Scarlett

12:06 Дождь такой сильный, что, кажется, вот-вот пробьет крышу или оконное стекло. Скарлетт обещала заглянуть ко мне после обеда, поэтому я постараюсь успеть описать нашу прошлую встречу. Вчера Скарлетт навестила меня пораньше, когда я еще не легла спать. Я сидела в спальне и перечитывала при свете настольной лампы последнее письмо от нее. То, которое я получила в тот день, когда Лиз рассказала мне «правду» о Скарлетт, и на которое я так и не ответила. Это было очень длинное и интересное письмо, оно вызвало во мне много эмоций при первом прочтении, и, глядя в окно поезда на мелькающие придорожные деревья, я скорее мечтала написать ответ. Мне было что сказать тогда, особенно о том, что Скарлетт хотела покончить с собой. Сейчас же я… сомневалась, что осмелюсь заговорить с ней об этом. Я только начала перечитывать письмо во второй раз, когда Скарлетт снова материализовалась рядом со мной на кровати. Я, конечно же, подпрыгнула и уронила конверт и письмо на пол, хотя и была готова к появлению девушки. - Господи, Скарлетт, не делай так больше! – простонала я. – Из-за тебя я стану заикой! - Извини, - она улыбнулась, и в этой ее улыбке я не уловила ни намека на сожаление. Неужели всем призракам действительно больше всего нравится пугать людей? – Но как же мне тогда появляться, чтобы ты не пугалась? - Ну… ну… не знаю! Можно в дверь, например, постучать! - Хм… - Скарлетт задумалась. – А ведь и правда. Люди так делают. - Вот именно, делают! И стучать в дверь – это одно из самых прекрасных человеческих качеств! Скарлетт рассмеялась, и я снова расслышала легкое эхо в ее смехе, который, несмотря на необычное звучание, все же был приятен. - Ты такая забавная, Фрэнки! И так уж и быть – в следующий раз я постучусь в дверь и войду по-человечески. Это может быть даже интересно… после стольки-то лет! - Спасибо… - я почувствовала легкое смущение и поспешила поднять упавшее письмо. – Прости… Я так и не ответила на него, - я аккуратно свернула пожелтевший лист и положила его в конверт. - Ничего, - она покачала головой, глядя на меня все с той же дружелюбной улыбкой. – Ты можешь высказать свои мысли прямо сейчас, если хочешь. Я заметила, что у Скарлетт сегодня другая прическа. Ее густые белые волосы были убраны наверх и уложены в замысловатые завитки (я никогда не носила длинные волосы и понятия не имею, как такие штуки называются). С этой прической Скарлетт выглядела более элегантной и менее пугающей. Я задумалась: «Неужели призраки меняют прически, и как они это делают?», но тут же одернула себя, потому что письмо Скарлетт требовало более серьезных ответов, чем мой дурацкий вопрос про волосы. Я села по-турецки. И начала с наиболее безопасной темы: - Мне очень приятно, что мои книги впечатлили тебя. Ты много хорошего про них написала. Спасибо. - Нет, Фрэнки. Это ты написала прекрасные книги. Я… действительно плакала. Хотя, думала, что не умею. Нет, конечно, у меня не текли слезы, это физически невозможно, но я… все-таки плакала. Я снова смутилась и начала теребить заусенцы на своих многострадальных ногтях. Когда я нервничаю, я всегда либо отрываю заусенцы, либо кусаю губы. И то, и другое ужасно. И довольно больно. - Для меня большая честь, что ты приехала в Смитхиллс, чтобы писать здесь свою следующую книгу, - продолжала Скарлетт. – В моем доме еще никогда не проживали писатели, тем более, такие талантливые. И… кстати, как продвигается твоя новая книга? Я, должно быть, здорово мешаю тебе писать ее своими полуночными визитами. - Если честно… то не очень продвигается, - я вздохнула, все еще стесняясь поднять голову и посмотреть на Скарлетт. – Она действительно немного застопорилась, когда ты начала… ну… - Запугивать тебя? – спокойно подсказала Скарлетт. - Угу. Но… это ведь в прошлом, поэтому… уверена, что скоро смогу продолжить писать. - Может, я могу как-то помочь тебе вернуть вдохновение? - Можешь, наверное. Если не будешь появляться в моей комнате без предупреждения, и если продолжишь… просто рассказывать мне о себе. - О, ну это я могу осуществить! Легко и с радостью! – она хихикнула, и я наконец-то набралась решимости взглянуть в ее пурпурные глаза. Мы помолчали немного, улыбаясь и глядя друг на друга, а потом Скарлетт спросила: - Ну, что еще обо мне ты хотела бы узнать? Не робей, Фрэнки, спрашивай. - Лиз хочет узнать, постигнет ли тебя наказание, если ты убьешь кого-нибудь, будучи призраком, – вдруг выдала я. Наверное, это было от нервов и смущения. Иначе никак не объяснить, зачем я задала Скарлетт этот дурацкий вопрос! Ее изящные светлые брови на мгновение взлетели вверх от изумления, а потом Скарлетт мягко рассмеялась: - Лиз в своем репертуаре! – воскликнула она. – Можешь передать ей, что я понятия не имею, накажут меня или нет. Потому что я никогда никого еще не убивала, чтобы проверить. Возможно, за мной спустится сам Дьявол и утащит в Преисподнюю, однако… осмелюсь предположить, что ничего подобного не случится. Прошло столько лет… Уверена, что и Бог, и Дьявол уже и забыли о моем существовании. Впрочем… эта часть моего ответа Лиз вряд ли понравится, да? Я усмехнулась: - Это уж точно! – но при мысли о том, что Скарлетт никого не убивала, я испытала противное трусливое облегчение. Когда же я перестану, наконец, бояться ее? - Есть еще какие-нибудь вопросы? – Скарлетт оперлась одной рукой о постель и чуть откинула назад голову. Из-за ее длинного кружевного воротника показался участок белой тонкой шеи. - Есть… Один вопросик, - я помялась, но все же пересилила стыд и спросила: - Когда ты находилась рядом со мной, но я этого не знала… Ты случайно не... видела, как я… ну, переодеваюсь, например, или хожу в туалет? Скарлетт снова рассмеялась, еще громче, чем прежде: - Ах, Фрэнки! Ты такая смешная! У тебя вообще серьезные вопросы есть или только ребяческая ерунда? - Есть… Но ты сначала на этот ответь, - у меня уже горели щеки, но я продолжала упрямо стоять на своем. - Фрэнки-Фрэнки… - она улыбалась и пристально смотрела на меня. Глаза ее потемнели. – Ты думаешь, мне интересно подглядывать за тем, как человеческие существа справляют нужду? И твои неприличные, так сказать, места меня тоже совершенно не интересуют. Я смотрела на тебя только когда ты спала, это правда. Несколько раз смотрела, как ты завтракаешь. Но больше всего я любила наблюдать, как ты читаешь… Мне нравилось смотреть, как меняется твое лицо, когда ты улыбаешься чему-то в книге или смеешься, или грустишь… Ты… такая живая в эти моменты. Я была уверена, что мои щеки сейчас вот-вот воспламенятся, и уверена, что Скарлетт это видит, но все же спросила: - А мой дневник? Такой черный блокнот с резинкой… ты его когда-нибудь читала? - Да, - спокойно ответила Скарлетт. - Да?! – я опешила. Сердце так заколотилось, что я едва не задохнулась. - Да, - повторила Скарлетт без малейшего намека на угрызения совести. – Поначалу, когда ты только поселилась здесь, я довольно часто почитывала твой дневничок. Тогда я еще не собиралась вступать с тобой в контакт, мне просто было очень скучно, и я хотела получше узнать тебя как человека. Раз уж я позволила тебе поселиться в своем доме. К тому же… я давно не встречала людей, которые вели бы письменные дневники, как я когда-то. Но после того момента, как ты получила мое первое письмо, я перестала читать. Потому что искренне хотела подружиться с тобой, а друзья не читают дневники друг друга, не так ли? Но когда мы… поссорились, я снова заглядывала в твой дневник. Потому что обижалась на тебя и злилась. Тогда-то я и прочитала твою запись о том, что ты… подумываешь о самоубийстве. Плюс ко всему этому, ты была такая невыносимо грустная и страдающая, что я не могла продолжать тебя ненавидеть. Но этого больше не повторится. Я больше не суну носа в твой дневник, обещаю. - Даже если мы снова поссоримся? - Ну… - она закатила глаза и захлопала ресницами. - Скарлетт! Пообещай! Это очень плохо – читать чужие дневники! - Ну хорошо, - она снова примирительно улыбнулась. – Обещаю, Фрэнки. Больше не буду. Но все же… хорошо ведь, что я прочитала ту запись? А то, возможно, так и не простила бы тебя. Не осознала, что беспокоюсь за тебя. Конечно, возможно, ты это не всерьез писала, но все же… я бы не хотела, чтобы когда-нибудь ты задумывалась о самоубийстве даже в шутку. - Да… я… спасибо… за беспокойство. Я больше не буду об этом думать. Для тебя вся эта тема тоже, должно быть, довольно болезненная, ведь ты, я помню, писала в письме, что тоже… ну… - Да, - она кивнула. – Когда я была подростком, эти мысли буквально преследовали меня. Подростком и так быть весьма непросто, а уж если ты уродился альбиносом с неизлечимой болезнью, то и подавно… Я ясно осознавала, что скоро и так умру, и мне хотелось ускорить неизбежный конец, чтобы больше не страдать по непрожитой жизни, по всему, чего у меня никогда не будет. Но… - она вздохнула. – Несмотря на то, что я прожила после этого еще четыре года, наполненных мрачными мыслями, ненавистью к Богу и семье, а также постоянной болью, я все же рада, что не покончила с собой. Самоубийцам приходится очень тяжело. Они много страдают. А я… не хотела больше страдать. - Мне… очень жаль, - я не знала, что сказать, и боялась сморозить какую-нибудь глупость. - О, не стоит, Фрэнки. Все это было давно. Я уж и забыла о своих былых мучениях. Почти забыла, что значит чувствовать боль. Что значит чувствовать вообще. А так как существование в физическом теле было неразрывно связано для меня с постоянной болью и сильным дискомфортном, то я нисколько не жалела о том, что наконец лишилась этого тела. - Твои руки… тогда, в часовне, - я сглотнула. – Они так выглядели у тебя при жизни? - Да… - Скарлетт опустила взгляд, то ли расстроившись, то ли смутившись. – В последние месяцы перед смертью. Они были именно такими. Прости, что… показала их тебе. - О, нет-нет! Не извиняйся! Тебе нечего стесняться, Скарлетт. Если бы я увидела твои руки такими сейчас… я бы уже не испугалась, клянусь. - Клянешься? – она бросила на меня смущенный недоверчивый взгляд исподлобья. - Клянусь. - Спасибо. Но я все равно больше не хочу показываться тебе такой. Теперь, когда я вольна менять свой облик, в определенных пределах, конечно, я больше не хочу представать перед тобой монстром. - Ты вовсе не монстр. Ты просто болела. - Да, болела… И, к счастью, это в прошлом, - Скарлетт попыталась вернуть своему лицу беззаботное выражение, но я видела, что она все еще напряжена. - А каково это… умирать? – спросила я. – Это больно? Ты что-нибудь помнишь об этом? - Почти ничего, - она покачала головой. – Умирать – это почти то же самое, что и рождаться. Об этом моменте у нас остаются весьма смутные воспоминания в итоге. Только ощущение падения в темноту. Это не больно. Боли ты больше не чувствуешь. В сам момент смерти ее больше нет. Но это страшно немного. Все равно что прыгнуть с высокой башни. Ощущение невесомости, потому что ты больше не чувствуешь своего тела. А тело наше, оказывается, чудовищно тяжелое. - А что потом? – мне было так интересно, и я так волновалась, что в горле мучительно пересохло, но я не хотела отвлекать Скарлетт от ее рассказа и пить воду. - А потом… я не помню, - она нахмурилась на мгновение. – Когда я снова начала осознавать себя, я была уже на небесах. - И что там было, на этих небесах? Что ты видела? Почему тебе там не понравилось? - Ох, Фрэнки, это было так давно… Представь, что тебе нужно в подробностях вспомнить то, что произошло сто лет назад! Там было много людей. И много воды. Люди жили на островах, окруженных очень красивой водой. Им было там хорошо. Они встретились с теми, кого любили. А мне там было плохо. Я там никого не знала. И все, что я любила, вся моя непрожитая жизнь так и осталась на Земле. Поэтому…. при первой же возможности я сюда вернулась. - А Бога ты видела? - Нет. Его никто никогда не видел, - голос Скарлетт внезапно как будто затвердел, и я поняла, что про Бога с ней лучше лишний раз не заговаривать. - Скоро четвертое ноября. Послезавтра, - проговорила я с осторожностью. – Ты… писала, что это день твоей смерти. - Да… - Скарлетт вдруг совершенно неожиданно улыбнулась, словно мы говорили не о ее смерти, а о вечеринке в честь Дня Рождения. Возможно, в каком-то смысле так оно и было. – Моя сто семнадцатая годовщина. Это неплохо было бы отметить! Никогда ни с кем не отмечала свою смерть! Я усмехнулась: - Ты правда этого хотела бы? - А почему бы и нет? – ее глаза заблестели. – У меня ведь никогда не было настоящих праздников, если подумать… - Никогда?! – я поразилась. - Никогда. Только церковные праздники. Скучные. Я ведь жила в викторианскую эпоху, если ты забыла. Настоящее веселье тогда считалось дурным тоном и всячески порицалось пуританским обществом. - Ну что ж, - я улыбнулась. – Тогда я беру на себя подготовку твоего праздника. Я даже знаю, что тебе подарить! - Подарить? – ее глаза расширились от удивления, а губы приоткрылись. И она снова стала похожа на девочку, которой, очевидно, так и осталась в глубине души. – Ты действительно хочешь сделать мне подарок? Мне? - Тебе-тебе. Но ты должна пообещать, что завтра целый день не будешь заходить в мой кабинет. Я подготовлю для тебя сюрприз, и ты не должна его видеть, хорошо? - Хорошо! Ох, Фрэнки! Вот здорово! – и она хлопнула в ладоши, а я рассмеялась, сразу почувствовав себя свободнее рядом с ней. Семнадцатилетняя Скарлетт мне нравилась больше, чем ста тридцати трехлетняя. Однозначно. Мы поговорили еще немного о подарках, вечеринках, о том, какие праздники сейчас в моде, я рассказала Скарлетт о многих современных традициях, и она слушала с искренним интересом. А потом она пожелала мне спокойной ночи и ушла, договорившись о том, что придет завтра после обеда. А я… постараюсь успеть за сегодняшний вечер приготовить для Скарлетт обещанный сюрприз. Есть у меня одна отличная идея. И хотя я еще совсем плохо знаю Скарлетт, я почему-то уверена, что ей понравится. 19:44 «Тема: Сама не знаю Элизабет Флай <lizzy_yournightmare@gmail.com> Кому: francesca_farrell1987@gmail.com 3 ноября, 18:27 Привет. Фрэнки… Знаешь, весь вчерашний день мне было немного не по себе после нашей встречи, и сегодня я решила написать тебе. Чтобы извиниться. Я вела себя странно… И весь день думала, почему. А ночью, когда я лежала в мастерской и смотрела на пустые после отправки Красавицы и Чудовища мольберты, я вдруг поняла, что просто ревную тебя. И скучаю. За пятнадцать лет нашей дружбы я привыкла, что ты все время рядом и никуда не денешься. А тут… Впервые за пятнадцать лет ты вдруг так сильно заинтересовалась другим человеком. Я не была готова к тому, что ты встретишь свою Нимфу так скоро. И уж тем более я не ожидала, что она окажется мертвой! А помнишь ту дурацкую вечеринку у Барри? Я довольно часто ее вспоминаю в последнее время, сама не знаю, почему. Мы с тобой тогда еще не общались…. Нам только исполнилось пятнадцать. Я была жутко горда, что попала на вечеринку, устраиваемую взрослыми ребятами. И очень удивилась, когда увидела там тебя. Все напились и творили черт знает что, девчонки сосались со старшеклассниками. А ты не пила и просто смотрела в окно, в полном одиночестве. Думала о чем-то. Такая грустная… и этот твой взгляд, от которого у меня всегда сердце сжимается. Ну, ты знаешь. Этот взгляд, такой, как будто у тебя каждая клеточка тела, каждая вена, каждый мельчайший капилляр в сердце – все болит. И ты как будто слушаешь эту боль и молчишь, и ничего не пытаешься с ней сделать. И все. Тогда, именно в тот момент мне впервые захотелось обнять тебя. Жаль, что я на это не решилась. Побоялась нарушить твое одиночество. Я еще не знала, что влюбилась в тебя именно тогда. Вообще не знала, что влюбилась. Вплоть до девятнадцати лет… Ох и тупили же мы с тобой! XD Короче, Фрэнки… Зачем я пишу все это? Я и сама запуталась. И слегка напилась. Мне было так хорошо с тобой всю эту неделю в Смитхиллсе… Несмотря на то, что мы ругались, и ты злилась из-за Скарлетт, я все равно поняла, как сильно мне не хватало этого на протяжении месяца. И как мы пошли на рынок за всякой ерундой… Я успела так соскучиться по этим моментам. По тому, какой близкой ты можешь быть… Моя тоска по тебе еще хуже, чем по моим картинам. В моей душе образовалась пустота после отправки Красавицы и Чудовища, но я хотя бы знаю, что тот человек, к которому они улетели, будет любить их. Повесит их на стенку и будет пылинки сдувать. Любоваться ими. И от этого мне немного легче. А вот тебя отпустить мне тяжело, Фрэнки. Будет ли Скарлетт заботиться о тебе? Не сделает ли она тебе больно? Я не очень доверяю ей. Я только вижу, что она тебе очень нравится. Что ты переживаешь опыт, который всегда мечтала пережить. Словно твои книги оживают, и ты сама становишься их главным героем. И я рада за тебя. Но все равно не могу перестать переживать. Ревновать… Любить тебя перестать не могу. Прости меня. И можешь ничего не отвечать, если не хочешь. Только дай, пожалуйста, знать, что с тобой все в порядке. P.S. Ты говоришь, что понятия не имеешь, почему за все эти годы Скарлетт только с тобой попыталась вступить в контакт. А я знаю. Знаю, почему она выбрала именно тебя». 21:11 «Тема: Re: Сама не знаю Франческа Фаррел <francesca_farrell1987@gmail.com> Кому: lizzy_yournightmare@gmail.com 3 ноября, 21:03 Привет, Лиз. Я… не представляю, что и сказать. Хотя ты знаешь, что после всего, что мне пришлось пережить, удивить меня не так-то легко. Для начала – тебе не за что извиняться. Я понимаю, что ты за меня волнуешься. Мне и самой страшно начинать самостоятельную жизнь, и я совсем не такой ее себе представляла… Думала, что буду ходить за покупками по выходным, прогуливаться вечером по саду, писать в тишине и покое свою книгу. И, тем не менее, хоть мои планы и нарушило привидение, я все равно неплохо справляюсь с этой своей самостоятельной жизнью, а? Я очень хочу, чтобы у меня получилось, Лиз. Очень. Это правда важно для меня. А что касается Скарлетт… Она не моя Нимфа!!!!!!!!!! Ты, наверное, слышишь, как я ору?! Как она может быть моей Нимфой?! Она мертвая, если ты не забыла! И ей сто тридцать три года! Вот когда я заведу себе живую девушку, тогда и начнешь ревновать, ок? Да… конечно же, я помню ту дурацкую вечеринку у Барри. Ведь именно после нее мы наконец-то начали нормально общаться. А до этого всё стеснялись… Я помню, как ты на следующий день подсела ко мне в столовке и сказала: «Эй, привет, я видела тебя на вечеринке у Барри вчера, а еще ты сидишь от меня через две парты на химии. Меня зовут Лиз Флай». А я чуть не подавилась кексом, который ела, потому что подумала: «Господи, Господи, Господи, та крутая девушка с химии заговорила со мной, а я жру кекс». Я чувствовала себя такой дурой…. Мне так хотелось понравиться тебе, подружиться с тобой, но я не знала, чем смогу заинтересовать такую прекрасную, высокую девушку с фиолетовыми волосами, восемью дырками в ухе и с кольцами на каждом пальце. Я дико боялась опозориться! Поэтому была такой молчаливой в первые недели. И только потом, когда я поняла, что тебе действительно интересно, о чем я думаю, что ты не смеешься надо мной, я стала более открытой. Но я не переставала поражаться, почему именно со мной ты захотела подружиться. Ты смутилась, когда я спросила у тебя об этом, и сказала: «Ну, ты просто классная». А я себя классной не считала, поэтому не знала, что и думать. Ты никогда не рассказывала, что на той вечеринке у Барри тебе хотелось обнять меня… Я… даже не подозревала, что уже тогда вызывала у тебя подобные чувства. Я помню, что тоже видела тебя там. На тебе были черные кожаные штаны и футболка с изображением виселицы. Ты была в компании двух своих одноклассниц. А я… даже смотреть в твою сторону стеснялась и старалась сделать вид, что меня там нет. Я часто старалась сделаться незаметной. Ты говоришь, что я была грустной… А я даже не помню, о чем думала тогда. Возможно, мне просто было одиноко. Я… тоже скучала по «нашим» моментам. И пока ты была в Смитхиллсе, я все время думала: «Ну вот, совсем как раньше. Как будто ничего не изменилось. Так хорошо». Я не буду лгать, что не скучаю, что мне легко без тебя, что я не хотела бы вернуть все назад. Потому что хотела бы. Но это невозможно, прости меня, Лиз. В одну реку не войдешь дважды, ты ведь и сама это знаешь. У наших отношений уже было много вторых шансов. И третьих. И так далее. И ничего из этого не вышло. Потому что я никогда не изменюсь, и потому что со временем мне станет еще хуже. А ты не должна быть мученицей, Лиз. Никто не должен. Я счастлива, что ты продолжаешь поддерживать меня. Большего и не нужно. И пока я в относительно здравом уме, ты меня не потеряешь, как своих Красавицу и Чудовище. Ты всегда будешь знать, где меня найти. Но пожалуйста, живи дальше. Я очень прошу тебя, сделай это, если любишь меня. Фрэнки». Написала письмо и чувствую себя такой опустошенной, что хочется просто лечь спать и больше ничего не делать. Лиз… выбила меня из колеи. Я никак не ожидала, что она снова заговорит о своих чувствах. Хотя… могла бы и догадаться. По тому, как Лиз радовалась возможности пожить со мной целую неделю, и даже мысль о том, что я окончательно чокнулась, не мешала ей радоваться. По тому, как она напилась тогда и порезала палец. По тому, как ревностно наезжала на Скарлетт, и как обнимала меня ночью. Она жалеет, что поддалась на мои уговоры о расставании. Жалеет, что пошла на поводу у собственной усталости. Сейчас, когда она достаточно от меня отдохнула, ее чувства снова вспыхнули, но я-то знаю, что опять все испорчу. И я не хочу этого. Даже крошечную надежду дарить ей не хочу, чтобы потом не отнимать. Я могу дать ей только покой. Лиз и так слишком много потеряла из-за меня. В конце концов, это именно из-за меня она уже пять лет не разговаривала со своей семьей. Из-за меня реже встречалась с друзьями. Я почти превратила ее в затворницу, какой сама всегда была. А ведь Лиз не такая. Она любит шумные вечеринки, посиделки с приятелями, громкую музыку, любит ощущать жизнь на полную катушку. А со мной… она и забыла, что это такое. Я как будто хоронила ее заживо. Но… хватит думать об этом. Хватит, Фрэнки! Тебе сегодня еще нужно закончить обещанный сюрприз для Скарлетт. Кстати, она приходила ко мне после обеда. Я читала книжку у себя в спальне, когда услышала тихий стук в дверь. Осторожный такой и в то же время нетерпеливый. Я заулыбалась и крикнула: - Войдите! И Скарлетт открыла дверь и вошла, а точнее… вплыла в мою комнату. Совсем как тогда, в коридоре, когда она плыла по воздуху в сторону ванной. - Ну как, теперь лучше? – спросила Скарлетт, ухмыляясь и явно гордясь собой. - Да, намного, - похвалила я. – Но было бы еще лучше, если бы ты не только стучала, но и входила по-человечески. А не плыла, как привидение. - Но я и есть привидение! – она нахмурилась. - Да, конечно, но разве ты не помнишь, как ходить? - Помню… вроде бы, - ее лицо приняло озадаченное выражение, и меня это позабавило. - Тогда, может, еще раз попробуешь? Постучишь, а потом войдешь. И дойдешь ногами до моей кровати. - Ладно, - буркнула она обиженно и вышла из комнаты… прямо сквозь дверь. - Скарлетт! Ну мы же договорились! - Ладно-ладно! Больше не буду, - проворчала она из коридора, а потом вновь постучалась, повернула дверную ручку и вошла. На этот раз вполне по-человечески. Немного неуверенно, но все же. Я слышала звук ее шагов, совсем тихий, но почему-то он безумно мне понравился. - Теперь ты довольна, человечишка? – Скарлетт одарила меня высокомерным взглядом, и я не выдержала и расхохоталась, рискуя навлечь на себя ее страшный гнев. Но вместо того чтобы разгневаться, Скарлетт рассмеялась тоже. Мы почти не говорили ни о чем серьезном. Скарлетт любопытствовала, как продвигается подготовка сюрприза для нее и намеками всячески пыталась вызнать, что я задумала. Я не уставала поражаться тому, как время обошлось с ней. По земным меркам ей было сто тридцать три года, но когда она выспрашивала у меня о подарках, ей вряд ли можно было дать больше пятнадцати. Скарлетт могла быть такой разной, в ней словно жило несколько личностей, как бы странно это ни звучало. В ней жив был ребенок, которому в детстве не хватило ласки, веселья, не хватило самого детства. В ней жив был подросток, обозленный на весь мир, на Бога, на несправедливость жизни, которая сделала ее уродом в глазах собственных родителей. В ней жила и тихая, молчаливая и примирившаяся со своей участью Скарлетт, мертвая Скарлетт, наблюдающая за сменяющимися поколениями жильцов Смитхиллса, наблюдающая за его постепенным угасанием. Она словно вобрала в себя жизни всех этих людей, реальных людей и людей выдуманных – персонажей книг, которые она прочла в попытке постичь те стороны нашего бытия, которые ей никогда не были и никогда не будут доступны. Скарлетт могла быть такой разной. И это увлекало меня, поражало меня, разжигало любопытство писательское и просто человеческое, когда очень хочется узнать кого-то, кто тебе симпатичен, получше. Я была очень рада, что Скарлетт пришла ко мне.