Scarlett

19:34 Вчера почти весь день писала книгу и с болью выдала восемь весьма неплохих страниц, за которые мне не стыдно. Ну, пока что не стыдно. Вдохновение вернулось, и это радует больше всего. Пусть и пишется пока довольно медленно, потому что в процесс и ритм книги я еще не успела втянуться, но главное – что у меня снова появилось желание все это продолжать. Вечер провела со Скарлетт, она прочитала мою писанину и одобрила ее, а потом мы долго болтали о всякой бессмысленной ерунде и смеялись. Вот серьезно, сегодня я вообще не помню, о чем мы говорили. Помню только, что было дико весело, так весело, как мне бывало раньше, когда я еще могла напиваться. Я и правда чувствовала себя немного пьяной, и в результате вся наша болтовня потонула где-то глубоко в моем подсознании. Зато наш сегодняшний разговор я запомнила очень хорошо. В это субботнее утро я затеяла генеральную уборку. Вообще, бюджет позволяет мне нанять горничную для еженедельной уборки, но мне почему-то хочется заниматься этим самой. Раньше никогда не замечала за собой такой страсти к чистоте, и в старой квартирке убиралась в основном Лиз, потому что пока я опомнилась бы и вернулась к реальности, мы успели бы уже обрасти плесенью. Но сейчас регулярная уборка даже начала приносить мне удовольствие. Возможно потому, что мне действительно очень нравится Смитхиллс, и хочется, чтобы он выглядел живым домом, а не заброшкой. Возможно потому, что мне хочется заботиться о нем ради Скарлетт. Ведь когда-то я пообещала ей быть хорошей хозяйкой дома, который так дорог ей. А возможно, монотонность уборки меня просто банально успокаивает и освобождает мозг. Даже доктор Робинсон говорила, что шизоидам вроде меня полезно находить отдушину в рутинных действиях. Конечно, шизоидом она меня не называла, употребив какой-то безобидный эвфемизм, но посыл был ясен. Ну так вот… что я там хотела сказать? Наверное, вчера переработала с непривычки, потому что чувствую себя рассеянной. Убираясь сегодня в доме, я решила убрать и в комнате Скарлетт. Теперь я больше не могу называть ее Пурпурной спальней, для меня это комната Скарлетт. И хотя там и не сохранилось никаких ее вещей, кроме личного дневника под половицами, мне достаточно того, что Скарлетт жила там когда-то, грустила, сидела за столом напротив окна и писала своим аккуратным почерком дневниковые записи, мечтала, дышала. Была. И с тех пор как я узнала, что это комната Скарлетт, я ни разу не заходила туда, не считая того случая, когда уснула на ее кровати. Поэтому сегодня я очень удивилась, когда открыв дверь в комнату, обнаружила там Скарлетт, которая как раз сидела за столом напротив окна. Я даже испугалась и едва не выронила ведро и швабру из скользких рук. Что и говорить, мне до сих пор сложно привыкнуть, что Скарлетт может находиться где-то в Смитхиллсе, где-то поблизости от меня, когда я ее не вижу. Она сидела рядом с букетом белых роз в вазе. Я совсем забыла о них, и цветы уже почти увяли. Их листья больше не были белыми, они пожелтели, посерели по краям и скукожились. Несколько листьев упало на стол, свернувшись подобно доисторическим улиткам, готовым рассыпаться в прах от одного прикосновения. Скарлетт держала в ладони поникшую головку розы, словно позволяя уставшему цветку отдохнуть. Мертвое к мертвому. Я почувствовала такую неловкость и смущение, что даже захотела молча уйти. Но так и не сдвинулась с места, пока Скарлетт не обернулась ко мне и не произнесла: - Они умерли. Почти умерли. Я еще ощущаю слабое биение жизни в глубине их стеблей, но циркуляция энергии почти остановилась. Такая ничтожно короткая жизнь, не правда ли? Я не знала, что на это ответить, поэтому просто поставила ведро со шваброй на пол и сняла резиновые перчатки. Я чувствовала, что должна поговорить со Скарлетт. Сесть рядом и поговорить. Я была нужна ей. Просто потому, что Скарлетт грустила. И Лиз совершенно права – всем нам нужен кто-то, кто позаботится о нас, даже если мы здоровые и сильные. И даже если мы призраки. Я присела на кровать рядом со столом, а Скарлетт выпустила из рук бутон розы, и он безвольно поник. - Если хочешь, я принесу домой еще свежих цветов, - предложила я. - Не стоит, - Скарлетт покачала головой, не глядя на меня. – Ведь они тоже увянут. И мне снова придется на это смотреть, а я не хочу. Когда-то в нашем саду цвели розовые кусты, а потом перестали, и я была бы благодарна тебе, если бы весной ты вызвала садовника, чтобы он позаботился о них. В них еще есть жизнь, им просто нужен хороший уход. Я пообещала позвать садовника, но Скарлетт по-прежнему оставалась в мрачном расположении духа. Ее серьезный взгляд был устремлен на сморщенные лепестки, глаза потемнели, превратившись из фиалковых в почти черные. Бледные губы были сомкнуты в тонкую линию. Я почувствовала, что снова начинаю слегка побаиваться ее, но все же набралась решимости и спросила: - Тебя ведь не увядшие цветы расстроили? О чем ты думаешь, Скарлетт? - Цветы. Они меня расстроили, - проговорила девушка упрямо. Я набралась еще больше смелости и продолжила стоять на своем: - Нет. Что-то другое. Ты сказала, что их жизнь ничтожно коротка. Так о чьей же ничтожно короткой жизни ты сожалеешь? Цветов? Или о своей? - Нет! Не о своей! – она бросила на меня сердитый взгляд. Совсем как в то время, когда мы только познакомились, и она пыталась напугать меня. Впрочем, на этот раз ее устрашающий облик на меня уже не подействовал. - Тебе нечего стыдиться, - произнесла я. – На твоем месте нормально переживать из-за того, что ты умерла так рано. - Да не из-за себя я переживаю, говорю же! – ее голос понизился, не до голоса «мертвого мужика», но все же довольно заметно. - Хорошо! – я примирительно подняла руки. – А из-за кого тогда? Она пристально смотрела на меня, и мне показалось, что ее белые щеки стали ярче, хотя это и было невозможно. Наверное. - Из-за меня? – я искренне удивилась. – Ты переживаешь, что я скоро умру? Скарлетт ничего не ответила, смутилась, отвернулась. - Да брось, - я попыталась ее утешить, возможно, не совсем удачно. – Конечно, шизофреники редко живут до ста лет, но думаю, время у меня еще есть. И если меня не заберут в психушку, то я буду счастлива прожить отпущенное мне время в Смитхиллсе. - И все равно это мало… Так мало, - пробормотала Скарлетт совсем тихо, коснувшись лепестка розы и смяв его в пальцах. Лепесток хрустнул, рассыпаясь. Мертвое к мертвому. – Ты не представляешь, какой короткой кажется человеческая жизнь, когда тебе столько лет, сколько мне. Двадцать лет, тридцать лет. Для меня это все равно что пара месяцев для вас, живых. - Но даже если я скоро умру… - попыталась возразить я. – Ты все равно не останешься здесь одна. Смитхиллс может пополниться еще на одно привидение. - Нет, - Скарлетт покачала головой, прикрыла глаза. – Ты как раз уйдешь отсюда, Фрэнки. Уйдешь на Небеса. А я продолжу свою одинокую вечность здесь. - Я могу остаться… - Нет! – она резко открыла глаза и снова понизила голос. Ее глаза стали совсем черными, словно радужка и зрачок растеклись по всему белку подобно чернилам. Очевидно, когда Скарлетт переполняли эмоции, ей сложнее давалось притворяться живым человеком и выглядеть соответствующим образом. – Ты уйдешь! Я знаю, что уйдешь! Не нужно ради меня ничем жертвовать, поняла? Это только мой выбор – остаться в Смитхиллсе. А ты сделаешь свой выбор. - Но… возможно, ты изменишь свое мнение о Небесах со временем? – осторожно предположила я. – Возможно, тебе все-таки захочется покинуть Смитхиллс и идти дальше? - Нет! – закричала Скарлетт еще громче, и на этот раз ее крик получился высоким, пронзительным, острым, как лезвие. Он рассек воздух, увядшие листья на столе дрогнули, и я вместе с ними. - Нет! – повторила Скарлетт, одарив меня темным гневным взглядом. – Я никогда туда не уйду. Скорее, сойду с ума здесь, чем вернусь туда. И она внезапно испарилась, просто исчезла, не затруднив себя необходимостью выйти через дверь. А я, оставшись в одиночестве и мрачной тишине, призадумалась. Что это только что было? Почему Скарлетт снова вредничает и проявляет характер? Неужели она так сильно переживает из-за того, что я умру, и наши пути неизбежно разойдутся? Неужели она… успела так сильно привязаться ко мне? Я не знала, что и думать, а потому, чтобы немного успокоиться, продолжила уборку, избавившись заодно от увядшего букета, чтобы тот больше не выводил Скарлетт из себя. А когда с мойкой полов и протиранием пыли было покончено, я переоделась и сходила в цветочный магазин, где купила великолепные белые декоративные розочки в горшке. Уж эти точно не увянут. Я оставила их в комнате Скарлетт на том же месте, где стоял первый букет. Надеюсь, это хоть немного смягчит ее одинокое сердце. 12 ноября, 2016 года, воскресенье 17:20 Смягчило. Сегодня утром Скарлетт пришла ко мне, даже не дожидаясь, пока я допью кофе, чтобы поблагодарить за горшок с цветами. Уже по тому, что она вошла на кухню своими ногами, я поняла, что она больше не злится. Ее глаза были совершенно обычного нежно-фиалкового оттенка, волосы убраны в аккуратную прическу, а одета она была в серое будничное платье чуть ниже колена и черные чулки. Руки она сцепила вместе, и какое-то время стояла в дверях и смотрела на меня букой. Что и говорить, извиняться Скарлетт не любила и никогда не утруждала себя этим. Впрочем, мне ее извинение и не требовалось, мне лишь хотелось убедиться, что с ней все в порядке, поэтому я сказала: - Привет. - Привет, - отозвалась Скарлетт, и я уловила в ее голосе легкое напряжение, настороженность. - Посидишь со мной? – спросила я. Молча соглашаясь, она кивнула и проследовала к столу, уселась на высокий табурет, положила сцепленные бледные ладони на столешницу. Я заметила на ее руках красные пятна, но ничего не сказала и поспешила отвести взгляд. - Вчера я была… слишком резка с тобой, - проговорила Скарлетт медленно и с достоинством. – Ты имела полное право разгневаться на меня. Но вместо этого ты подарила мне те прекрасные розы. Этот поступок… очень удивил меня. - А что тут удивительного? – я улыбнулась. – Ты была расстроена, поэтому я решила подарить тебе живые цветы, которые будут жить еще долго и не завянут через неделю. Разумеется, если мы с тобой не забудем их поливать. - Не забудем, - голос Скарлетт прозвучал решительно и твердо. – Я точно не забуду. - Тебе они понравились? – спросила я, пытаясь поймать ее смущенный взгляд. - Очень. Очень понравились. Ты слишком добра ко мне, Фрэнки. Я этого не заслуживаю. Я ничего для тебя не делаю. Только доставляю тебе неприятности в твоем собственном доме. Иногда я думаю, что мне вообще не стоило показываться тебе на глаза. Я пожалела, что не могу взять ее за руку, успокоить легким пожатием. Этот простой и милый жест был доступен только живым. А мне оставались лишь слова. - Ну что ты, Скарлетт, пожалуйста, не думай о себе так. Ты дала мне очень многое, о чем я раньше и мечтать не могла. Дала веру в то, что мои книги – не просто «страшные сказки для взрослых», как называют их некоторые критики. Ты подарила мне возможность пережить опыт, о котором многие люди, всевозможные мистики и охотники за привидениями, мечтают всю жизнь. А я… всего лишь подарила тебе цветы. Скарлетт подняла на меня глаза и слабо улыбнулась: - Ты в самом деле была рада встрече со мной? - В самом деле. Очень рада. - Несмотря на мой дурной характер? – она прищурилась с неким вызовом. - Несмотря ни на что, - подтвердила я. – Кроме того, твои перепады настроения мне вполне понятны. Ты можешь снова рассердиться на меня, но я думаю, что в глубине души ты так и осталась обиженным подростком. А подросткам, кстати, свойственно часто менять свое мнение. Поэтому я бы на твоем месте не зарекалась. Кто знает, возможно, ты не захочешь проводить всю вечность в Смитхиллсе и однажды все-таки покинешь его. К моему удивлению Скарлетт не разозлилась за то, что я назвала ее, ста тридцати трехлетнего духа, обиженным подростком. Она лишь слегка погрустнела и произнесла: - Не думаю, что мое мнение по этому вопросу когда-нибудь изменится. Я буду в Смитхиллсе, пока его не сотрут с лица земли. А потом… не знаю, возможно, я заблужусь в собственном прошлом, в воспоминаниях, перестану различать прошлое и настоящее, как некоторые призраки. Сойду с ума или исчерпаю всю свою энергию. Не знаю. Все что угодно, лишь бы не возвращаться туда. Я не хочу иметь ничего общего ни с Богом, ни с его Небесами. А даже если бы я захотела, что очень маловероятно, я все равно не смогла бы туда вернуться… - Не смогла? Почему? – я насторожилась и наклонилась к ней чуть ближе через стол. - Потому что… - она опустила взгляд и немного помедлила с ответом. – Потому что… я просто не знаю, как. - Не знаешь?! – я была поражена до глубины души и даже не попыталась это скрыть. – Но я думала, что ты…. Что ты…. - Все знаю и все умею? – она слабо улыбнулась. - Ну да… Что-то типа того. - Это вовсе не так, Фрэнки. Вернуться на Небеса не так просто, как ты думаешь. Для нас, заблудившихся на земле духов, не откроется божественный туннель, стоит нам только этого пожелать. Мы слишком глубоко увязли в этом мире. Ты когда-нибудь слышала о семи телах человека? - Ты имеешь в виду тонкие тела? Астральное и какие-то там еще? - Именно, - Скарлетт выпрямила спину и плечи, ее лицо стало отрешенно-серьезным, словно девушка приготовилась прочитать мне лекцию. – Умирая, человек лишается одного из своих тел – физического. И на Небеса (или же в места не столь приятные) человек отправляется во втором своем теле – эфирном. Это тело – своего рода близнец тела физического. Ему доступны ощущения, эмоции, все то, к чему человек так привык при жизни. Это тело нельзя уничтожить, причинить ему вред. Оно чувствует боль, только если человек еще не успел забыть, что такое боль. Его не обязательно питать, чтобы поддерживать жизнь. Это тело – идеальный компромисс между жизнью материальной и жизнью духовной. В этом теле ты можешь просуществовать целую вечность на Небесах, если тебе того захочется. Но если ты покинешь Небеса, то лишишься своего эфирного тела и спустишься на землю в теле астральном. Твое эфирное тело не погибнет, как физическое, оно не может погибнуть. Но со временем ты утратишь с ним связь, оно атрофируется, если можно так выразиться. - Значит, ты сейчас находишься на Земле в астральном теле? – уточнила я. - Да. Существовать на Земле в эфирном теле без физического невозможно. Все призраки – это астральные оболочки. - Но ты не знаешь теперь, как вновь соединиться со своим эфирным телом, которое находится где-то на Небесах? Скарлетт покачала головой. - Не знаю. В первые годы пребывания на Земле я ощущала с ним довольно сильную связь, но она слабела, пока не исчезла вовсе. Я забыла, что значит чувствовать, забыла, что значит быть человеком. Я – всего лишь дух, чистая энергия мысли и больше ничего. Понимаешь? - Да, кажется… - я поймала себя на том, что почесываю в затылке и тут же прекратила, опасаясь, что вид у меня слишком озадаченный. – То есть… ты не имеешь ни малейшего представления о том, как вернуться к своему эфирному телу? Совсем? Ни одной мысли по этому поводу? Не может же быть так, что обратная дорога для тебя закрыта, правда? - Нет, обратная дорога никогда не закрыта, это я знаю точно. Я просто не знаю, как ее найти. Ты ведь гуляла по кладбищу за оградой, если не ошибаюсь? Я подтвердила, и Скарлетт продолжила: - Около двадцати лет назад на этом кладбище часто появлялся один очень старый дух. Это был мужчина с бородой и огромными усами. Довольно грозный на вид. Я чувствовала, что он сильнее меня, опытнее и злее, намного злее. Впрочем, он никогда не пытался причинить мне вред или досадить, или выгнать из Смитхиллса. Он просто появлялся периодически на кладбище. И задерживался у одной из могил. Сначала я думала, что это его могила. Я думала: «Вот идиот, что за удовольствие ему шастать на собственную могилу и оплакивать свои косточки?». Но как-то раз, когда он ушел, я из любопытства отправилась к надгробию, которое он посещал, и оказалось, что это была могила маленькой девочки. Мое отношение к этому призраку улучшилось немного, и я даже подумывала о том, чтобы как-нибудь пообщаться с ним и узнать, почему он застрял здесь. Но я не успела этого сделать, потому что бородатый мужчина в один прекрасный день вернулся на Небеса. Я сама это видела. Я тогда как раз сидела на крыше, а он снова стоял над могилой девочки. И вдруг я увидела, что мужчина начал светиться, все больше и больше, пока не превратился в огромный шар света. Я чуть с крыши не упала от удивления. Мне надо было сразу телепортироваться туда, но я так поразилась происходящему, что эта мысль даже не пришла мне в голову. Я почувствовала энергию огромной силы, ее волна дошла даже до меня. Ощущение было такое, словно дух мужчины разом выпустил всю энергию, накопленную за годы пребывания в астральном теле. Словно он второй раз умер. Но он не умер. Я видела, как его шар превратился в заостренную каплю и словно всосался кем-то или чем-то сверху. Когда же я наконец-то догадалась телепортироваться на кладбище, от мужчины не осталось и следа. И я поняла, что он решил вернуться обратно и нашел способ это сделать. А возможно, он всегда его знал, этот способ. Как бы там ни было, больше я никогда его не видела. И осталась единственным призраком в округе, - Скарлетт улыбнулась с легкой ноткой самодовольства, призванной скрыть печаль, которую она на самом деле испытывала. - Да…. Это все… очень… - я не знала, что сказать и глупо мялась. - Да не переживай ты, Фрэнки, - Скарлетт улыбнулась еще шире. – Мне и здесь хорошо. И я нисколько не страдаю из-за того, что не могу вернуться на Небеса. Что я там забыла, в конце концов? Ну, кроме своего эфирного тела, разумеется. Я уже привыкла жить без него, и мне так даже лучше. «Действительно ли лучше, Скарлетт?» – подумала я, но, разумеется, промолчала. Мне казалось, что Скарлетт пытается убедить и успокоить не меня, а себя в первую очередь. Как она делала уже не раз. Много, очень много лет подряд. - Ты слишком добрая, Фрэнки, поэтому и беспокоишься из-за меня, - продолжала Скарлетт. – Но это вовсе не обязательно. Вчера я сболтнула глупость. Сама не понимаю, что на меня нашло. Зато я, кажется, понимала, что нашло на Скарлетт, но снова благоразумно промолчала. - Я привыкла быть одна. Конечно, твое общество мне безумно приятно, но это не значит, что я хотела бы привязать тебя к себе или к Смитхиллсу. Наши пути пересеклись на какое-то время, и за это я благодарна судьбе. Но если в один прекрасный день они разойдутся, то так тому и быть. В конце концов… наши пути даже не должны были сходиться. Мы жили в разное время, в разные эпохи, и я умерла намного раньше, чем ты родилась. То, что мы сейчас разговариваем – некая разновидность чуда. Поэтому… не стоит требовать от мироздания невозможных вещей. - Да, но… Кто знает, вдруг наши пути все-таки не разойдутся… Возможно, ты найдешь… - Поживем-увидим. Если, конечно, это выражение вообще можно использовать в моем случае, - Скарлетт резко оборвала меня, давая понять, что больше говорить на эту тему не станет. Ее губы продолжали улыбаться, но в глазах я не видела ничего веселого. На мгновение они снова потемнели, но потом Скарлетт будто бы опомнилась и произнесла чуть слишком беззаботно: - Ну ладно, заболталась я с тобой. Даже кофе допить не дала. Прошу прощения за столь неурочный визит. Пожалуй, я покину тебя теперь и отправлюсь полить свои розы. Мы простились. Я не стала ее задерживать, и Скарлетт покинула кухню через дверь, словно давая понять, что вчерашняя выходка со внезапным исчезновением больше не повторится. Ох, Скарлетт, ты действительно отвыкла от мира людей. От общения, от привязанностей. От эмоций, которые испытываешь, погружаясь в незнакомую Вселенную другого человека. Ты можешь попытаться сделать вид, что ничего не происходит, что ты не чувствуешь ничего необычного, ведь ты ста тридцатитрехлетний призрак, который научился прекрасно владеть собой. Но слишком долго обманываться ты все равно не сможешь. Ибо вчера твоя броня дала первую трещину.