Scarlett

20:42 У меня получилось! Получилось! Получилось! Порадовать и впечатлить Скарлетт получилось. И это… такое удивительное, такое теплое чувство. Я не помню, когда в последний раз испытывала его. Я привыкла к тому, что от меня одни проблемы, что я не могу ничего хорошего сделать, а все хорошее, что я сделать пытаюсь, оборачивается сплошным разочарованием. Поэтому, когда мне удалось устроить для Скарлетт тот праздник, о котором она и мечтать не могла, внутри меня… как будто что-то открылось. Даже не знаю, вот открылось и все. Точнее слова не подобрать. Как та шкатулка, которую я находила на чердаке Смитхиллса. Петли на ее крышке заржавели, и когда я тянула ее вверх, крышка отходила лишь на полсантиметра, а потом застревала и издавала жалобный скрипучий звук. Я забрала шкатулку на кухню и капнула на петли немного оливкового масла. И только после этого она наконец послушалась и тяжело, с болезненным звуком, но все же открылась. Мне тоже было больно. И до сих пор больно немного. Потому что я не думала, что могу быть для кого-то полезной. А оказалось, что могу… Скарлетт так искренне благодарила меня, что я подумала… Господи, это так глупо, конечно, но я подумала, что в моей жизни все-таки есть еще какой-то смысл. Утром я сходила в магазин, чтобы купить воздушные шарики и другие украшения для вечеринки. А также маленький праздничный торт под названием «Красный бархат». Сам торт был облит чисто белой глазурью и украшен красными розами. Я подумала, что Скарлетт он подойдет. Хоть она и не сможет его съесть, конечно же, но какой праздник без торта? Обед я пропустила, потому что занималась украшением своего кабинета, чтобы успеть к четырем часам. Мы договорились, что Скарлетт придет именно в это время и будет ждать под дверью. Успела я как раз вовремя и без пяти четыре повесила последний шарик на ручку двери. Кабинет заметно преобразился. Помимо пятидесяти шариков его украшали гирлянды, которые я развесила на книжных шкафах и огромная растяжка «Поздравляю!». Тортик, бумажные стаканчики и чай я поставила на свой письменный стол. Там же, в вазе, расположился и букет из десяти белых роз. Мне особенно нравилось, как они сочетаются с тортом и не терпелось, чтобы Скарлетт тоже это увидела. Я вышла из кабинета, чтобы подождать ее в коридоре. Скарлетт опоздала на две минуты. И очень удивилась, что я жду ее там. - Я думала, ты будешь в кабинете, и мне снова нужно будет стучаться, - произнесла она со своей такой забавной озадаченной интонацией. Я заметила, что на ней надето другое платье. Темно-красное с открытыми плечами и руками. Прическа тоже немного изменилась. Волосы по-прежнему были забраны наверх, но лицо на этот раз обрамляли завитки кудрей, которые придавали Скарлетт слегка задорный и кокетливый вид и как будто делали ее моложе. Она была похожа на юную девочку, впервые пришедшую на бал для взрослых. Я не удержалась от комплимента: - Очень красивое платье. И прическа. Тебе идет. Скарлетт на мгновение нахмурилась, словно не зная, как реагировать на похвалу и ожидая какого-то подвоха, но потом лицо ее разгладилось, и она произнесла с достоинством: - Благодарю. Понятия не имею, во что приличествует облачаться на современных приемах… или, как ты сказала? Вечеринках? В любом случае, я решила одеться поприличнее. При жизни лишена была возможности носить это платье, так хоть… сейчас, - и она улыбнулась, осторожно и как бы извиняясь за то, что вырядилась. - Прекрасный наряд для вечеринки, - одобрила я. – А теперь пора показать тебе мой сюрприз. Ты готова? - Полагаю, что да. - Отлично. Тогда я попрошу тебя кое о чем… Даже не знаю, как и выразиться… М-м-м… - я долго мялась под вопросительным взглядом Скарлетт, но наконец разродилась фразой: - А ты можешь ничего не видеть? - Ничего не видеть? Как это? – она продолжала непонимающе смотреть на меня. - Ну, закрыть глаза и перестать видеть. Можешь? - Могу. Только глаза для этого закрывать не обязательно. Достаточно просто захотеть, и зрение отключится. Глаза у меня все равно не настоящие, своей физической функции они давно не выполняют. Я не совсем поняла, как это возможно, поэтому попросила, чтобы Скарлетт все равно закрыла глаза на всякий случай. - Ну хорошо… Если тебе так будет спокойнее, - она пожала плечиками. - Отлично! Только пообещай не подглядывать, хорошо? Иначе сама себе весь сюрприз испортишь. - Ладно. Обещаю, - она вздохнула и закрыла глаза. А я, уже поняв, какой любопытной Скарлетт может быть, на всякий случай еще прикрыла ей глаза ладонями, не прикасаясь к ней. - Ох, наивная Фрэнки… - она хихикнула. – Да если я захочу, я увижу все даже через твои ладони. Я вижу сквозь стены. Ну это так, для информации тебе. - Вот черт! Но ты ведь можешь хоть ненадолго перестать быть такой… такой мертвой! - Я учту твое пожелание, - она рассмеялась. – Серьезно, Фрэнки. Не буду я подсматривать, обещаю. Мне никогда еще не делали сюрпризов… И конечно же, я не хочу этот момент испортить. Отворив дверь ногой, я велела Скарлетт перешагнуть через порог, а потом убрала свои руки от ее лица и разрешила ей открыть глаза. Скарлетт оглядела преобразившийся кабинет и с шумом выдохнула. Я стояла за ее спиной и сделала шаг вперед, чтобы видеть ее лицо. И его правда стоило увидеть. Я успела привыкнуть к тому, что даже испытывая смущение и стыд, Скарлетт старалась сохранить лицо, вести себя достойно и сдержанно. Возможно, этому научило ее пуританское время, в котором она воспитывалась, или же просто у нее был такой характер. Но в тот момент, когда Скарлетт увидела гирлянды, шарики, разноцветную надпись, цветы и торт, она совершенно растерялась, сбросила с себя маску легкого высокомерия, отринула попытки держаться с достоинством и сразу как будто расслабилась от этого. Ее лицо оставалось все таким же мертвенно-белым, но глаза вдруг стали ярче, и когда в следующую секунду она посмотрела на меня, у меня аж в груди все зашлось от этого взгляда. Я подумала: «Неужели это я сделала? Неужели я тому причиной?». - О… Фрэнки… - ее губы шевельнулись как-то невпопад, как будто отставая от произносимых слов. Как будто Скарлетт забывала, как правильно двигать ртом от волнения. – Когда ты… успела все это приготовить? Так… красиво… - последнее слово «красиво» прозвучало вообще откуда-то из глубины ее существа с тяжелым эхом, и ее губы при этом остались неподвижными. Скарлетт, очевидно, совсем устала изображать из себя человека. - Сегодня утром в магазин сбегала, - сказала я. – Вот даже торт тебе купила. Это глупо, я понимаю… Но. Так принято, в конце концов. Торт должен быть на любом празднике. - Это не глупо… - Скарлетт снова собралась с силами, на лице ее мелькнуло выражение мучительной сосредоточенности, которая далась ей как будто бы с болью, но зато к столу она подошла ногами, а не проплыла по воздуху. – Это совсем не глупо, Фрэнки… Я никогда не видела… такого красивого торта. И цветы… такие белоснежные… этот букет… он тоже для меня? - Угу. Там еще записка. Прочитай. Скарлетт протянула руку, коснувшись стеблей роз, и осторожно вынула привязанную серебристой веревочкой записку. Развернула ее и прочла вслух: - «Поздравляю с годовщиной смерти. И кто знает, возможно, все самое интересное у тебя еще впереди? Я рада быть твоим другом после смерти. Фрэнки»… - ее голос затих, но она продолжала смотреть на записку, словно та потрясла ее до глубины души. - Я выбрала белые розы… - проговорила я, не зная, чем заполнить образовавшуюся паузу и смущаясь. – Мне показалось, они похожи на тебя. Единственное различие – это отсутствие шипов. У магазинных цветов их нет. А ты… розочка с шипами. Скарлетт наконец улыбнулась и посмотрела на меня: - Спасибо, Фрэнки. Я счастлива, что выбрала именно тебя. В качестве своего посмертного друга. Для меня даже при жизни никто ничего подобного не делал… И цветов не дарил. Это так… прекрасно. Спасибо. - Но это еще не все. Я ведь пообещала тебе сюрприз. - А разве это был не сюрприз? – удивилась Скарлетт. - Сюрприз, но не весь. Я хочу показать тебе кое-что еще. Только сначала… вот это, - и я отправилась завешивать шторы. Мне повезло, потому что в кабинете, как и во всем доме, шторы были довольно плотными и тяжелыми, создающими не просто полумрак, а настоящую темноту. А так как на улице уже тоже начинало темнеть, в кабинете сгустилась та самая тьма кинозала, которая была мне нужна. - Фрэнки? Что ты делаешь? – забеспокоилась Скарлетт. – Мне воспользоваться своей способностью ночного видения или нет? - Нет, - я усмехнулась, в очередной раз поражаясь тому, какие у Скарлетт возможности. – Присаживайся на стул, пожалуйста. Я покажу тебе кое-что. – Я поставила стул сбоку стола, рядом с девушкой. Она нерешительно уселась на него. А сама я открыла стоящий на столе ноут, молясь о том, чтобы все сработало, и я не напортачила, как это часто со мной случалось (Лиз была права, что уж греха таить). Мой сюрприз заключался в следующем. Я приготовила для Скарлетт небольшой клип с фотографиями и видеозаписями Каннов и Парижа из наших с Лиз поездок. Под красивую инструментальную музыку. Лиз хоть и обвиняла меня в ретроградности, но такой клип даже мне было под силу сделать. Мне также повезло, что с собой у меня был проектор. Я частенько использовала его на презентациях своих книг, а в остальное время он валялся без дела. Но вот наконец пригодился. Обычно проектор подключала Лиз, но в этот раз я справилась и сама. Чем страшно гордилась, конечно же. А чтобы мой фильм было видно, я повесила на стену белую простыню, один конец закрепив за книжные полки, а второй – за раму картины. Когда луч света от проектора устремился в стену, Скарлетт спросила с любопытством, от которого ее голос сразу становился каким-то детским: - Мы будем смотреть картинки? Я знаю, что это. Проектор, да? Он показывает картинки. - Не только картинки. Сейчас увидишь. Помнишь, ты говорила, что тебе понравились мои фотографии моря и Парижа? - Да… - Скарлетт повернулась ко мне, лицо ее было взволнованным. – Ты покажешь мне еще свои фотографии? У тебя их много? - Очень много. Но я выбрала самые лучшие. И не только фотографии. Смотри. Заиграла тихая музыка, и зашумело море. Я решила начать клип с видеозаписи утреннего моря, сонного, предрассветного. Эту запись сделала Лиз, и мне очень нравилось, как ей удалось передать спокойствие окружающего пейзажа. Скарлетт выдохнула. Снова повернула ко мне голову: - Это то самое море? В Каннах? - Угу. - Этот звук… Эти вздохи… Так вот как оно звучит на самом деле… - и Скарлетт, пораженная, снова уставилась в экран. Ее губы слегка подрагивали. - Конечно, вживую все это намного прекраснее, - заметила я. - О, Фрэнки… Оно прекрасно в любом виде. И я… никогда ничего прекраснее не видела! А что за музыка играет? Как это возможно? - Да это я просто так добавила. Фоновая музыка. - Ты добавила? Как это? - На компьютере, - я снова смутилась. Скарлетт совершенно не представляла, как это возможно, а я не знала, как объяснить ей, чтобы не выглядеть хвастуньей. Видеозапись сменилась фотографиями – море на закате, морской берег, уходящий вдаль, прибрежная белая пена волн, гладкие камни, обласканные объятиями воды. - Вот это да… - снова выдохнула девушка. – Неужели ты сама этот фильм сделала? - Да там ничего сложного на самом деле. Правда. Да и фильмом это назвать нельзя, так… обычный клип, - я вконец смутилась. - Но это… потрясающе! Так красиво, Фрэнки. Клип шел приблизительно двенадцать минут, и на протяжении всего этого времени Скарлетт то и дело испускала восхищенные возгласы и вздохи, сжимала руки на груди, подавалась вперед, словно хотела проникнуть в оживающие картинки, войти в экран, погрузиться в такой реальный мир, где ей не доводилось бывать прежде. Да. Все-таки с подарком я не прогадала. Заканчивалось видео тем, как я сама иду по морскому берегу, улыбаюсь и машу в камеру. Лиз тогда снимала меня несколько минут, а потом наступила на какую-то колючку и долго ругалась неприличными словами, которые мне пришлось отключить. - Фрэнки… Как же это здорово! – Скарлетт поднялась со стула и встала в луче проектора, который сделал ее фигуру наполовину прозрачной и еще более призрачно нереальной. – Мне бы так хотелось обнять тебя, чтобы поблагодарить за этот дивный подарок! Ох, Фрэнки, какая же ты замечательная, мне так стыдно, что я дурно обращалась с тобой! Я просто... никогда раньше не встречала таких людей, как ты… Некоторое время я смотрела на ее мерцающую светом прозрачную кожу, а потом сказала: - Ты можешь снова ненадолго стать материальной. Если хочешь обнять меня. Это ведь несложно, правда? Сегодня ты заслуживаешь побыть хоть немного живой. Она улыбнулась, с такой болью, словно я уколола ее своими словами в самое сердце: - Ты такая добрая, Фрэнки. Но не нужно, пожалуйста. Если мы начнем, то уже не сможем остановиться. Мне лучше оставаться такой, какая я есть. Иначе я могу захотеть слишком многого. - Но мы совсем чуть-чуть, Скарлетт! Десять минуточек. Мне правда не жалко для тебя своей энергии. Я вон… торта поем, и силы восстановятся. Давай же! – я подошла к ней, улыбаясь, и Скарлетт усмехнулась, сдавшись. - Торта она поест… Ну ладно, Фрэнки. Но только десять минут. И снова, как и в прошлый раз, я ничего особенного не почувствовала. И когда Скарлетт стала материальной, я вывела ее из луча проектора, а она обняла меня за шею и положила голову на плечо. Мы молчали. Целую минуту, не меньше. А потом Скарлетт отстранилась и с такой же болезненной улыбкой произнесла: - Ты знаешь, сколько лет я никого не обнимала? - Сколько? - И я не знаю. Не знаю, - она покачала головой. – В нашей семье не принято было проявлять нежности и обнимать детей. Да и я… была больна. Прикосновения других людей причиняли мне боль. И уже потом… будучи мертвой, я часто наблюдала за тем, как люди обнимают друг друга. Я видела, что это им очень нравится. И я думала: «Каково же это? Что ты при этом чувствуешь?». А теперь знаю, - она улыбнулась мне. – Знаю, что чувствуешь. Чувствуешь, что ты больше не один. И я улыбнулась ей и снова обняла. Ее слова растрогали меня. Такие правильные слова. И так точно отражали то, что я сама чувствовала в тот момент. Я тоже больше не была одна. Я обнимала ее. Долго. И не знала, что сказать. А потому в конце концов спросила: - Торта хочешь? Она рассмеялась и отодвинулась от меня: - Фрэнки, я по-прежнему мертвая. И не могу есть торты. - Но ты же материальная! Даже маленький кусочек не можешь? - Я материальна, но только относительно меня самой и тебя, поскольку я пользуюсь твоей энергией. Для остального мира я по-прежнему мертвая. У меня нет пищеварительной системы. У меня не бьется сердце. Но я могу чувствовать, ощущать прикосновения, почти как живая, благодаря той энергии, которой меня наделила ты. Я как будто беру немного твоей жизни взаймы. Но я не стану полностью живой, до конца, никогда. Поэтому… поешь свой торт. За меня. Я ничего толком не поняла, поэтому взяла Скарлетт за запястье и потащила к столу с тортом. Как можно быть материальной, но не ощущать вкуса? - А ты когда-нибудь пробовала торт в таком состоянии, как сейчас? – спросила я, вооружившись десертной вилочкой. - Нет… Но Фрэнки, я точно знаю! Я не могу есть! Я погрузила вилку в красную кремовую розочку, оторвав один лепесток, а потом поднесла его ко рту Скарлетт. - Ну давай. Тебе разве самой не интересно, что ты почувствуешь? - Нет, я точно знаю, что ничего… Но я не дала ей договорить и мазнула красным кремом по ее губам. Скарлетт ничего не оставалось кроме как облизать его, сердито глядя на меня. Но уже через мгновение после того как крем попал к ней в рот, лицо ее изменилось. - Ну как? – поинтересовалась я. – Что ты чувствуешь? - Сладко… - отозвалась Скарлетт едва слышно, сама пораженная. – Я чувствую, что он сладкий… но с легкой вишневой кислинкой. Когда мама пекла пироги с вишней, у них был такой же вкус. Я… помню это. Я сковырнула еще один лепесток розочки и тоже попробовала его. Скарлетт оказалась права. На вкус он был терпко-вишневым. - Ну что, раз ты все чувствуешь, самое время попробовать остальную часть нашего торта, - я потянулась за ножом и тарелочкой, но Скарлетт вновь начала протестовать. Ее голос даже подрагивал от волнения: - Нет, Фрэнки, десять минут уже истекли! Я установила слишком сильную связь на этот раз, чтобы полнее прочувствовать объятие… Тебе может стать плохо, если это продлится еще дольше! - Но пока же мне хорошо. Давай. Маленький кусочек торта, и снова станешь привидением. Идет? Судя по виду Скарлетт, она испытывала страшные муки совести, но глаза ее по-прежнему ярко блестели. Ей хотелось поддаться на мои уговоры. Она была похожа на ребенка, который не мог устоять перед буфетом со сладостями, хоть и знал, что родители потом отругают его. Ей было стыдно. Но ей хотелось. Как ребенку. Я отрезала нам по небольшому кусочку и налила в бумажные стаканчики прохладный лимонный чай. Скарлетт попробовала торт, на этот раз по-настоящему. Очень медленно и осторожно она прожевала его, а потом несмело проглотила. Испуганно посмотрела на меня, словно случилось что-то непоправимое. Мы помолчали и подождали, что будет дальше. Но ничего не произошло. - Этого не может быть… - пробормотала она. – Это просто невозможно. - Ну, вот видишь, сегодня исполнилось сто семнадцать лет со дня твоей смерти, но ты до сих пор еще не все о себе знаешь. И не все можешь объяснить. - Нет, Фрэнки… У этого обязательно должны быть какие-то последствия. Вот только какие… - Ешь торт. И Скарлетт съела торт. Не забывая расхваливать его нежный вкус и аромат ванили и миндаля. - Я при жизни ничего подобного не пробовала! Просто невероятно! Я, конечно же, ела торты и намного вкуснее, но была очень рада, что Скарлетт понравилось. Когда мы поставили посуду на стол, Скарлетт наконец смогла осуществить свое намерение и разорвала нашу связь. И поначалу я снова ничего особенного не ощутила. Мы немного поболтали о современных сладостях, и в какой-то момент мой взгляд упал на остатки торта, и я тут же почувствовала комок легкой тошноты и довольно неприятную тяжесть в желудке. - Странно… - вслух заметила я. – Вроде съела всего ничего, а такое ощущение, что просто обожралась… - Плохо себя чувствуешь? – Скарлетт мгновенно обеспокоилась. - Да… Тошнит немного, - я поскорее отвернулась от торта и начала искать глазами, куда бы сесть. – Возможно, просто не стоило есть сладости на голодный желудок. - Ты постоянно ешь сладости на голодный желудок, - возразила Скарлетт. – Я ведь наблюдала за тобой, ты беспрестанно хрустела этим своим печеньем. Можно сказать, целыми днями лишь его и ела. Дело не в этом. Просто… ты, видимо, действительно поела и попила за двоих сейчас. То, что съела я, в буквальном смысле отразилось на тебе. - Ох… - я плюхнулась на стул. Не то чтобы я чувствовала себя уставшей или меня сильно мутило, но стоять я почему-то не могла. - А больше ничего? – спросила Скарлетт. – Голова не болит, не кружится? - Нет. Все нормально вроде, - я попыталась улыбнуться. – Да ты не переживай. Мы с Лиз часто наедались тоннами всякой гадости. Сейчас посижу немножко, и все пройдет. - О, Фрэнки, прости меня, умоляю! – обеспокоенная Скарлетт присела рядом со мной на краешек стола. – Мне не нужно было брать у тебя столько энергии и есть этот торт, прости… - Да перестань. Я сама тебя заставила. Но мне приятно конечно, что ты беспокоишься. - Я просто помню, каким ужасным может быть физическое недомогание… И хотя я не чувствовала его уже больше сотни лет, те мучительные часы боли, тошноты и головокружения так и врезались мне в память. Мне стало очень жаль ее, и я спросила: - У тебя вся кожа болела? Все время? Как же ты жила с этим? - Да. Практически вся кожа… - ответила Скарлетт, помолчав. – Чуть меньше – на лице. Оно страдало у меня меньше всего. А больше всего ранок было в местах соприкосновения с бельем и одеждой. Хоть я и носила всегда самые легкие ткани, они все равно создавали трение. Хуже всего было ночью. Днем я обычно двигалась очень осторожно, а вот во сне, когда уже не контролировала себя, могла слишком резко повернуться на другой бок, и тогда кожа часто рвалась, и я просыпалась от кошмарной боли. - Господи боже… - Да. Вот только Господу богу, похоже, было все равно, что я так мучаюсь, - голос Скарлетт вмиг отяжелел. – И мне пришлось научиться со всем этим жить. А точнее, существовать. Пришлось приспособиться. Но ничего… Все это уже в прошлом. И сейчас я больше за тебя переживаю, потому что кое-кто тут у нас еще живой…. – она улыбнулась мне, и голос ее снова смягчился. – Пойдем-ка, Фрэнки, в спальню, тебе нужно прилечь и отдохнуть. - О нет, я не устала! - Устала. Я же вижу. Ты устала от одной только подготовки этого замечательного праздника. И я никогда этого не забуду. Отдохни, и мы встретимся снова. И ты покажешь мне еще свои картинки, хорошо? - Конечно! С удовольствием! И мы пошли в спальню. Я прихватила с собой вазу с белыми розами, чтобы поставить их в комнате Скарлетт. Ее эта идея смутила и обрадовала, хоть она и старалась не подавать виду. Я поставила цветы на столик рядом с кроватью, а потом присела на постель, почувствовав, что ноги снова плохо слушаются. - Можешь лечь прямо здесь, я не против, - сказала Скарлетт. – Поспи немного, Фрэнки. С твоей болезнью переутомляться противопоказано. И если я доведу тебя до какого-нибудь очередного обострения, твоя Лиз выкопает мои косточки, посыплет солью и сожжет. Я рассмеялась. - А что, если она это сделает, с тобой что-нибудь случится? - Да ни черта не случится, - Скарлетт сложила руки на груди и улыбнулась. – Ни твоя шумная Лиз, ни кто-либо еще не в состоянии тягаться со мной. А теперь отдыхай, Фрэнки. Я буду неподалеку. Мои глаза слипались. Я моргнула раз, другой, моргнула еще раз – и Скарлетт уже не было. Когда я проснулась, в комнате окончательно стемнело. На часах – половина восьмого. От моего недомогания не осталось и следа, поэтому я спустилась на кухню, поужинала, выпила чаю и поднялась в кабинет, чтобы сделать эту дневниковую запись. Мне хотелось снова увидеть Скарлетт, но она не приходила, очевидно, решив дать мне отдых от своего общества в этот вечер. Зато, проверив почту, я обнаружила еще одно письмо от Лиз. «Тема: Re: Сама не знаю Элизабет Флай <lizzy_yournightmare@gmail.com> Кому: francesca_farrell1987@gmail.com 4 ноября, 16:44 Конечно, милая, я понимаю, как важно для тебя начать самостоятельную жизнь. И не то чтобы я сомневаюсь в том, что ты справишься, просто волнуюсь, ты знаешь. Я уже сто раз сказала, что волнуюсь :D Это тяжело. Мы были связаны так тесно, Фрэнки. Все эти годы, так тесно. И теперь мне отчего-то хочется, чтобы ты отчитывалась передо мной о каждом своем шаге. Я понимаю, что это полный бред. Но с тех пор как я лишилась возможности каждый вечер узнавать все твои мысли, все переживания, я как будто потеряла часть самой себя. Мысль о том, что ты живешь где-то без меня, до сих пор кажется непостижимой. Но я привыкну, Фрэнки, обещаю. И постараюсь поменьше тебя доставать :D Ну хорошо, Скарлетт не твоя Нимфа. Но она в твоем вкусе девушка, с этим ты спорить не будешь? И что с того, что она померла сто лет назад, пока она может становиться материальной хотя бы на короткое время, этого вполне достаточно, чтобы считать ее живой. Так что… Фрэнки, я бы не удивилась, если бы ты почувствовала к ней не только «научный» и писательский интерес. И я надеюсь, что когда это случится, ты не станешь от меня такое скрывать. Хах, я помню тебя и твой кекс в столовке XD Ты смотрела на меня с таким ужасом, словно я хотела тебя придушить.)) Но в конце, перед самым звонком на урок, ты все-таки немножко расслабилась и улыбнулась. Я не помню, что такого сказала тебе, что заставило тебя улыбнуться, я помню только саму улыбку. Я тогда, кажется, впервые увидела ее. Потому что в школе ты была то серьезной, то просто грустной. И я подумала тогда: «Господи, какая милая. Таких милых девочек просто не бывает в природе». Но ты была. Именно такой была. И мне сразу захотелось таскаться за тобой везде, оберегать тебя, заботиться. Кормить тебя кексами :D Ты тогда любила их еще больше, чем печенье! А теперь… Я больше не могу оберегать тебя. Кормить не могу. Не могу смотреть, как ты засыпаешь, чтобы только после этого уснуть самой. И мне так странно теперь. И хочется быть точно уверенной, что Скарлетт может позаботиться о тебе и не навредить. Хотя, ты, конечно же, скажешь, что и сама в состоянии о себе позаботиться. Я уже чувствую твою волну возмущения XD Но, Фрэнки, всем нам, всем обычным и вполне здоровым людям, нужен человек, который заботился бы о нас. Даже если мы супер-сильные-и-самостоятельные. Короче, передавай там Скарлетт привет. Возможно, я как-нибудь заеду в гости, чтобы нормально с ней поболтать. Она еще не ответила на те вопросы, которые я велела тебе ей задать? Не знаю-не знаю, Фрэнки, иногда мне кажется, мы сдались слишком рано. Точнее, я сдалась. Потому что ты не сдалась, ты просто отпустила меня. А я сдалась. Трусливо и подло. И я вовсе не считаю себя мученицей. Да, временами мне было очень тяжело, но я любила тебя тоже очень сильно. И я все чаще думаю о том, что это того стоило. Даже если бы в один кошмарный день ты бы окончательно ускользнула от меня, мне нужно было держаться обеими руками за то время, что было нам отпущено. И я… не понимаю, почему не сделала этого. Почему позволила тебе уехать, не понимаю. В тот момент мне казалось, что это нормально. Я даже не подозревала, что без тебя будет еще тяжелее, чем с тобой… Я… В общем, ладно, хватит. Не буду больше ныть, прости :) Я готова от всей души пожелать тебе счастья и успехов в твоей новой жизни. Но если однажды ты вдруг… передумаешь… я буду рада, если ты вернешься. Я никогда не откажусь от тебя, Фрэнки. Больше никогда. Прости. Я правда не понимаю, как так вышло. Ну все. Пора закругляться, пока я не наговорила еще больше. Ну, пока. Лиз».