Scarlett

20:16 Ну вот. Похоже, чудесные таблетки доктора Робинсон немного прочистили мне мозг. Перечитала свои прошлые записи, и мне стало немного не по себе. Все-таки Лиз была права, когда велела мне вести дневник каждый день. Но сейчас уже лучше, правда. Даже Скарлетт это подтверждает. Завтра получу еще последнее подтверждение от доктора и Лиз, и тогда уже точно успокоюсь. А теперь расскажу о том, что произошло в последние два дня. Кажется, все началось с того, что я стала разговаривать со Скарлетт, точно не знаю. С воображаемой Скарлетт. В какой-то момент я, очевидно, перестала понимать, что она воображаемая. И как мне потом сказала настоящая Скарлетт, для нее это было последним сигналом того, насколько все плохо. В тот день, когда я лежала в ее комнате и думала, что она снится мне, Скарлетт приходила ко мне на самом деле. Пока я спала, она взяла немного моей энергии, чтобы стать для меня материальной, чтобы обнять меня. В тот раз она действительно была очень напугана. Я никогда не видела ее такой. Она сразу напомнила мне Лиз, в первые месяцы после того, как мы узнали о моей болезни. На следующий день Скарлетт тоже приходила, и мы о чем-то говорили, но я не помню. Все мои воспоминания смазаны и просматриваются будто бы сквозь пыльное стекло. Так часто бывает в периоды моих обострений, я к этому, в общем-то, уже привыкла. К счастью, обострение не успело затянуть меня слишком глубоко, доктор Робинсон, а также Лиз и Скарлетт вовремя заметили это и забили тревогу. И сегодняшний разговор со Скарлетт я уже помню довольно отчетливо. После новых таблеток меня стало часто клонить в сон, я могу заснуть в самых невообразимых местах. Вчера, например, я проснулась с головой, лежащей на кухонном столе, и шея потом ужасно болела. Сегодня мне повезло больше – и после обеда я заснула за чтением книги в своей постели. А проснулась от того, что Скарлетт снова лежала рядом и гладила меня по голове. Она снова была материальной, и я, не желая упускать ни секунды из этого момента, коснулась сначала ее волос, потом щеки, шеи, плеч… Скарлетт коротко выдохнула и спросила: - Как ты сегодня? - Не знаю. Вроде бы лучше. Только спать все время хочется. И ничего не хочется делать. - Это пройдет. Скоро тебе снова станет лучше, и пить эти таблетки будет уже необязательно. - Таблетки… - выдохнула я. – Я не помню, чтобы в последние дни вообще пила их. - Я тебя поила. Еле разобрала рецепт, выписанный твоей докторшей. Ну и почерки у современных людей! Я рассмеялась и шепнула: - Спасибо. Спасибо тебе, Скарлетт. - Это меньшее, что я могла для тебя сделать, - она снова погрустнела. – Я очень виновата перед тобой. Мне нельзя было бросать тебя, оставлять тебя здесь одну. Это отразилось на твоем здоровье. Нервное потрясение спровоцировало ухудшение твоего состояния, и это целиком на моей совести. - Ты не виновата, - ответила я, осторожно погладив кончиками пальцев ее спину. – Ты не могла этого знать. И, Скарлетт… Ты не обязана быть здесь со мной только из страха за мое здоровье. Я не хочу, чтобы ты была со мной… из жалости и чувства вины. - Я понимаю… - она живо смутилась, на щеках распустились бутоны румянца. – Но это не так. И я… действительно очень хочу быть здесь. С тобой. - Правда? - Правда, - она робко улыбнулась. – Никто, ни один человек за эти сто тридцать три года еще не вызывал во мне столько чувств, сколько вызываешь ты, Фрэнки. Да, мне страшно. Ты была права. Я сбежала от тебя в основном из страха. Я боялась, что мы навредим друг другу. Боялась испытать боль. Снова. Возможно… я действительно не доверяла тебе до конца. И сейчас, после того, как я увидела, что сотворило с тобой мое недоверие, мой эгоистичный трусливый поступок, мне стало очень стыдно. И я готова рискнуть. Если ты, конечно…. все еще хочешь этого. - Хочу, - ответила я честно и осторожно поцеловала ее раскрасневшуюся щеку. Скарлетт от моего поцелуя вся сжалась, напряглась, затаила дыхание, и я подумала, что этого пока вполне достаточно для нее. И решив немного отвлечь перепуганную и смущенную девушку, я спросила: - А как ты, кстати, догадалась, что мне… стало хуже? - О, это было нелегко! – она выдохнула и заметно воодушевилась сменой темы. – Ты, на первый взгляд, вела себя как обычно. Ты не была грустной, не казалась несчастной. И мне даже подумалось, что я поступила правильно, что ты все обдумала и решила, что так будет лучше. Но меня настораживало, что ты больше не пишешь свою книгу, а вместо этого сидишь, подолгу уставившись в одну точку и не двигаясь. Потом ты начала вести со мной воображаемые беседы, смеяться чему-то у себя в голове. И это ужаснуло меня сильнее всего. И тогда я решилась заглянуть в твой дневник, чтобы лучше понять, что с тобой происходит. Знаю, я обещала этого больше не делать, но я прочла только последние записи, а в более ранние не заглядывала, клянусь. И тогда… я окончательно поняла, что натворила. Ты сердишься на меня, Фрэнки? - Нет, не сержусь. Ты поступила правильно, дневник помог тебе все распознать и удостовериться в том, что у меня крыша поехала. - О, Фрэнки, не говори так! - Лиз тоже не любит, когда я шучу по этому поводу, - я вздохнула и тут же испугалась. – Лиз! Почему она до сих пор не торчит тут возле меня? Я помню, что примерно две недели назад она начала регулярно звонить мне, а потом… когда мы с ней разговаривали в последний раз? Она ведь догадалась, что со мной дело плохо. - Я… сама с ней разговаривала в последние дни, - смущенно призналась Скарлетт. - Ты?! Но как?! - По особой призрачной телепатической связи, - серьезно ответила Скарлетт, но увидев мои вытаращенные глаза, не выдержала и расхохоталась: - По телефону, конечно! Как же еще, Фрэнки? Лиз звонила тебе, но ты в таком состоянии не слышала ни звонков, ни напоминалок, поэтому я брала трубку и разговаривала с Лиз. - Значит… она знает, что ты вернулась? - Да. Конечно… поначалу, когда я взяла трубку в первый раз, Лиз очень удивилась и, по-моему, даже испугалась. Она думала, что с тобой уже случилось что-то ужасное. И даже порывалась приехать несколько раз. Но мне удалось убедить ее, что тебе немного лучше, и что я слежу за тобой, пою тебя лекарством. Лиз вроде бы успокоилась. Я пообещала ей, что позабочусь о тебе. А завтра, я думаю, она уже сама убедится в том, что с тобой сейчас все в относительном порядке. - Точно… Завтра же четверг, да? - Да. Ты можешь сама позвонить Лиз и договориться о завтрашней встрече. Думаю, она очень обрадуется звонку от тебя. - Да, ты права. Мне нужно обязательно позвонить ей. - Фрэнки…. А ты… - она облизнула пересохшие губы, опустила неуверенный взгляд и снова посмотрела на меня: - Ты завтра вернешься домой? Или останешься у нее? - Вернусь. Конечно, вернусь! Почему ты думаешь, что я останусь? - Ну… тогда… три недели назад. Ты оставалась у нее. И я подумала, что вы… - Нет, Скарлетт, мы не то, о чем ты подумала, - я снова погладила ее щеку, такую невероятно живую и настоящую, что на нее хотелось молиться. – Мне просто было очень плохо тогда, и я проявила слабость, оставшись у Лиз. Я не хотела возвращаться в пустой дом, где ты не ждешь меня. Она закрыла глаза, испустила еще один короткий вздох, накрыла мою ладонь у себя на щеке своей ладонью. - Прости, Фрэнки… я ревновала тогда. Возможно, еще поэтому я разозлилась и не возвращалась, несмотря на твои просьбы. Я думала, что ее ты все равно любишь больше и… не знаю… ходишь к ней за утешением, что ли. - Да, я правда ходила к ней за утешением, но не за тем, за каким ты подумала. Ну же, Скарлетт, перестань, - шепнула я с улыбкой. – Иди ко мне. Позволь обнять тебя. Я безумно, безумно соскучилась. В прямом смысле. До безумия. - Я тоже. Очень, очень соскучилась, - она подползла ко мне ближе, обвила руками мою шею, уткнулась лицом в мое плечо. – Но мне уже пора, Фрэнки. Правда пора размыкать связь. Ты еще слишком слаба, тебе нужно немного восстановиться. - Нет, пожалуйста, еще минуту, - я прижала ее к себе так крепко, что стало трудно дышать. – Всего одну минуту побудь еще со мной. И я обнимала ее и думала, что готова. Ко всему, что будет дальше. К тому, что мне придется отпускать ее, раз за разом. Только бы она возвращалась. Потому что без нее я в прямом смысле схожу с ума. Только бы мне не пришлось ее снова терять. Только бы никого не пришлось терять. 21 декабря, 2016 года, четверг 22:05 Лиз действительно была напугана. До такой степени, что встретила меня прямо на вокзале, и мы вместе поехали к доктору, и Лиз ждала, когда закончится терапия, отпросившись на весь день с работы. И при встрече она обняла меня так отчаянно, словно я умирала и решила повидаться с ней последний раз перед тем, как лечь в могилу. Наверное, именно такое впечатление о моем состоянии у нее сложилось из разговоров со Скарлетт. И как потом Лиз призналась мне: «Скарлетт, конечно, молодец. Плюнула на все и вернулась к тебе. Но все равно я не могла до конца положиться на нее. Мне не верилось, что мертвый человек может позаботиться о живом». Я догадывалась, что в какой-то степени Лиз испытывает ревность, ведь до сих пор забота обо мне лежала целиком на ее плечах, и Лиз научилась справляться со своей обязанностью абсолютно безупречно. После сеанса Лиз еще какое-то время разговаривала с доктором наедине, а я ждала ее в коридоре. - Ну что? – спросила я, когда Лиз вышла. – Каков вердикт? Скоро меня упрячут в психушку? Лиз хлопнула меня по спине. - Никуда тебя не упрячут! Просто доктор сказала, что если такое состояние у тебя повторится, мне придется снова жить с тобой или находить кого-то, кто будет за тобой присматривать. А пока просто будешь пить таблетки. Еще две недели точно. - Нет! – взвыла я. – Две недели! Лиз, но я от них как овощ! - Я знаю, милая, и мне очень жаль. Но лучше ты побудешь немного баклажаном или кабачком, кем угодно, лишь бы тебе не стало хуже. - А можно я буду сладкой картошкой? - Да ради бога. Погода была хорошей, и мы прогулялись до дома Лиз пешком, наслаждаясь видами украшенных к Рождеству витрин магазинчиков и кафешек. Рождество. Мне казалось, что до него еще так много времени, а потом я «уснула» на три недели и пропустила всю подготовку. И теперь до праздника оставалось всего три дня, а у меня еще не было подарков ни для Скарлетт, ни для Лиз. Даже елки еще не было, и от этой мысли я вдруг пришла в уныние. - Приезжай к нам двадцать пятого, - пригласила я Лиз. Я знала, что ей некуда будет пойти, потому что с родственниками она порвала из-за меня, а все ее друзья будут отмечать праздник со своими семьями. - Не знаю… - она вздохнула. – Не уверена, что Скарлетт обрадуется. Особенно теперь, когда вы… ну… вместе. - Да брось. Не будет она против. - Ох, не знаю… - повторила она с сомнением. – По-моему как-то неловко получится. - И это ты говоришь? – удивилась я. – С чего это вдруг ты боишься неловкости? - Ладно, Фрэнки, не будем загадывать, - она вдруг улыбнулась. – Может, приду. Посмотрим. Но я знала, что она не придет. И от этой мысли мне стало еще тяжелее. Еще не было такого Рождества, которое мы с Лиз провели бы не вместе. Но все когда-нибудь меняется, и ничего с этим не поделаешь. Мне просто… очень не хотелось, чтобы она оставалась одна. Внезапный громкий звук волынки отвлек меня от грустных мыслей. Прямо на улице возле букинистического магазина я увидела мужчину с длинными седыми волосами и в кителе, мучающего разнесчастную волынку. Ветер шевелил полы его юбки, под которой были только голые ноги. Хлопья снега падали на его волосы и плечи, но старик продолжал самозабвенно играть, словно и не чувствовал холода. Я бросила удивленный вопросительный взгляд на Лиз, и она рассмеялась: - Не волнуйся, я тоже его вижу. Этот волынщик появляется здесь каждый божий день на протяжении последней недели. Собирает мелочь, а потом идет промышлять в паб. Хозяин букинистического уже вешается от него, я несколько раз видела, как он выбегает на улицу и орет, но этому старикашке хоть бы хны. Он уходит, а через полчаса возвращается и опять за свое. Да, кого только не встретишь, гуляя по Лондону. Я определенно начала от этого отвыкать. - И как он только себе все не отморозил, - поразилась я, проводив волынщика взглядом. - Очевидно, у него стальные яйца, - усмехнулась Лиз. Заунывная мелодия еще долго неслась нам вслед, пока не потонула в шуме людской толпы. А мы с Лиз просто шли и улыбались – друг другу, себе, миру. Когда тем вечером я вернулась домой, меня уже ждала чуть встревоженная Скарлетт. Я сразу уловила напряжение в ее голосе, в ее движениях, в ее взглядах, искоса бросаемых на меня. Она ревновала. И я подумала, что должна как-нибудь отвлечь ее. - Что бы ты хотела в подарок на Рождество? – спросила я, когда мы сели в гостиной, чтобы поужинать. Скарлетт испекла для меня пирог с картофелем и грибами и заметно нервничала из-за того, что он мог не получиться. - В подарок? – девушка явно озадачилась. Она сидела рядом со мной на диване и перебирала складки своего призрачного платья. - Угу. Теперь, когда я окончательно… ну вроде бы… пришла в себя, можно подумать о том, чтобы отметить Рождество. Завтра я собираюсь купить елку. - А может… искусственную поставим? У нас на чердаке где-то завалялась. Конечно, она не очень красивая, но все же… Я просто… не хочу ощущать, как умирает живое дерево. - О… о, конечно, - я совсем забыла о чувствительности Скарлетт к энергиям жизни и смерти. – Без проблем, можно и искусственную. Но ты так и не ответила на мой вопрос… Что ты хочешь в подарок? С пианино мы уже разобрались, но может, у тебя есть еще какие-нибудь желания? - Ох, Фрэнки, ты застала меня врасплох…. Признаюсь, я уже сто лет не думала о подобных вещах. В прямом смысле сто лет. А ты бы что хотела? Могу я что-нибудь для тебя сделать? - Ничего не нужно, - ответила я. – Мне главное, что ты снова со мной. Не исчезай больше, и я буду счастлива этим. - Хорошо, - пообещала Скарлетт с робкой улыбкой, снова покраснела и опустила взгляд. Я заметила, что теперь, после того, как мы признались друг другу в своих чувствах, Скарлетт начала смущаться в моем присутствии гораздо сильнее, чем обычно. И я видела, что торопиться она не хочет. Ей претит слишком быстрое развитие отношений. И, несмотря на свою любовь к подглядываниям, Скарлетт была во всех смыслах дитя своего времени. Впрочем, я не имела ничего против этого. Спешить нам было некуда. Мне больше не хотелось отпугнуть ее. А потому в тот вечер я позволила себе лишь подержать Скарлетт за руку, всего несколько минут. Я уговорила ее стать материальной, чтобы попробовать пирог, и когда Скарлетт покончила со своим маленьким кусочком и запила его вишневым соком, похожим на вино, я накрыла ее ладонь своей и легонько погладила ее пальцы. Она замерла, уставившись в пол, а я, чтобы она немного расслабилась, начала рассказывать про Лондон. Про то, как красиво он сейчас украшен, про волынщика, про Дэмиана, который так вырос за последние недели. Скарлетт как будто успокоилась от моей неспешной болтовни, но во взглядах, которые она бросала на меня, я читала вопрос: «А что дальше? Что ты будешь со мной делать?». Но я ничего не делала, и еще через десять минут Скарлетт окончательно расслабилась, заулыбалась и совсем оттаяла. Думаю, если бы мне довелось жить в 1900-м году, то я сошла бы за настоящего джентльмена. Во всяком случае, Скарлетт точно начала доверять мне чуть больше, и когда мы размыкали связь, я уловила даже сожаление в ее лице. Все-таки ей нравилось, что я держу ее за руку. Нравилось быть живой рядом со мной.