Scarlett

19:52 Недавно приехала из Лондона. Провела у Лиз весь вчерашний день и… всю ночь. И чтобы хоть немного отвлечься от этой гнетущей тишины в доме, сделаю запись о том, что происходило со мной в последние дни. А происходило со мной Страдание. После того последнего разговора со Скарлетт вечером во вторник, я весь день в среду звала ее. Заходила в ее комнату, упрашивала ее вернуться, засыпала на ее кровати. Я не знала, слышит ли она меня, но мне хотелось верить, что слышит, и я вкладывала всю душу в свои слова. К сожалению, это не помогало. И в четверг, когда мы встретились с Лиз после терапии, она пришла в дикий ужас от моего измученного вида. А я уже даже не пыталась свои мучения от Лиз скрывать, потому что слишком устала прятать свою боль и держать лицо на сеансе у доктора Робинсон. И если врача мне удалось так-сяк провести, то сил проделать тот же трюк с Лиз уже не осталось. Она отпросилась с работы на остаток дня, и мы поехали к ней домой, и по дороге я рассказала Лиз обо всем, что случилось. Да, знаю… это было слишком эгоистично с моей стороны – вывались свои проблемы с другой девушкой на Лиз, но люди так часто бывают эгоистичными в минуты сильной боли или сильной радости. Лиз купила мне вкусностей в два раза больше, чем обычно, и мы еле доперли всю эту еду до квартиры, и я понятия не имела, как буду это есть, потому что аппетита у меня не было вообще. Мне казалось, что последним, что я ела, была шоколадка с апельсиновыми цукатами, и когда уже дома Лиз протянула мне точно такую же шоколадку, я чуть не зарыдала от одного ее вида. Боюсь, что этот сорт шоколада я теперь на дух не переношу. На улице валил снег, а к вечеру обещали настоящую бурю. Аэропорты закрыли. Краем уха я слушала сводку новостей, пока Лиз заваривала нам чай и шелестела пакетами с едой, выкладывая их содержимое на стол. Эти звуки меня почему-то успокаивали. Я сидела на диване, подобрав ноги к животу и обняв их руками. Рядом со мной пристроился Дэмиан и сонно моргал, глядя в экран телевизора. Всучив мне чашку с ароматным чаем, из которого торчала палочка корицы, Лиз спросила спокойно и просто: - Останешься сегодня у меня? Признаюсь честно, я молилась о том, чтобы она задала этот вопрос. Потому что напрашиваться к ней самой мне не позволила бы совесть. А мысль о том, чтобы вернуться в пустой холодный Смитхиллс, где меня больше никто не ждет, сводила с ума. - А ты не против? – пискнула я таким слабым голосом, что Лиз улыбнулась. - Не против. Погода ужасная. И ты в ужасном состоянии. Не хочу, чтобы ты была там сегодня одна. - Прости… - я вздохнула. – Как я ни стараюсь, я все равно продолжаю быть обузой для тебя. И ты все так же возишься со мной… - Фрэнки… - она легонько потрепала мои волосы на макушке. – Ты такая милая. Я никогда не устану повторять, что ты не обуза. И заботиться о тебе – самое большое удовольствие для меня. Я смутилась и уставилась в свою чашку, не зная, что сказать. - Шоколадку, как я понимаю, ты не будешь, да? – спросила Лиз. - Нет! – воскликнула я с преувеличенным ужасом, и Лиз, пожав плечами, унесла ее и принесла тарелку с ровными квадратными кусочками брауни. - А ну ешь быстро! – скомандовала она. – Сначала съешь все это, а потом я тебе ужин приготовлю. - Но я не голодная, Лиз… - Ешь! – заорала она так громко и нависла надо мной с таким угрожающим видом, что даже Дэмиан испугался, не говоря уж обо мне. Пришлось подчиниться и взять кусочек шоколадного пирога. - Ты вчера принимала таблетки? – спросила у меня Лиз, когда я прожевала половину куска. - Не знаю… не помню… - я так удивилась и растерялась, потому что необходимость принимать таблетки совсем выпала у меня из головы. По правде говоря, я не помнила, принимала ли я их не только вчера, но и позавчера… - Фрэнки, - ее голос посерьезнел, а пристальный взгляд застыл на мне так, что кусок брауни застрял у меня в горле. - Я… больше не забуду. Правда, - пробормотала я. - Да ладно, расслабься, - она вдруг усмехнулась. – А то я себя инквизитором чувствую. Я понимаю, что в твоем состоянии не мудрено забыть о лекарствах. Но не переживай, если что, я буду тебе напоминать. По правде говоря… я настолько привыкла к этой обязанности, что до сих пор всякий раз после ужина в мозгу словно срабатывает звонок: «Сказать Фрэнки про таблетки». - Как жаль, что у меня не срабатывает…. – я поморщилась. – И кстати… как тут поживает твое привидение? Оно не прикончит нас сегодня ночью? Лиз снова пристально взглянула на меня и медленно произнесла: - Вообще-то я… узнала кое-что. О своем привидении. Но не была уверена, что стоит рассказывать тебе об этом… Эта тема… возможно, тебе будет неприятно… - Да все в порядке, рассказывай, - и для пущей убедительности я принялась за второй кусок брауни. – Все-таки дело серьезное, касается твоей безопасности… Так что лучше поведай мне все как есть. И Лиз поведала. - На днях я встретила нашего управляющего и ненавязчиво выспросила у него, кто жил в этой квартире до нас с тобой… Управляющий мистер Карлайл был жутко грубым и неприветливым человеком, и кроме того, страшным гомофобом, который терпеть не мог нас с Лиз, поэтому я невольно поразилась тому, как это Лиз удалось ненавязчиво что-либо у него выспросить. Наверное, это было под силу только ей с ее невероятным талантом ладить с кем угодно. - Так вот, он рассказал, что раньше здесь жила одинокая женщина с ребенком. С девочкой девяти лет. Я спросила, не знает ли он, почему они переехали, и Карлайл сказал, что девочка болела, и ей требовалось срочное лечение. Они просто нашли квартиру поближе к больнице. С тех пор он ничего о той семье не слышал. - Ты… - я положила недоеденный кусок обратно на тарелку и выпрямилась. – Думаешь… что та девочка умерла? - Да, Фрэнки, она умерла. Я выяснила это точно. Девочку звали Салли, и у нее была лейкемия. Она умерла через полгода после того, как мы с тобой сюда въехали. То есть… примерно пять лет назад. - Это странно… Она ведь умерла не в этой квартире. Неужели ее дух мог сюда вернуться и остаться здесь? Лиз вздохнула: - Вот я и хотела, чтобы ты спросила об этом у Скарлетт. Возможно ли такое, что девочка вернулась туда, где жила в последние годы. Но теперь… не уверена, что ты сможешь получить ответ в ближайшем будущем. Я сжала ладони и уставилась в пол, осмелившись наконец задать вопрос, который грыз меня все утро и все предыдущие дни: - Как ты думаешь… Она ведь вернется? - Вернется, Фрэнки. Обязательно, - голос Лиз был спокойным и уверенным, и не похоже было, что она говорит это из жалости. – Просто… с ней оказалось все чуть сложнее, чем я думала. Я была уверена, что раз у нее тоже есть к тебе чувства, то стоит вам выяснить их, и никаких проблем больше не будет. Я ошиблась… И мне жаль. В какой-то степени это я виновата в том, что Скарлетт сейчас избегает тебя. - Я не понимаю… не понимаю, почему она так поступает, - еще один вопрос, мучающий меня беспрестанно, сорвался с моих губ. – Я чувствовала, что нравлюсь ей, знала, что нравлюсь… почему она решила, что мне без нее будет лучше? Почему она решила это за меня? - Но подумай сама, Фрэнки. В какой-то степени Скарлетт права, - голос Лиз еще больше смягчился, и она потянулась за пледом, чтобы накрыть мои окоченевшие ноги. – Она считает, что в таких отношениях тебя не ждет ничего хорошего. Она боится навредить тебе. И это естественно. - Но чем?! Чем она может мне навредить? - А ты разве не понимаешь? Скарлетт не сможет быть живой. Никогда. Лишь на короткое время она может создавать полную иллюзию жизни. Но эта иллюзия создается засчет твоей энергии. Она как вампир. Берет чужую жизнь взаймы. А жертва потом чувствует себя плохо и долго не может прийти в себя, болеет. Она просто не хочет, чтобы ты болела. И за одно это я уважаю ее. - Но ты сама делилась с ней энергией! Ты знаешь, что от этого не случается ничего страшного! - Это было ненадолго, - голос Лиз звучал мягко, но настойчиво. Я знала, что она права, но мне хотелось оспаривать эту правоту до скончания времен. – К тому же, у меня здоровье покрепче твоего. Но разве десяти минут с любимым в день достаточно? Разве можно вытерпеть подобную пытку? Тебе будет очень сильно недоставать физического контакта с ней. Ты захочешь обнимать ее, целовать, возможно… даже чего-то большего захочешь. И как уместить все это в безопасные десять минут? Разумеется, ты начнешь чувствовать себя все хуже и хуже. А с твоей болезнью это вообще недопустимо. От мысли о «чем-то большем» со Скарлетт я так сильно смутилась, что тут же отвернулась и натянула плед на плечи, желая укрыться им с головой. И еще больше меня смущало то, что говорит об этом именно Лиз. - Возможно… я и не захочу ничего такого, - пробормотала я. – Ты же знаешь… у меня с этим проблемы. Из-за лекарств я редко хочу… Уже только из-за одного этого ты должна была бросить меня намного раньше. - Ну что ты, Фрэнки… - Лиз как будто тоже немного смутилась. – Ты ведь знаешь, я никогда не бросила бы тебя из-за этого. И все же… Я думаю, ты понимаешь, о чем я говорю. Дело ведь не только в сексе. Простые человеческие объятия, ежедневные прикосновения, которые мы так редко ценим, но которые оказываются так дороги, когда мы их лишаемся… Как бы там ни было, в отношениях со Скарлетт тебе пришлось бы нелегко. И она это понимает. И не хочет для тебя такой участи. «Точно так же, как я не хотела такой участи для тебя, Лиз, - подумала с подступающей к горлу едкой горечью. – Должно быть, ты чувствовала то же самое, когда я единолично приняла решение о расставании и убедила тебя, что так будет лучше, и пути назад нет. И теперь это вернулось ко мне. Та боль, которую я тебе причинила, вернулась ко мне в виде Скарлетт». - Вообще-то… - я снова тяжело вздохнула. – Я думаю, что это не единственная причина, по которой Скарлетт отвергает меня. Не основная причина. - А какая у нее еще может быть причина? – удивилась Лиз. – Внутренняя гомофобия, что ли? - Это тоже… Но лишь отчасти. Понимаешь… за эти месяцы я неплохо узнала Скарлетт. И характер у нее сложный. Противоречивый. Одним лишь великодушием она не стала бы руководствоваться. На такое способна только ты. Но она другая. Она… более эгоистичная. - Хм… - Лиз озадаченно воззрилась на меня. – Ну надо же… Ты в состоянии трезво оценивать человека, в которого влюбилась. Вот что значит писатель. - Да, Скарлетт действительно заботилась обо мне в меру своих возможностей. Она всегда переживала, что мне может стать плохо из-за наших с ней… контактов. Но я видела, что желание попробовать, испытать то, что даже при жизни было ей недоступно, всегда было сильнее беспокойства обо мне. Это желание прожигало ее изнутри, и она всегда соглашалась. Она хотела этого. И я не верю, что сейчас в ней вдруг до такой степени взыграла совесть, что она решила оборвать все связи со мной. Есть что-то еще. Что-то, чего я не знаю. - Но что? Какими эгоистичными мотивами она может руководствоваться, сбежав от тебя? - Я думаю… она не может довериться мне до конца. Она боится, что это я сделаю ей больно. И мне кажется, что подобное уже случалось с ней однажды… - и я рассказала Лиз о Роджере Страйтоне и его жене Эстер, которые пытались очистить Смитхиллс от призраков. – Скарлетт не хочет даже говорить о них. Она еще не готова. Но один из этих двоих однозначно предал ее когда-то. Поэтому она с такой опаской и сомнением решилась довериться только мне спустя много лет после той истории… Но довериться полностью у нее не получается. Помнишь, она не стала рассказывать нам, как можно избавиться от призрака? - Помню! Она сказала, что нужно подождать, пока не возникнет серьезная необходимость вроде угрозы жизни. Но неужели Скарлетт может бояться того, что ты однажды откажешься от нее и захочешь отправить на тот свет? - Может… Вполне. Видишь ли… еще не так давно я настойчиво спрашивала ее, почему ей так не нравятся Небеса, и почему она не хочет туда вернуться. Я намекала на то, что, возможно, однажды ей этого захочется. Спрашивала, как это сделать… - Ох, Фрэнки! – Лиз зажала рот рукой. – Ты права! Я думаю, ты права… Она в самом деле напугана… Но что такого этот Страйтон с женой могли с ней сделать? - Понятия не имею… И теперь вообще неизвестно, расскажет ли она мне когда-нибудь об этом… - Так давай попробуем сами что-нибудь выяснить! – Лиз выудила мою руку из-под пледа и потянула за собой. – Пойдем, пороемся в инете, наверняка найдем хоть какую-нибудь зацепку. Так я снова оказалась в нашей спальне. Которая теперь была только спальней Лиз. Ну и, конечно же, Дэмиана. Закрытый ноутбук лежал на кровати, и Лиз плюхнулась рядом с ним, забираясь с ногами на одеяло. Наплевав на все приличия и возможное чувство неловкости, я сделала то же самое. Невольно вспомнилось, как много лет назад мы точно так же сидели на ее постели перед экраном ноутбука, разглядывали фотографии девушек и читали всевозможные дурацкие сообщения от них, хихикая и всячески намекая на то, что кроме друг друга для нас никто не имеет значения. И сейчас воспоминания об этом приносили смутную боль и вместе с тем какое-то таинственное успокоение. Мне отчего-то было очень хорошо сидеть в тот вечер с Лиз на одной кровати. Мне нравилось слушать тишину комнаты, мерное шуршание ноутбука и легкий стук пальцев Лиз по клавишам. И даже ругательства, которые Лиз время от времени роняла, когда не находила на интернет-страничке ничего интересного, тоже внушали мне покой и умиротворение. Как будто я снова вернулась домой. И хотя я осознавала, что это лишь призрак моего дома, призрак моего прошлого, не более реальный, чем Скарлетт, мне все же было хорошо, впервые за последние дни. Я смотрела, как в тусклом луче заходящего зимнего солнца кружатся пылинки, и думала, как же хорошо, что я осталась сегодня здесь. Между нами пристроился Дэмиан, маленький, теплый и сонный комочек любви, и я подумала, как же все-таки грустно, что раньше у нас не было домашних животных. В комнате витал едва заметный запах краски, не такой отчетливо резкий, как в мастерской, потому что Лиз редко рисовала в спальне, только если сильно уставала. И я наслаждалась и им тоже, потому что с этим запахом было связано так много дорогого, так много безвозвратно ушедшего. Так пахла Лиз, одетая в свой фартук, перепачканный разноцветными пятнами. И я вдыхала этот запах полной грудью, когда мы были совсем молоды, когда я отвлекала ее от работы, прокрадываясь в мастерскую и обнимая Лиз со спины, чтобы поцеловать в шею. И она ругалась на меня и угрожала испачкать. И обязательно пачкала, когда в итоге мы все-таки начинали целоваться, а палитра отправлялась на пол. Сколько я одежды тогда попортила… - Эй… ты чего это так улыбаешься? – Лиз смотрела на меня с любопытством. - Да так… - вздох. – Думаю о том, как мне всегда нравился запах масляной краски. - Правда? – она удивилась еще больше. – С чего это он тебе нравился? - Не знаю, - я пожала плечами, опускаясь спиной на подушку и позволяя теплу такого родного окружающего пространства снова пустить в моем теле корни. Кто мне Лиз теперь? После того, как я поняла, что влюблена в Скарлетт, кто она мне? Иногда, когда я закрывала глаза на мгновение, а потом снова открывала их и смотрела на ее замысловатую орнаментальную татуировку от запястья до самого локтя, мне казалось, что ничего не произошло. Что вся эта история со Смитхиллсом и Скарлетт была каким-то причудливым сном, а на самом деле я никогда не покидала эту спальню. И мы никогда не расставались. И от этой мысли мне становилось и больно, и спокойно одновременно. Какой-то части меня хотелось провалиться в эту фантазию и остаться в ней навсегда. Остаться в этой комнате навсегда. Впрочем… фантазии фантазиями, а жизнь-то всегда прозаична. - Ни хрена! – заорала Лиз. – Ни хрена я не могу найти! - Да ладно тебе… - я вздохнула. – Хватит уже. Я очень благодарна тебе за попытки помочь, но оставь все это, не мучайся… - Хотя… нет… подожди-ка… - Лиз наклонилась к экрану ближе. – Возможно… здесь что-то есть. «Призраки должны уходить туда, откуда они пришли!» Известный медиум Эстер Финли берется за очередное дело», - прочла Лиз газетный заголовок. – Так! Так, Фрэнки, иди-ка сюда… Я придвинулась к ней ближе, потому что экран отсвечивал, и я ничего не видела. Лиз зашла на какой-то очередной форум про призраков, где в разделе «Очищенные от духов места» пользователь под ником .сахарная вата. выложил отсканированную газету двадцатилетней давности. На снимке была изображена женщина лет тридцати с короткими завитками темных волос на фоне какого-то небольшого и совершенно непримечательного дома. Это явно был не Смитхиллс. Ну что ж, зато можно было узнать хоть что-то о деятельности этой женщины. Мы с Лиз прилипли глазами к буквам на экране. «На счету Эстер Финли уже более двадцати раскрытых дел и очищенных от призраков мест. И сегодня эта удивительная женщина поведала нам о своем новом задании. Дом №18 по Клиффорд-стрит уже давно оброс дурной славой. За последние десять лет оттуда сбежали восемь семей, в одной из которых даже пострадал маленький ребенок. Эстер Финли удалось выяснить, что скрывают стены этого гиблого места: “Мне удалось вступить в контакт с призраком этого дома, - говорит Финли. – Это был всего один контакт, но мне сразу стало ясно, что дух очень силен, и работа будет нелегкой. В доме по Клиффорд-стрит уже много лет живет призрак мужчины, который убил собственную жену. Он до сих пор очень агрессивен. И на Земле его держит тяжесть содеянного. Боюсь, что вынудить его раскаяться и уйти у меня не получится, поэтому придется применить «тяжелую артиллерию», как выражается мой муж. Но призрак покинет этот дом, можете не сомневаться. Призракам не место на Земле. Земля – для живых. Небеса и ад – для мертвых”. Однако, несмотря на твердую уверенность Эстер в успехе, многие продолжают сомневаться. Все мы еще помним обещания, которые медиум давала совсем недавно, уверяя, что сможет изгнать духа из особняка Смитхиллс в Ричмонде. Однако по неизвестным причинам это дело быстро замяли, а сама призрачная гуру и ее супруг Роджер Страйтон отказались давать какие-либо комментарии по этому поводу. И это при том, что они оба получили тогда серьезные увечья. Если в прошлый раз Эстер не справилась, то есть ли гарантии, что у нее все получится сейчас?». Я еще раз всмотрелась в лицо изображенной на снимке женщины. Эстер Финли явно была уверенной особой, ее темный твердый взгляд буравил меня и словно проникал под кожу сотнями беспощадных игл. Узкие губы не улыбались, но в их уголках застыла едва заметная усмешка. Неприятная и холодная. Эстер знала свое дело, и она ничего не боялась, даже агрессивного призрака-убийцу. Однако… Скарлетт все же вынудила ее сдаться. Почему? - Ох… Фрэнки, - Лиз нервно выдохнула. – Не нравится мне эта фраза про «серьезные увечья». Я снова вспомнила слова Роджера Страйтона, который предупреждал меня об опасности. Но решила, что Лиз об этом знать вовсе не обязательно. Потому что она все равно не доверяет Скарлетт так, как доверяла я. - Я думаю, что если Скарлетт и причинила им вред, то только потому, что у нее не было выбора, - сказала я. – Кто знает, вдруг на ней они тоже решили испробовать свою «тяжелую артиллерию». Меня вот куда больше напрягает эта фраза. - М-да… Но что это может быть? – Лиз с досадой пролистала все страницы темы до конца, но никаких других комментариев про Эстер Финли не нашла. – Черт… ни хрена нет. Похоже, единственный способ что-либо выяснить об этом – дождаться пока Скарлетт снова заговорит с тобой, либо же приставить нож к горлу Страйтона и выпытать все о его странных призрачных аферах. Надо же… Тяжелая артиллерия… Хрен разберет. Но не удивительно, что Скарлетт теперь всего боится. - А знаешь, что самое ужасное? – в отчаянии я сползла спиной по подушкам и легла, уставившись в потолок. – Что моя книга… которую я пишу сейчас, она тоже о медиуме. И если поначалу я планировала, что Ребекка будет просто передавать живым последние просьбы мертвых или восстанавливать справедливость, то в последнее время мне пришла в голову новая идея… Прости за спойлеры, но мне хотелось сделать так, чтобы Ребекка помогала мертвым уходить на Небеса, обретать покой… И я уже написала об этом несколько страниц. Я пока не давала их прочитать Скарлетт, но она вполне могла сделать это и без моего ведома. Она… частенько сует нос в мои бумажки. Лиз улыбнулась. - А эта Скарлетт, я смотрю, та еще штучка, да? - Да уж, - я невесело хохотнула, закрывая лицо руками. – Но Господи… если она их прочитала… ее недоверие ко мне еще возросло. Но ведь… тогда по-французски она говорила, что доверяет мне… - Скарлетт говорила с тобой по-французски? - Угу… Немного. - Боже мой. Да вы правда созданы друг для друга, - Лиз захлопнула ноутбук и прилегла рядом со мной. – Не расстраивайся, Фрэнки. Мы что-нибудь обязательно придумаем. Мы вернем ее тебе. И я отняла руки от лица и посмотрела в глаза Лиз. Такие улыбчивые, такие добрые и понимающие. Такие синие-синие. И я поверила ей. А потом Лиз приготовила ужин, и от вкусных запахов мой сдохший аппетит мигом воскрес и вернулся к жизни. Мы ели в кровати и болтали о призраках и пугали друг друга возможным появлением маленькой мертвой девочки. Той ночью мы спали вместе. Не в том смысле, разумеется! Уж не настолько я чокнутая. Но мне хотелось быть рядом с Лиз. Ощущать ее тепло. Хотелось. И самое ужасное в том, что сейчас я думаю, что, возможно, Скарлетт была права. За годы жизни с Лиз я привыкла к тому, что любимый человек становится продолжением меня самой, что я всегда могу ненавязчиво прикоснуться к нему, ощутить его тело, такое знакомое до мельчайших изгибов и царапинок. Со Скарлетт это никогда не стало бы возможным. Смерть стояла бы между нами, возводя стену, еще более непреодолимую, чем стена моей болезни между мной и Лиз. И готова бы я была к тому, чтобы рискнуть?