги. Казалось, весь прогресс, которого с таким трудом добился доктор Стрендж, сошёл на нет. Брат Тора выглядел ещё тоньше и бледнее, чем в тот день, когда они прибыли на Землю. В горле стояла эндотрахеальная трубка, по которой бездушный аппарат подавал кислород. Назогастральный зонд в носу обеспечивал Локи жидким питанием. Под простынь уходили электроды монитора ЭКГ. Катетер в яремной вене по которому подавались лекарства, пакеты с кровью. Мешок для сбора мочи, закреплённый на боку кровати… В этот миг Тор мысленно поблагодарил врачей за то, что они прикрыли Локи, сохраняя его стыдливость. Оба запястья Локи были закрыты тугими повязками с оранжевыми пятнами какого-то антисептика. Если бы не аппарат, с шумом подававший воздух в лёгкие, можно было бы решить, что Локи мёртв. Доктор посмотрел на Тора и удалился из палаты, а Громовержец сел на стул рядом с кроватью, взял ледяную руку в свою грубую ладонь и понял, что никуда он не уйдёт от своего глупого, амбициозного, но такого дорогого брата. Изредка приходил Тони Старк, предлагая Тору отдохнуть. Даже хотел сам дежурить у кровати Локи, но Громовержец только отмахнулся. А потом, снова оставшись с братом наедине, Тор решил попробовать заговорить, вдруг Локи всё же услышит: — Локи, знаешь, я не сказал тебе тогда… Это всё же моя вина… Я не сержусь на тебя. Я давно простил, просто было слишком больно. Ты возвращайся, брат. Мы хоть поговорим. Я ведь так и не спросил, как ты оказался в шахтах. Ты просыпайся, я буду рядом. Я помогу тебе справиться. Возвращайся. Ты не одинок, брат. С этими словами Тор положил голову на край кровати Локи и медленно заснул, и в своём сне он снова видел, как несёт Локи из шахты, как Стрендж забирает его в палату, и понимал, что что-то ему не рассказали. Теперь он точно знал, что если узнает пропущенную часть истории, то сможет помочь брату. Он проснулся только когда Тони Старк вошёл в палату. В руках у него был большой бумажный пакет. — Выспался? Я заходил два раза, но ты спал. Я поесть принёс. Там бургеры, картошка, кола, жареная курица, сэндвичи. — Я не голоден, — вздохнул Тор. — А поесть надо. Через час его будут выводить из комы. — Ладно. — Я говорил с врачом. Во время пробуждения в палате находиться нельзя. Предлагаю поехать в башню. Переодеться, принять душ и поспать. Нам позвонят, как только к нему будет можно. — Тони, я останусь. — Да пойми ты. Ты нужен ему бодрый и полный сил. Неизвестно, что творится у него в голове.