Scarlett

8:16 Проспала вчера весь остаток дня и всю ночь, а сегодня проснулась рано с острым ощущением собственной никчемности и опустошающего одиночества. Сразу же вспомнила про Скарлетт, которая, если верить ее словам, была такой же одинокой, как я, и решила ответить наконец на ее письмо. «Привет, Скарлетт. Прошу прощения за задержку с ответом – ко мне приезжала в гости подруга. Начну по порядку. Мне очень жаль, что у тебя не сложились отношения с родителями, и я тебя хорошо понимаю, потому что я со своими родителями практически не разговариваю. Они отвернулись от меня так же, как и все остальные, когда узнали про мою болезнь. Мои собственные родители боятся меня. Правда, странно? Но, к сожалению, бывает и такое. Хотя я даже не буйный шизофреник, кстати. И никого еще не покалечила. Люди избегают общения со мной, словно шизофрения передается воздушно-капельным путем. Да… для меня все это тоже долгая и печальная тема, и я пообещала себе лишний раз не думать ни о родителях, ни о бывших друзьях. Скарлетт…. Признаюсь честно, твоя история поразила меня. Я даже не думала, что ты настолько серьезно больна. Мне очень жаль. Извини, если этот вопрос тебе неприятен, и ты, конечно, можешь не отвечать на него, если не хочешь, но у тебя «болезнь бабочки» в тяжелой форме? И поддается ли она хоть какому-то лечению? Если я могу что-то сделать для тебя, чем-то помочь, не считая этой переписки, ты можешь без стеснения обратиться ко мне. А альбиносы, кстати, мне всегда нравились. Люди со светлыми волосами и светлой кожей – это моя слабость :) По-моему, это на самом деле очень красиво. А те, кто издевался над тобой, просто не могут постичь эту утонченную хрупкую красоту, не обращай на них внимания. Ты уникальна, и это прекрасно. А фиалковый цвет глаз, между прочим, самый редкий в мире! Мне кажется, это можно считать поводом для гордости, а? В общем, мне очень приятно, что ты доверилась мне и рассказала об этом. Конечно, это не станет преградой для нашего общения! Меня не пугают болезни, какими бы тяжелыми они ни были. Когда мне было десять, я несколько месяцев ухаживала за своим дедом, у него была последняя стадия рака. Это было тяжелое время, которое сильно повлияло на меня…. Но, как бы там ни было, после того, что я видела тогда, меня уже не просто напугать. Плюс я видела тяжело больных в психушках, и в этом тоже приятного мало, мягко говоря. Поэтому можешь спокойно говорить со мной о своих проблемах. Правда. Да, Смитхиллс мне очень полюбился, и я постараюсь навести здесь основательный порядок и не разочаровать тебя. Кстати, ты могла бы прийти ко мне в гости, если хочешь. Ведь если ты так любишь этот дом и бывала здесь раньше, ты, должно быть, скучаешь по нему и хочешь узнать, как он изменился изнутри. Я была бы рада принять тебя у себя, хотя интересную беседу пообещать не могу – для этого я слишком зажата. Ох уж эта история про призрак девушки…. Похоже, о ней знает весь Ричмонд и половина Лондона. Даже интересно, как и с чего вообще распространилась эта легенда. Я действительно находила в саду неизвестную могилу, возможно, она как раз принадлежит этой девушке. А может и нет, и люди просто придумали это, потому что призраки молодых девушек и девочек сейчас в моде. Практически ни один фильм ужасов без этого не обходится, и мода на них пошла из Японии от автора книг «Звонок» Кодзи Судзуки. Я знаю об этом, потому что много подобных книг прочитала и посмотрела уйму фильмов про призраков. Да я и сама про них пишу, такова уж моя тема. И нет, я не верю в существование призраков. А вот жизнь после смерти вполне допускаю. Я не верю лишь, что души мертвых бродят по земле и пугают живых. Это живые любят попугать друг друга, только и всего. Во всяком случае, мой опыт убедил меня именно в этом. Ну что ж, если ты действительно совершеннолетняя, да еще и старше меня, тогда все в порядке. Не то чтобы я против общения с несовершеннолетними, подростки по уровню развития бывают абсолютно разными. И я не перестала бы с тобой общаться, если бы ты оказалась несовершеннолетней, я просто знала бы, какие темы с тобой обсуждать не стоит, только и всего. Да, моя жизнь действительно была богата на путешествия, и все благодаря Лиз, которая постоянно подначивала меня на спонтанные поездки. Да, Лиз моя лучшая подруга со школы и… моя бывшая девушка. Мы расстались около месяца назад и решили остаться друзьями. Собственно, из всех, с кем я общалась до болезни, только Лиз меня не бросила и поддерживала все эти годы. И она очень любила таскать меня по разным городам и странам, она называла это «терапией смены обстановки». И это действительно шло мне на пользу обычно. Я вложила в конверт парочку полароидных снимков – Эйфелевой башни и Рождественской ярмарки в Париже. Мы были там два года назад, и это было… на самом деле потрясающе. Париж – волшебный город, он прекрасен в любое время года (правда, я видела его только весной и на Рождество). В мае он наполнен всевозможными цветущими растениями, которые свисают даже с балконов местных жителей. Сладкие запахи цветов мешаются с ароматами свежей выпечки и кофе. И когда мы с Лиз были там весной, мы больше всего любили прогуляться по тихим старым улочкам, зайти в кондитерскую и купить круассанов, пончиков с кофе и отправиться на пикник к Эйфелевой башне. Мы садились и могли любоваться ее великолепием бесконечно, точнее, до тех пор, пока у нас не начинали дико болеть шеи :D Той весной мы сразу после Парижа отправились в Канны. Купаться было еще слишком холодно, но зато мы устраивали долгие прогулки вдоль пляжа, любовались и дышали морем, а потом доставали из сумки хрустящие французские багеты и вино и смотрели закаты. Каждый день. Нам никогда не надоедало наблюдать, как солнце исчезает за горизонтом, окрашивая небо пурпурно-золотым. И если Париж – это город вечного праздника, многолюдный и веселый, то Канны напоминают о тихом вечере в кругу близких и любимых, дарят ощущение возвращения домой. Я в самом деле очень полюбила Францию. А их язык…. Это просто песня для моих ушей. Помню, я безумно любила, сидя в каком-нибудь кафе, прислушиваться к разговорам местных. Возможно, они разговаривали о какой-нибудь ерунде или вообще о чем-нибудь неприличном, но для меня это было как поэма, как самая прекрасная музыка. Лиз частенько посмеивалась надо мной тогда, якобы переводя то, о чем на самом деле говорят французы. И всякий раз, когда она видела, что я застыла, прислушиваясь к речи пары за соседним столиком, она говорила что-нибудь вроде: «Бьюсь об заклад, что сейчас он рассказывает о том, как его мерзкий кот нассал ему в тапки». Лиз вообще часто подшучивала надо мной, но путешествовать с ней было просто здорово. А фотографии, кстати, можешь оставить себе, у меня их еще много. И не стесняйся спрашивать про мои поездки, я с удовольствием тебе что-нибудь расскажу. А если бы ты зашла в гости, я бы даже показала тебе фото и видео на компьютере. О, я вполне понимаю твою любовь к бумажным письмам. Мне тоже они очень нравятся. В нашу эпоху электронных вещей и электронных воспоминаний осязаемые вещи становятся все более ценными с каждым днем. И да, электронная почта – это мгновенный обмен сообщениями. Письмо доходит до адресата в ту же секунду, как ты его отправляешь. Удобно, но напрочь лишено атмосферы. И не беспокойся, к головной боли я уже привыкла, это постоянный побочный эффект моих лекарств от шизофрении. Впрочем, кому я говорю про побочные эффекты…. У тебя лечение, должно быть, еще более тяжелое и выматывающее. Но, несмотря ни на что, я рада, что ты написала мне, и мы можем общаться. Береги себя. Фрэнки». 20:45 Весь день писала. Не письмо (его я уже положила в почтовый ящик), а книгу. Написала восемь страниц, что для меня просто жуть как много с моей-то черепашьей продуктивностью и вечными головными болями и помутнениями сознания. Но эти восемь страниц я даже не заметила. После приезда Лиз внутри меня словно прорвался какой-то блок, который не давал этой книге начаться. Я писала и смотрела на эскизы Ребекки, и мне сразу становилось легче услышать мысли моей героини, эти эскизы словно сближали нас друг с другом. Общение (если можно так сказать о несуществующих людях) с новыми персонажами всегда идет у меня немного туговато. Конечно, перед тем как начать книгу, я продумываю их характеры, в том числе и в развитии, но до тех пор, пока я не услышу их мысли, их речь, они так и остаются для меня персонажами, которых я вообразила, грубо вырезанными картонками. Они оживают только на страницах книги, с каждой главой обрастая новыми уникальными чертами характера, забавными привычками, воспоминаниями. Например, до того как начать писать, я и понятия не имела, что Ребекка не умеет плавать, а в детстве ее любимой куклой была фарфоровая Джесси, которой ее брат разбил одну руку. Я понятия не имела, что Ребекка не любит, когда другие люди подходят к ней слишком близко, и не знала, что голос ее немного хрипловатый, но от волнения ломается и становится очень тонким. А еще мне хотелось бы, очень хотелось бы, чтобы Лиз нарисовала также иллюстрацию второго главного персонажа моей истории – призрака, с которым Ребекка против воли подружится, пока будет пытаться помочь ему. Правда, тогда Лиз узнает слишком много спойлеров, и ей придется прочитать какую-то часть книги, чтобы проникнуться образами, но да ладно. В конце концов, это бывало уже не раз. Лиз всегда была моим первым читателем, в том числе и незаконченных книг. Сегодня она звонила мне. Мы поболтали совсем недолго, Лиз рассказала, как добралась до города, и как в поезде к ней пристал жуткий слепой старик, который все время хватал ее то за плечо, то за грудь (видимо, принимая ее за плечо) и утверждал, что на ней лежит страшное проклятие. Ох уж эта Лиз! С ней вечно приключается что-то подобное! Хочу постараться не спать сегодня как можно дольше, чтобы выследить Скарлетт. Она должна прийти за письмом, и на этот раз я ее поймаю (в переносном смысле). Мне просто интересно, как она, черт возьми, это делает! Как успевает и забрать письмо, и ответить на него, и в ту же ночь положить обратно в ящик? Вот вам и электронная почта…. Да Скарлетт работает ничуть не хуже! 23:52 Примерно час назад я сходила на улицу, убедилась, что мой конверт еще на месте, вернулась домой, выключила везде свет и села напротив окна с чашкой кофе. Пишу эти строчки с помощью света от телефона. Скарлетт еще не было видно, но какая-то пьяная парочка недавно прошла мимо моих ворот, остановилась, притихла, а потом заржала и отправилась дальше. 16 октября, 2016 года, понедельник 2:06 Не могу больше. Пошло все к черту. Мне надо поспать хотя бы два часа, иначе это плохо кончится. Поставлю будильник и постараюсь выследить Скарлетт ближе к рассвету… 5:06 Смотрю в проклятущее окно уже час. В четыре утра мое письмо по-прежнему лежало в ящике. Значит, Скарлетт все-таки еще должна прийти. Господи, ну зачем я это делаю? Страдаю какой-то ерундой! А могла бы спать…. Господи, как же хочется спать…. 6:30 Я не могу поверить в то, что произошло. И мне страшно. Я думала, что у меня ремиссия, я была уверена в том, что мне стало лучше, да и таблетки я принимаю регулярно…. Так как, как, мать вашу, это могло случиться?! В шесть мне настолько все осточертело, что я снова решила прогуляться к почтовому ящику, почти надеясь перехватить Скарлетт на улице. Но когда я заглянула внутрь ящика, я обнаружила там не свое письмо, а конверт от Скарлетт!!! Она уже ответила мне. Господи, неужели я совсем поехала? Как могло случиться такое, что в четыре утра мое письмо еще лежало на месте, а через два часа там уже появился ответ?! Ведь к ящику даже никто не приближался! Ни одной тени, ни одного пьяницы, вообще никого там не было! НУ НЕ БЫЛО!!! Неужели это я сделала? Забрала письмо и написала сама себе ответ? Неужели у меня правда раздвоение личности? Я слышала про шизофреников, которые могут говорить разными голосами, а бывают ли шизофреники, которые могут писать настолько разными почерками? Меня тошнит. Письмо Скарлетт я даже читать не стала. Мне нужно поспать, просто, черт побери, поспать. 13:21 «Здравствуй, Фрэнки. Я в высшей степени счастлива от того, что ты согласна продолжать нашу переписку! Признаюсь, я до смерти боялась, что после того, как я открою тебе свою тайну, ты почтишь неприемлемым для себя продолжать наше общение. Но после твоего письма я испытала невыразимое облегчение и радость. Я не ошиблась в тебе. И я признательна тебе за твое отношение до глубины души. Я нисколько не преувеличу, если скажу, что ты первый человек, который не испугался моего отвратительного дефекта. Мои отношения с родителями действительно были очень непростыми. В какой-то мере я могу их понять, ведь никто в здравом уме не пожелает себе такого ребенка, как я. А мои родители, хоть и стыдились меня и разрешали гулять только в саду за домом, все же заботились обо мне так, как могли. Они нанимали для меня лучших докторов и старались если не вылечить меня, то хотя бы облегчить мое состояние. Я понимала, что являюсь для них наказанием божьим, но, к счастью, родители мои были слишком набожны, чтобы попытаться избавиться от меня. Они несли этот крест, жалуясь разве что священнику, но мне от этого не становилось легче. Ведь я знала, видела и чувствовала всем сердцем, что они не любят меня. Что я досадная обуза для них. Они любили лишь мою старшую сестру, а после рождения моего младшего брата так и вовсе почти перестали разговаривать со мной. Прости, что утомляю тебя такой неприятной историей о своем детстве, возможно, мне просто хочется выговориться. До сих пор мне некому было поведать о своих печалях и трудностях. И я также очень хорошо понимаю, что чувствовала ты, когда родители отвернулись от тебя. Это печальная правда жизни, когда люди, которые должны любить тебя по одному лишь факту твоего существования, избегают смотреть тебе в глаза и никогда не говорят ласковых слов, которых жаждет любой ребенок. Даже если он уже вырос. Мне очень приятно твое беспокойство о моем здоровье, Фрэнки, но позволь тебя уверить, что тревожиться не о чем. Форма моей болезни не самая тяжелая, и в данный период я чувствую себя достаточно хорошо. Лечению «болезнь бабочки», увы, не поддается, но медикаменты позволяют сгладить симптомы, и я счастлива уже этим. Как бы там ни было, не волнуйся. Можно сказать, что сейчас в течении моего недуга наступил момент значительного облегчения. Ах, неужели тебе в самом деле нравятся альбиносы? Но даже если ты говоришь это исключительно из вежливости, я все равно бесконечно благодарна тебе. Не уверена, что понравилась бы тебе, если бы ты увидела меня вживую. Большинство людей пугались моей внешности. Моя кожа и волосы не просто светлые, они абсолютно и бесповоротно белые, и если я надевала белое платье, то люди принимали меня за призрака и приходили в ужас. Признаюсь, я любила иногда из вредности напугать гостей, приглашенных родителями. Ведь должны же были у меня быть какие-нибудь развлечения кроме того, чтобы ждать конца, правда? Сожалею по поводу твоего деда и всего, что тебе пришлось увидеть в детстве. Рак чем-то похож на болезнь бабочки, только смерть приходит намного быстрее. А ты как давно заболела? Прости, если мой вопрос покажется тебе проявлением бестактного любопытства. Ты, разумеется, имеешь право оставить его без ответа. Спасибо за приглашение в гости, ты очень добра. Возможно, однажды я воспользуюсь твоей щедростью и навещу тебя в Смитхиллсе, но пока я к этому еще не готова. Я слишком долго не общалась с людьми, и даже к общению по переписке мне нужно приспособиться. Когда я буду готова к личной встрече, я обязательно сообщу тебе об этом, а пока надеюсь, что ты простишь меня за отказ. О да, история о призраке девушки в Смитхиллсе без сомнения очень популярна. Признаюсь, я не думала, что подобные призраки сейчас в моде, я не увлекаюсь фильмами ужасов. Но, в конце концов, это же Англия, наш народ всегда любил призраков, и, наверное, каждый англичанин почитает своим долгом если и не встретиться с привидением лично, то познакомиться с тем, кто встречался. А твоя точка зрения весьма любопытна. Ты допускаешь жизнь после смерти, но категорически не веришь в призраков? Ты не веришь, что существуют души, не пожелавшие отправиться ни в рай, ни в ад, а решившие остаться на Земле по своей воле или просто потому, что не смогли уйти? И снова я приношу извинения за навязчивость, но как же ты пишешь книги о призраках, если сама не допускаешь их существования? Кстати, пока я ожидала от тебя ответа, я прочла одну из твоих книг – «Отблески лунного света». Она настолько цепко захватила мое внимание, что я не могла оторваться от чтения всю ночь, и к утру книга уже была дочитана. И я ощутила внутри себя такое холодное опустошение, ведь мне хотелось, чтобы эта история продолжалась вечно. Я не могла поверить, что Финч и Джессика расстались навсегда. Во всяком случае, в этом мире они больше никогда не встретятся. Признаюсь, тебе удалось поразить мое воображение, ведь я даже представить себе не могла, что Джессика на самом деле давно мертва. Каково это – снова найти своего друга детства после долгих лет разлуки, а потом узнать, что он всего лишь призрак и прошлое уже никогда не вернуть? О, Фрэнки, я горько плакала в конце, так горько…. И прежде чем я начну читать твою вторую книгу, пожалуйста, скажи, мне следует подготовить свое сердце к очередному потрясению? И пожалуйста, прими мое искреннее сочувствие по поводу Лиз. Судя по всему, она очень хороший человек и хороший друг. У меня такого человека никогда не было, но я могу понять, как сильно ты любишь ее. И прости за мое бестактное предположение, но что-то подсказывает мне, что вы расстались как раз потому, что ты любишь ее слишком сильно. Я понимаю. И, конечно же, ты можешь ничего не говорить. Ах, Фрэнки, огромное тебе спасибо за фотокарточки! Я не могу оторвать от них взгляда! И твои истории просто волшебным образом дополнили фотоснимки, мне даже почудилось, что я уловила аромат свежей выпечки и цветов. А море… мне даже представить его сложно. Мое воображение не может охватить и воссоздать это чудо природы. Возможно, у тебя есть также фотографии моря? Я была бы счастлива, если бы ты поделилась со мной своей памятью о нем. Французский язык, вне всякого сомнения, прекрасен. Plaisir de l'amour ne dure qu'un moment, chagrin de l'amour dure toute la vie. Возможно, это удивит тебя, а возможно порадует, но я знаю этот язык практически в совершенстве. Изучила его самостоятельно, скучными долгими зимами, когда не могла гулять в саду. И если тебе интересно, то фраза, которую я употребила не про кота и тапочки. Это всего лишь красивое высказывание, для любого из нас значащее немало. «Удовольствие от любви длится лишь мгновение, боль от любви длится всю жизнь». Мое произношение, наверняка, не идеально, потому что с преподавателями я занималась немного. В основном я лишь читала и писала по-французски. И мечтала однажды отправиться во Францию, чтобы применить полученные знания по назначению. Но хоть моей мечте и не суждено сбыться, я все же искренне благодарна тебе за письменную экскурсию по Парижу и Каннам. Да, очевидно, электронная почта в самом деле очень удобна, но как ты могла заметить, я и так отвечаю на письма достаточно быстро. У меня есть свой особый, скажем так, секрет. Ты же можешь писать с удобной для тебя скоростью и оставлять письма в ящике в любое время, а я буду забирать их тогда, когда удобно мне. Я глубоко убеждена, что такой обмен сообщениями придаст особый оттенок старины нашим отношениям. Я верю, что в этом что-то есть, а ты? И еще раз спасибо за то, что согласилась продолжать нашу переписку и любезно пригласила меня в гости. Уверена, мы с тобой сможем по-настоящему подружиться. Читать твои письма для меня одно удовольствие. А, кроме того, у нас действительно много общего. С наилучшими пожеланиями, Скарлетт». Я сошла с ума. Господи…. Нет, конечно, я и была сумасшедшей, но на какое-то короткое время я поддалась блаженному убеждению, что теперь со мной все в порядке. Господи, в который раз я уже так обманываюсь? Скарлетт говорит, что прочла «Отблески лунного света», как раз ту книгу, которую я так и не смогла найти, когда разбирала вещи. Я читала ее письмо, сидя за столом у себя в кабинете, и, закончив читать, повернула голову в сторону моей второй книги «Остров из пепла». А вместо нее увидела пропавшие «Отблески лунного света». Обе мои книги теперь были на месте. Не знаю, сколько я пялилась на них. Наверное, минут двадцать, а может и все сорок. Я думала, что у меня сердце остановится от ужаса. Я специально перечитала весь свой дневник с того момента, где писала, что не могу найти эту книгу. Подумала, что, может, я ее все-таки нашла, положила на стол, а потом забыла. Но нет. Если бы я действительно ее нашла, я бы об этом написала. Это для меня важно. Я не могла не написать. Но каким образом она тогда здесь оказалась? И почему она вернулась как раз после того, как Скарлетт закончила ее читать? Не может же такого быть, что она прокрадывалась ночью ко мне в дом, чтобы стырить книжку, а потом положить ее на место? Конечно, от галоперидола я очень крепко сплю и вряд ли бы услышала, если бы по дому ходил мамонт, но ведь все это отдает каким-то бредом, разве нет? А после того, что произошло сегодня ночью, после того как Скарлетт благодаря своим «секретным способностям» ответила на мое письмо уже через два часа и незаметно проскользнула два раза к почтовому ящику, я уже начинаю сомневаться в ее существовании. Но даже если она – плод моего воображения, даже если я переписываюсь сама с собой, я все равно не смогла бы так быстро ответить самой себе. Письмо просто гигантское, а я всегда писала очень медленно. Я даже думаю медленно, особенно когда хочу спать. Нет. Этого не может быть. Всего этого не может быть. Любой вариант кажется мне абсолютно безумным и неправдоподобным. Господи…. Нужно ли мне рассказать обо всем этом Лиз? И нужно ли мне рассказать об этом доктору Робинсон, когда я поеду к ней на прием? Лиз была права. Мне не стоило переезжать сюда.