Scarlett

10:18 Ну вот, оказывается, я очень вовремя заделала крышу! Сегодня почти всю ночь шел сильный дождь, и я несколько раз засыпала и просыпалась под его стук по черепице, карнизам и подоконнику. Моя вторая ночь в Смитхиллсе. На этот раз я не слышала вообще ничего необычного и окончательно убедилась в том, что скрип половиц в первую ночь мне померещился. Либо это были крысы. Ненавижу крыс. Иногда мне думается, что лучше бы по дому разгуливали призраки, чем эти жуткие огромные грызуны. Сегодня я проснулась пораньше, напялила резиновые сапоги и старую куртку и отправилась в сад. Мне очень хотелось проверить связку ключей, которую я нашла вчера вечером, разгребая старые вещи в подвале. Мне хотелось проверить, подходит ли хоть один из этих ключей к дверям часовни. Мне просто необходимо было узнать, что находится внутри. При свете дня часовня уже не выглядела такой пугающей, как вчера вечером, когда я разглядывала ее из окна через завесу дождя. Ее маленькая крыша украшена девятью острыми шпилями, каждый из которых словно сплетен из темного кружева. Такой эффект создается благодаря многослойной лепнине на всех девяти башенках. В круглых окнах-муляжах застыли белые кресты, а чуть ниже расположены уже настоящие, такие же круглые окна, хранящие тьму. Чтобы подойти к двери, нужно подняться по каменным ступеням и пройти сквозь орнаментальные ворота с двумя узкими колоннами. А перед этим еще продраться через заросли можжевельника и, конечно же, постараться не утонуть в грязи. После ночного дождя почва в саду стала очень вязкой, напоминающей болотную топь. Но мои усилия оказались не напрасны! Один из ключей действительно был от двери часовни! Я надеялась увидеть, возможно, единственное, нетронутое никем место во всем Смитхиллсе, и мне это удалось. Стоило мне переступить порог, как я сразу поняла, что в часовне до меня никого не было уже очень много лет. Все дело в неповторимом запахе, который всегда хранят запертые долгое время помещения. Запах последнего мгновения их жизни, застывший в вакууме и уже начавший чахнуть и умирать. Запах застывшего времени. В нем смешались и сырость, и холод неизбежного угасания, запах влажного камня и гниющих досок, запах плесени и мха, давно увядших растений. Так пахнет прошлое, в которое все мы иногда попадаем, совершенно случайно касаясь ускользающих мгновений. Хитросплетение несбывшихся надежд, забытых желаний и миллионов потерянных «я», наших личностей, какими мы были когда-то и которыми уже не сможем быть никогда. Я долго стояла на пороге, вдыхая этот запах, ощущая себя взломщиком склепа, где покоилась история, которую мне уже никогда не услышать, а потом плотно закрыла за собой дверь. На мгновение я действительно испугалась, что дух этого места растворится в сыром уличном воздухе, а прошлое и настоящие смешаются и сотрут, уничтожат друг друга. Часовня сохранилась просто великолепно. Благодаря целым окнам внутри оказалось не так много пыли и грязи, как могло бы быть. С обеих сторон вдоль стен стояло по пять деревянных скамеек, а прямо напротив меня, в конце прохода возвышался алтарь. На нем стояло несколько фигурных подсвечников и какая-то медная церковная посуда. С алтаря на меня смотрело высеченное из камня распятие, а за самим алтарем я заметила дверь, ведущую в какую-то церковную кладовку или что-то типа этого. Когда я попыталась открыть дверь, у меня ничего не получилось. Ни один из ключей в моей связке не подошел. Конечно, я не думаю, что в кладовой хранится что-то интересное, наверняка это всего лишь небольшой склад церковной утвари. И все же… Я попыталась поискать ключ в самой часовне, проверила алтарь, каждую миску на нем, даже зачем-то заглянула под подсвечники. Ничего. Так и пришлось уйти с пустыми руками, потому что дольше оставаться там я не могла – с минуты на минуту ко мне должен был прийти водопроводчик. Сейчас, пока мастер занят своей работой, я растопила камин и согрела себе на огне немного чая. Ем печенье и пишу. Проверила почту уже раз десять. От Лиз пока ничего нет. 18:37 Не знала, чем себя занять, но не могла больше сидеть в доме и слушать бесконечный стук по трубам (он будит во мне безумного шизофреника), поэтому снова напялила сапоги и отправилась на прогулку. В часовню я на этот раз не заходила, а решила пройти чуть дальше, мимо беседки, в ту часть сада, куда я еще не забредала. Мне хотелось дойти до ворот и посмотреть, что находится за моими владениями (ого-го, звучит-то как!). Если верить карте, то там должен был быть какой-то пустырь. Я пробиралась через кусты, вдыхая терпкий и влажный можжевеловый аромат, ни о чем не думала и была сосредоточена лишь на том, чтобы не повредить себе лицо какой-нибудь веткой. Под ноги я почти не смотрела, поэтому не поняла, как так вышло, что я внезапно поскользнулась и полетела вперед, отчаянно пытаясь ухватиться хоть за один проклятый куст или дерево, но они, как назло, все вдруг словно расступились передо мной и попрятали свои ветки. Я шлепнулась в груду грязных листьев, поэтому не сильно ушиблась, но голова моя застыла в сантиметре от возвышающейся прямо из земли… могильной плиты. Святые выдры! Еще немного, и я раскроила бы об нее свой череп. А это, пожалуй, даже хуже, чем шизофрения. Я была в шоке. На территории Смитхиллса кто-то похоронен! Кошмар. Разве не для того люди изобрели кладбища, чтобы хоронить там покойников?! Не то чтобы я испугалась, скорее, разозлилась из-за того, что чуть не разбила себе башку. В ушах сразу зазвучал назидательный голос Лиз: «Ты идиотка! Я же говорила тебе быть осторожной и не шляться черт знает где! А ты чем занимаешься?!». Мне даже стало стыдно, словно меня поймали за каким-то непристойным занятием. Лиз, будь она неладна, умудрялась оставаться моей совестью даже на расстоянии. Сначала я подумала, что это могила кого-нибудь из тех стариков, что жили в Смитхиллсе последними, но быстро убедилась, что это не так. Могила была очень старой. В самом деле, очень-очень старой. Ей было не меньше семидесяти лет. Возможно и больше. Я долго корячилась, стоя на коленках и пытаясь разобрать истершиеся надписи на камне, и нашла только одну дату – 1900. Что это – год рождения или год смерти? В любом случае, могила действительно древняя. И мне чертовски, безумно, нестерпимо хотелось узнать имя человека, который был в ней похоронен. Но ничего не получилось. Имя, если оно там когда-то и было, бесследно стерлось. Но дальше было еще интереснее… Плюнув на могилу (не в прямом смысле, разумеется!), я отправилась дальше и добралась наконец до задних ворот. Они были заперты на тяжелый висячий замок, но, к счастью, я взяла с собой связку ключей, и один из них оказался как раз от ворот. Пустырь. Сначала я подумала, что передо мной действительно пустырь, заросший высоченной травой. Но пройдя чуть вперед, я начала замечать выглядывающие из-за травы кресты. Они торчали тут и там, в каком-то хаотичном порядке. Это были старые кельтские кресты, позеленевшие от облепившего их мха. Некоторые надгробия были вполне обычными. На двух я нашла небольших застывших плачущих ангелов. Боже мой, до чего же они были жуткими! Потемневшие от дождей, облупившиеся, они были похожи на больных какой-то отвратительной кожной болезнью. Всего я насчитала около двадцати пяти могил. Вполне себе кладбище. Давно забытое, но не переставшее от этого быть кладбищем. Таким образом, по соседству со мной покоятся двадцать пять трупов, точнее, двадцать шесть, если считать того, что лежит на территории сада. И меня мучает только один вопрос… Как сделать так, чтобы Лиз не узнала об этом? Самой мне все равно, абсолютно все равно, будь там хоть двадцать шесть, хоть сто двадцать шесть покойников. Я люблю кладбища, люблю красивые старинные могилы, люблю покой и уединение этих мест. Я люблю готику. Я пишу мистические романы, в конце концов! Но Лиз придет в ужас от такого моего соседства. Она тоже любит готику, но не любит, когда готика оказывается слишком близко ко мне. Скажем так, она не любит, чтобы я погружалась во что-то мрачное слишком надолго. Поэтому Лиз всю жизнь была занята тем, что тормошила меня, надеясь таким образом отвлечь от всевозможных неприятных депрессивных мыслей и отодвинуть на время мои приступы безумия. А приступы безумия случались со мной частенько… Нет, конечно, я не буйная сумасшедшая, и под «приступами безумия» подразумеваю свою психологическую отстраненность от реальности, погружение в мир мрачных фантазий, видений и галлюцинаций. И Господи, если Лиз узнает, что я живу в таком жутком местечке, она начнет не на шутку волноваться за меня. Нужно ли мне скрыть от нее свою находку? Ведь я обещала, что между нами не будет тайн, что я буду продолжать рассказывать ей обо всем… И пока я размышляла, что же мне делать, Лиз, словно угадав, что я о ней думаю, написала мне сообщение в скайп. У нас с ней это часто бывало. Телепатия двух людей, которые очень хорошо знают друг друга. Lizzy Fly 19:21 Это ты сейчас в онлайне или призраки? Francesca Farrell 19:21 Конечно я!!! Lizzy Fly 19:22 А кто это «я»? Представьтесь, пожалуйста. Лиз, как всегда, была в своем репертуаре. Главный тролль в моей жизни. Беспощадный тролль. Иногда я даже обвиняла ее в том, что это она своими бесконечными шутками довела меня до безумия. Лиз всячески издевалась надо мной, начиная с пятнадцати лет, я в буквальном смысле выходила из себя от ее приколов. Уже позднее я узнала, что таким образом Лиз флиртует со мной. Довольно странный способ ухаживать за девушкой, но такова уж Лиз – веселая, ироничная, с улыбкой встречающая неприятности. Возможно, именно это ее качество помогло ей столько лет прожить со мной и поддерживать меня все это время. Господи, надеюсь, сейчас она не флиртует?! Francesca Farrell 19:25 Я – это Фрэнки! Прекрати уже! Сколько раз повторять, что никаких привидений здесь нет?! И вообще, где ты была? Я уж думала, ты про меня забыла. Lizzy Fly 19:26 Да так… Ходила прокалывать сосок… Francesca Farrell 19:26 ЧТО?!!!!!!!! Lizzy Fly 19:27 Ну а что? Мы же расстались… Вот я и решила проделать в себе новую дырку. Больше ты мне не можешь это запретить… Francesca Farrell 19:28 Господи, ты что, серьезно это сделала?! В самом деле проколола себе сосок?! Lizzy Fly 19:28 Ахаха, ты попалась! :D Конечно, я этого не сделала! Во всяком случае, пока… Но могла бы! Francesca Farrell 19:29 Ох, Лиз! Когда-нибудь я придушу тебя! Lizzy Fly 19:33 Жду с нетерпением. На самом деле я просто задержалась на работе. Клиентов сегодня была тьма. У меня уже глаза в одну кучу слиплись. Не могу даже думать о машинке… Так хотела закончить эскизы для тебя и свою картину, но сил на это уже не осталось. А у тебя там как делишки? Не начала еще книгу? Francesca Farrell 19:37 Ох, сочувствую… А какую именно картину ты хотела закончить, с викторианской красоткой или с монстром и розой? У меня нормально делишки. Занимаюсь уборкой и частично ремонтом. Книгу пока не начала, делаю заметки. Придумала кое-что офигенное про Ребекку, точнее про призрака, с которым ее сведет судьба, так хочу рассказать тебе, но не могу, а то читать будет не интересно. А еще ходила сегодня в часовню. Она очень красивая внутри, сохранилась прекрасно. Когда придешь ко мне в гости, я обязательно отведу тебя туда. Lizzy Fly 19:41 Я решила назвать эти картины «Красавица и чудовище». Монстра, как ты его называешь, я уже закончила. А вот красавица так и стоит с недописанным низом платья. Но чудовище мне очень нравится, сейчас, подожди, пришлю фотку… Аааааааа, вот вечно ты так, сначала кинешь мне какую-нибудь затравочку, а потом не рассказываешь, в чем дело, и мне приходится ждать, пока ты напишешь книжку!!! Круто, а я как раз хочу нарисовать девушку в церковном интерьере, думаю, твоя часовня мне в этом очень пригодится.)) Я перечитала ее сообщение и улыбнулась. «Красавица и чудовище». Прямо как мы с Лиз. Она всегда была красавицей, а я чудовищем. Мало того что больная на голову, так еще и мордой не вышла. Не совсем уродина конечно, но Лиз определенно могла бы найти кого-нибудь получше нескладной неуклюжей девицы в огромных очках и с волосами неопределенного мышиного цвета. Лиз деликатно называла меня блондинкой, но цвет моих волос всегда был скорее ближе к светло-русому. А Лиз… всегда была очень красивой и очень, скажем так, яркой девушкой. Яркой не только в переносном, но и в прямом смысле. За те четырнадцать лет, что мы были знакомы, она сменила цвет волос не меньше восьми раз. В последний год ее волосы были ярко-голубыми, и, пожалуй, этот цвет нравился мне больше всего. Лиз… в самом деле очень красива. У нее синие глаза, тонкие, немного изогнутые брови, которые придают ее лицу вечное насмешливо-кокетливое выражение, высокие скулы и полные губы, которые она красит ярко-красной помадой. Лиз любит сочетание красного и синего. Она любит контрасты. Для меня до сих пор остается загадкой, почему такая девушка выбрала меня. Возможно… как раз из-за своей любви к контрастам. Я открыла в отдельном окне фотографию новой картины, которую Лиз прислала мне. Я видела ее написанной наполовину, и теперь готовый результат поразил меня, лишил дыхания на несколько долгих секунд. Все дело было в глазах чудовища, в том, как он смотрел на розу, зажатую в его мощной мохнатой полуруке-полулапе. В том, сколько любви и одновременно боли было в этом взгляде. Я сообразила, что перестала дышать, и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь собраться с мыслями, ведь мне предстояло написать на картину отзыв, я знала, что Лиз ждет моей реакции. Обычно мне не составляло труда написать, что я думаю о чем-либо, писать мне всегда удавалось намного лучше, чем говорить. Но на этот раз даже писательский дар отказал мне. Его глаза… Они были живыми. И мне было очень больно смотреть в них, потому что мне казалось, что я вижу в их глубине свое отражение. В конце концов, я все-таки написала Лиз свои неуклюжие комплименты, и мы поболтали еще около получаса, прежде чем она ушла в душ. Я ничего не спрашивала у нее про Пеппи, но мне было интересно, сама не знаю почему, но очень интересно, начала ли Лиз поиски кого-то другого? Может, у нее даже есть кто-нибудь на примете? У Лиз всегда было много знакомых, друзей, много людей, которые крутились вокруг нее, восхищались ее татуировками или рисунками. Число ее фолловеров в инстаграмме уже давно перевалило за сто тысяч. Реальных поклонников, которые заходили в ее тату-салон, конечно же, было не так много, но они все равно были. И хотя Лиз дружила в основном с парнями, легче мне от этого не становилось. Не то чтобы я хоть раз подозревала ее в измене, нет… Я знала, что Лиз никогда не предаст меня, но я знала также и то, что если мы с ней когда-нибудь расстанемся, очередь из желающих с ней встречаться протянется от центра Лондона до самого Ричмонда. Потому что Лиз потрясающая. Красивая, необыкновенная, веселая, очень добрая, заботливая, талантливая и самое главное – не сумасшедшая. Не знаю, зачем я это пишу… Пора бы мне уже перестать думать о ней так часто. Господи, помоги мне перестать.