Точка невозврата

Локи противно не было. Ему было никак. Именно что никак. Он не держался за эту жизнь, утратил все интересы и желания. Даже склонность анализировать информацию пропала, так что все происходящее вокруг он воспринимал индифферентно, молча, и только Стивен Стрендж мог с ним нормально общаться, если нормальным можно было назвать односложные ответы. Другая проблема была в том, что пальцы на руках Локи ничего не чувствовали и не гнулись, кожа под повязками чесалась нестерпимо, и когда сняли бинты и показались отёкшие, ярко красные зашитые порезы, Локи попытался расчесать руки. Стрендж легонько хлопнул его по руке: — Нельзя. Я оставлю мазь. Тор будет втирать её тебе три раза в день. Она снимет зуд. Согласен? — Да, — согласился он. Прозвучало это полностью безнадежно — как «можно подумать, что если я откажусь, то меня послушают». Стрендж угадал этот страх: — Если тебе что-то не нравится, или ты сам не хочешь возвращаться к брату, то скажи об этом, не беспокойся: для тебя найдут другое место, где ты сможешь вылечиться или отдохнуть. Все действия, всё, что с тобой происходит, не должно причинять тебе боли. Сразу говори о любом дискомфорте. Но заверения эти были, похоже, бессмысленны. Локи хотел парировать их словами «Другое место? Новая тюрьма?» — но Стрендж их не заслуживал, и он чувствовал его искренность. Локи даже задумался на секунду над предложением, но им быстро овладело прежнее безразличие. Какая разница, с братом или без? И тот, и другой вариант виделся ему тюрьмой и сущей пыткой. Пожалуй, рядом с Тором будет даже удобнее оправдывать собственные приступы гнева или острого нежелания жить, ведь кто сказал, что-то, другое место не будет закрытой клиникой строгого режима? Но это скользнуло совсем по краешку сознания и скоро исчезло. «А может, я просто слишком устал, и стоит выспаться, чтобы обрести ясность мысли», — подумалось ему. А Тор теперь метался между братом и Новым Асгардом. Остро встал вопрос, как рассказать Локи о том, что мамы больше нет? Как помочь ему? Как вернуть его к жизни? И ни одного ответа. Хотелось побиться головой о стену, вот только это не помогло бы. Но силы в него вселило хотя бы то, что Локи больше не возражал явственно против того, чтобы вернуться к нему. Он, увы, казался безучастным ко всему, но это Тор надеялся исправить — да и без доктора было ясно, что им потребуется время вновь принять друг друга. Но пока что Тор забирал брата из реанимации и был счастлив. Как-то ночью Локи проснулся. Тора не было, зато обнаружился рядом Тони Старк. Он иногда заходил, проверяя, не ведёт ли Локи какую-нибудь игру. И каждый раз понимал, что боится зря, а Локи слишком плох. Ни разу тот не просыпался при нем, поэтому сейчас Тони едва не подпрыгнул на месте, когда услышал хриплый голос: — Человек из Железа, ты сделал бы благое дело, если бы дал умереть мне тогда. — А смысл? Это никого бы не вернуло. Знаешь, если кому-то суждено погибнуть, он погибнет. Мы в итоге никого не спасли. Против воли Локи заинтересовался. Несколько секунд подумал, но всё же произнёс: — Я не понимаю. — Манхеттен вымер. Полностью, как и две трети планеты Земля. — Вот, значит, как…. Ты пришёл мстить? — Нет, уже нет. Если только вначале… А сейчас… — Брезгуешь. Понимаю, противно тебе. — Вовсе нет, но ты слаб и я так не могу. А потом, почему мне должно быть противно? На этот вопрос Локи не ответил, погрузился в глубокое забытьё, но всё так же вздрагивал и что-то неясно бормотал. Старк вышел из комнаты и отправился разыскивать Тора, тот обнаружился на кухне, пьющим горький чёрный кофе и просматривающий какие-то бумаги. — Тор, не хотел тебя отвлекать, но Локи плохо. Он опять стонет во сне. — Уже иду, — Громовержец убрал документы и отправился в спальню. Услышав тяжёлые шаги Локи вздрогнул и зашептал: — Нет, нет, не надо. Ему снилось, что он снова прикован к кровати, а в комнату входит очередной клиент. Хоть это и было неправильно, Тор не стал его будить сразу. Он замер в нерешительности и прислушался, и лишь тогда среди всхлипов и невнятного бормотания разобрал мольбы не делать больно, а поза, которую брат инстинктивно занял в кровати, стараясь приподнять бёдра повыше, чтобы избежать боли, сказала о многом. Новый всхлип заставил его отмереть и подойти к брату. Он положил руку на его плечо, отмечая, что оно невероятно горячее, и потряс Локи: — Проснись, это всего лишь сон. Локи не очнулся, а нахмурился во сне. В его голове был туман и в нём проплывали события последних месяцев. Не было злобы, страха, отчаяния, и это было хорошо, но не было также больше надежды, любви, привязанности. Почувствовав руку на своем плече и запоздало поняв, что он снова не связан, а шея его свободна от ошейника, он неловко взмахнул рукой, пытаясь отпихнуть потенциального насильника. Ничего не получилось, он был слаб и даже не смог сдвинуть врага с места, и оставалось непонятным, почему враг вздохнул и начал гладить его по волосам, слипшимся от пота. — Надо бы тебя вымыть, — вслух рассуждал Тор, поглаживая жирные свалявшиеся волосы. Локи снова вздрогнул и на этот раз очнулся окончательно. Сонно моргая, вздрагивая и незаметно, как ему казалось, вытирая влагу со щёк, он мысленно ухватился за последнюю фразу. Нормально мылся он уже очень давно, даже здесь, в Мидгарде, он так и не попал в ванную. Сначала его просто обтирали антисептическими салфетками, затем помогали принять душ. Тогда ему казалось, что будь у него горячая купальня, ему было бы легче. Тогда он хотел попросить Тора о помощи, не опасаясь своих «постыдных» ран, поскольку брат его точно ни о чём бы не догадался. Да он и сейчас так считал: толстокожий Тор точно ничего не знает, иначе бы уже бы высказал всё, что думает о нём и его карьере проститутки. Разве он упустил бы такой шанс указать Локи на его место в этой жизни? Он вздрогнул, ненадолго выпадая из собственного отчаяния и услышал снова тот же вопрос: — Так тебе сделать ванную? Твоя кожа уже почти зажила, врач считает, что мочить её можно. — А руки… Они не двигаются, — все еще досадливо дергаясь, возразил Локи. — Ну, тут не беда. Я помогу тебе. Так как? Локи задумчиво кивнул, скорее для того, чтобы Тор отвязался и дал прийти в себя. Он опасался, что наговорил лишнего, но надеялся, что ничто из сказанного не давало брату понять о его занятиях в том проклятом месте. Тем временем Тор, обрадованный успехом, удалился устраивать купальню. Через полчаса всё было готово, Громовержец даже позволил себе облегчённый вздох, когда Локи дал поднять себя, совершенно спокойно раздеть и, опустившись в теплую воду, глубоко вздохнул и слегка расслабился. — Не горячая? Тебе не больно… нигде? — Все нормально, — утомленно прошептал Локи. Тёплая вода дарила успокоение, боль, терзавшая его так долго, отступила и Локи стал осматриваться. Впервые он делал это осознанно, точно вместе с ясностью в голове вернулась и часть зрения, и то, что раньше казалось смазанным, неясным, находящимся на периферии, стало бросаться в глаза. Ванна была большая и уютная. Стены были облицованы голубой и зелёной плиткой, имитировавшей природный камень, а рядом на мраморной приступке лежал белый махровый халат и несколько полотенец. Но на Тора он так и не посмотрел. Неловкое движение — и кисть руки вывернулась, точно чужая, как у марионетки. Губка упала в воду. Тогда его брат, вздохнув, поднялся и сел поближе: — У тебя руки плохо действуют, позволь помочь. Локи, казалось, всерьез задумался над этим естественным предложением: губы его сложились в болезненную гримасу, но он не ответил. Тогда Тор вздохнул и начал сам осторожно, будто бы величайшую ценность, мыть Локи. Тот то ли терпел, то ли не обращал внимания, но когда Тор попросил его лечь на подставленную руку, чтобы промыть получше ему волосы, Локи тихо заговорил. — Не надо, оставь так. Не стоит со мной нянчиться… — он хрипло откашлялся и продолжил, — знаю, это всё из-за моего характера. Пусть так и остаётся. — Нет, — Тор нахмурился. Он понял, к чему клонит Локи, и эта его убежденность в том, что «так мне и надо», сильно задела его. Он не считал, что Локи страдал заслуженно. Тем более — так страшно и отвратительно страдал. Он добавил: — Так быть не должно. Расскажи мне, что тебя гложет. Локи хмыкнул, порассуждал немного и, придя к выводу, что хуже уже не будет, вдруг с истерикой в голосе заявил: — А зачем?! А?! Что ты хочешь знать?! Доктор наверняка передал тебе все о моем порванном заде — что еще? Тебе мало, нужны подробности? Как меня использовали как девку?! Или как я сам тёрся о простынь, чтобы кончить?! Или как один из моих клиентов умел заставить меня кончать на его члене?! Тор помертвел. Локи был неправ, он не слышал никаких постыдных деталей от доктора и мог лишь смутно догадываться, что его брат прошёл через такое. Это осознания и надрыв в голосе Локи, гордого Локи, который вдруг решил признаться, ошеломили его. Он замер, стараясь не подавать виду — лишь слабо дрожала рука. Унижение, перенесенное Локи, показалось ему слишком страшным. Неудивительно, что он в таком ужасном состоянии. Он протянул руку и легонько коснулся плеча Локи, тот вздрогнул, поскольку мысли его были сейчас далеко. Затравленно, словно он все еще был в борделе на Сакааре, а не в тепле и под заботой брата, он посмотрел на Тора, а тот, хмурясь и опасаясь отказа, спросил: — Позволишь себя обнять? Локи принял объятия без особого энтузиазма, хоть и неосознанно ощутил, как в них стало мягче и теплее. Но за новыми он не потянулся бы и даже дернул плечом, чтобы освободиться. — Я буду осторожен. Позволь мне… Локи хотелось сжаться и отбросить руку: сколько раз клиенты не были грубыми, а обращались так же, с мнимой жалостью. И как же он ненавидел эти мнимые сочувственные их лица при взгляде на собственные язвы и сочащуюся кровью дырку. Но он все же сам перевернулся, зашипев от боли, оперся на локти и продемонстрировал Тору темно-розовую еле поджившую кожу вокруг сфинктера. — Доволен? Всё увидел? Тор молчал. Он чувствовал его страдание, и оттого прощал эту показную истерику. Несколькими быстрыми и точными движениями он прошелся по низу живота, будто извиняясь, просунул ладонь к промежности, смывая пену оттуда; Локи эти действия показались преувеличенно заботливыми. — Что осторожничать со шлюхой. Скоро заживет. Тор гневно отбросил губку. Локи продолжил, будто издеваясь: — И Стрендж подтвердил тебе это. Надеюсь, ты был доволен. Пронаблюдал закономерную расплату? Счастлив? — Локи… — с укором произнес Тор. Он не решался одергивать его или спорить. Быстро вытер капли воды, закутал огромным белым полотенцем, набросил халат и вернул обратно в постель. Он замолчал — что тут скажешь? «Не надо, не говори так?» — но и показаться равнодушным он позволить себе не мог. Слишком дорого ему обошлось в прошлый раз это равнодушие. Он полуобнял Локи, взял в свою руку его ладонь, прижал к губам, согревая. — Не надо. Никто не брезгует тобой. И никто не узнает. Я ничего не знал. Стрендж мне не говорил, хоть ты и не веришь. Поцелуй показался Локи странным, но руки он не отдернул. Вообще нежность брата начала казаться ему искренней, как и растерянность — но легче от этого не становилось. — Я боюсь даже думать о том, что ты пережил и сколько перетерпел. — Да? А мне не больно, представь. Привык после первых нескольких сотен раз. Это было, конечно, ложью, ведь Локи прекрасно помнил незаживающую рану в заднем проходе, невозможность облегчиться, воспаления, попытки местных докторов промыть от сукровицы и гноя. Он прерывисто выдохнул: одни воспоминания вызывали холод и омерзение. — Ты думал, я работал в шахте? Меня отправили туда, когда я больше ни на что стал не годен, и даже самые грязные отродья из тех бандитов, что посещают Сакаар, плевались в мою сторону. Тор это понял и еле заметно кивнул. — Я привык молчать. Будто мое тело — и не мое вовсе, а чужое. Там не было ничего моего, кроме мыслей, но в тех не было смысла: сбежать я не мог, как ты понял. Знал бы ты, как меня выворачивало наизнанку, когда наваливается сверху очередной клиент — хуже всего, если лезет с поцелуями своей пастью. А он еще и просит изобразить страсть, когда хочется кричать от боли. Каждый раз кажется, что сейчас все порвется, хлынет кровь и легко умрешь — а ведь за ночь их было несколько. Наутро все обрабатывали, наскоро зашивали, — Локи покосился на бледневшего Тора. — Плохо? Меня самого тошнит. Он отдышался и продолжил. — А потом всё будто отболело. Лежишь, как кукла, стонешь иногда в угоду им, — Локи промолчал о том, что это превратилось почти в привычку, как и умение принять нужную вызывающую позу по одному лишь окрику. — Каждый раз думаешь"хоть бы истечь кровью, и чтобы все кончилось. Каждый раз думаешь — хоть бы этот ветеринар хватил лишнюю порцию снотворного, чтобы все, чтобы не просыпаться под новым… Ему стало плохо, и Тор прижал его к себе, обтирая бледное лицо влажной салфеткой. — Все, все. Не вспоминай ничего больше. Не рань себя. Локи будто не слышал. — А потом начались шахты. Ошейник не давал далеко сбежать. Отдыхаешь дольше четверти часа — разряд тока. И если ты слабее остальных, они будут пользоваться тобой как девкой. Доволен? Тор не ответил: в нём кипел гнев. Желание уничтожить Сакаар, найти каждого, кто измывался над его братом и медленно уничтожать любуясь их агонией.Он посмотрел на брата, тот был безвольным и вялым. Истерика лишила его последних сил, но как выяснилось это было ещё пол-беды. Локи согнулся в мучительном спазме и его начало рвать: кислота, вода и желчь выходили мучительно, обжигая рот и оставляя кислое послевкусие. Зрачок Локи расширился и теперь глаза его казались чёрными. Всё что мог сделать Тор, так это придерживать трясущиеся плечи и ждать, когда Локи остановится. Ничто не может продолжаться вечно, и Локи всё же прекратил содрогаться. Тор вздохнул и тихо сказал: — Вот что мне Стрендж рассказал, так это то, что тебя держали на уколах и твой желудок пока не способен перерабатывать пищу, поэтому выбор блюд весьма ограничен. Давай я принесу тебе овощного бульона, а потом..... — Да подавись ты своей жалостью, — прохрипел Локи задыхаясь, — не нужна она мне. А если и правда хочешь позаботиться обо мне, тогда вынеси меня в ближайший лес. Я хоть сдохну под открытым небом. — Локи, — Тор слегка рассердился, — я… — Ну, да. Конечно. Мне нельзя туда, я опасен и твои смертные… — Замолчи! — рявкнул Тор. Локи вздрогнул и невольно отшатнулся. Ему на миг показалось, что Тор ударит его, но тот даже не замахнулся. — Дослушай хотя бы. Локи не ответил, но склонил голову чуть на бок, показывая что слушает. — Во-первых: ты не умрёшь… — А как же радость Одина? Конкурентов на престол Асгарда больше нет. Расскажешь ему, чего я стою и… — Нет больше Одина, — Локи замер, поражённый этой новостью, — и Асгарда больше нет. И мамы тоже, — на одном дыхании проговорил Тор. Локи замолчал и только через двадцать минут заговорил. — Я хочу в лес. — Леса здесь нет. Есть парк. Поешь и погуляем. Поешь это было громко сказано. Детская смесь в стакане и немного бульона. Локи скривился, Тор решил, что отвращения, но даже такая пища казалась ему слишком тяжелой. — Не переживай, — утешал Тор, — скоро доктор разрешит более существенную еду. В парке было прохладно, всё же осень как никак. Локи вспоминал это место как шумное и суетливое. Спешащие куда-то люди, уличные торговцы, рекламные шумные зазывалы. Теперь этого ничего не было. Люди попадались редко, зато стало больше птиц. Кроме обыкновенных голубей, воронья и наглых юрких воробьёв появились и лесные птицы. Сойки стрекотали на деревьях, кто-то пищал из кустов у озера. Локи вздохнул. Он убедил Тора не брать кресла и теперь сидел на скамейке и слезящимися глазами смотрел вдаль. Он показал себя намного слабее, чем он был в надежде предпринять ещё одну попытку суицида. — Тор, а мне яблочный сок можно, — он спросил это безразлично, понимая, что преувеличенный энтузиазм привлечёт лишнее внимание. — Если разбавленный, то да. Хочешь? — Нет, это я просто спросил. — Давай я всё же принесу. Тут недалеко есть кафе. Подождёшь меня здесь? — Издеваешься? — Прости. Тор скрылся за поворотом аллеи, а Локи встал и, пошатываясь, пошёл в сторону пруда. Сил было мало и, чтобы утопиться, хватило бы просто зайти поглубже в воду. Он уже был по пояс в ледяной воде, когда почувствовал, что кто-то схватил его за плечо. Это был мидгардец. Почти мальчишка. В чёрных волосах блестела седина, вокруг рта появились «морщины скорби», пиджак дорогой, но неряшливо засаленный. — Сэр, не надо. Я прошу, не надо. Понимаю, вы пережили чуму и вам плохо, но это же не выход. Если Локи и хотел ответить, то не успел. Он начал терять сознание и где-то на краю небытия слышал, как Тор звал его где-то вдали. Флэш опешил, увидев человека, по пояс стоящего в ледяной воде. Тот был тощий и его качало. Очевидно, чума съела его здоровье и забрала близких. Томпсон даже на минуту забыл, что пришёл на это уединённое место, чтобы застрелиться. Видеть, как ещё кто-то умрёт, он не хотел. Он нёс какую-то чушь, пытаясь отвлечь мужчину, но тот внезапно потерял сознание и полностью скрылся под ледяной водой. Не задумываясь, Флэш начал шарить руками в воде. Ему удалось вытащить мужчину на берег. Тот был смертельно бледен и замёрз. Он понял, что кто-то ищет несостоявшегося самоубийцу и закричал: — Сэр, идите сюда, я его нашёл! Локи лежал на холодной земле, под ним растекалась лужа воды, Тор прислушался к дыханию и убедившись, что Локи не нахлебался воды, попытался привести его в чувство. Как же он сейчас жалел о Мьелльнире! О тех днях, когда его можно было призвать и отправиться в любую удобную точку... Сейчас он нашаривал телефон и пытался позвонить. Старк не отвечал, просто не слышал звонка, телефона такси у него не было и он был безумно благодарен, когда промокший подросток положил ему руку на плечо и показал, что не надо суетиться. Флеш быстро набирал знакомый номер, трубку подняли с третьего гудка: — Мистер Роджерс, я в парке, недалеко от кризисного центра. Тут самоубийца. Нет, он живой, но упал в ледяную воду. С ним его брат. Срочно требуется помощь. Хорошо. Я понял. Укутать как можно и перевязать если требуется.