Scarlett

13:23 А на следующее утро, 25-го числа, Скарлетт удивила меня по-настоящему. И когда я спустилась в гостиную, то обнаружила под елкой не только свои подарки для нее, но и одну незнакомую коробочку, обтянутую красным бархатом и изящно перевязанную золотой лентой. А готовый завтрак с ароматным дымящимся кофе в кофейнике уже ждал меня на журнальном столике. Сделав несколько глотков, чтобы побыстрее проснуться, я сразу же кинулась к своему подарку. Это оказался кулон на цепочке из черненого серебра в виде сверкающей рубиновой капли. - Этой мой кулон, - объяснила сидящая рядом Скарлетт. – Я носила его при жизни. Смотри. Сегодня на мне эхо того кулона, - и она вынула из складок своего алого платья точно такой же кулон, который я держала в руках. Два совершенно одинаковых украшения, существующие как будто в разных временных точках. Настоящий живой кулон у меня на ладони, и его призрак, его тень – на шее у Скарлетт. - Ох, это просто невероятно, Скарлетт, - шептала я в полном шоке. – Но как, как он сохранился? Где ты его достала? - Не волнуйся, не из могилы вытащила, - усмехнулась она. – Мне просто удалось сохранить его в одном тайном месте. И теперь ты можешь носить его, как память обо мне. Мне очень хочется, чтобы теперь он был у тебя. Я тут же надела кулон и принялась смущенно неловко благодарить Скарлетт, мне хотелось обнять ее, выразить свою благодарность поцелуями, но девушка одернула меня со словами: - Ты еще недостаточно пришла в себя после вчерашнего. Мы не должны делать это слишком часто, Фрэнки. Кроме того… сегодня силы тебе еще понадобятся кое для чего другого. - Для чего же это? - Сегодня тебе нужно будет съездить в Лондон. И поздравить Лиз с Рождеством. - Что?! – я вытаращилась на Скарлетт в полнейшем недоумении. Но девушка продолжала совершенно серьезно: - Она ведь должна была приехать к нам, но так и не приехала, потому что не хотела нам мешать. Поверь, я оценила ее благородство. Но Лиз не должна быть сегодня одна. И ты поедешь к ней. Вручишь ей свой подарок. И даже не думай спорить со мной, Франческа, потому что я старый и очень грозный призрак. И если ты сама не поедешь, я тебя за порог вышвырну. - Но ты… ты точно не против? – я вглядывалась в ее лицо, силясь прочесть в нем признаки вчерашней ревности. Но их не было. Скарлетт была абсолютно спокойна. Словно мой вчерашний подарок и наш поцелуй окончательно укрепил ее доверие во мне. - Абсолютно точно. В конце концов, я слишком эгоистична, чтобы предлагать тебе сделать что-то, что вызывает во мне неприятие. Пока я завтракала, Скарлетт распаковала свои подарки. Среди них были вещи, которыми Скарлетт могла бы насладиться как в виде астральной оболочки, так и в материальной форме. Книги, ароматные свечи, шоколадные конфеты ручной работы, духи и ноты с произведениями современной классики, которые понравились Скарлетт, и которые она могла бы выучить. Скарлетт была в полном восторге ото всех вещей, но от меня не укрылось, что особый интерес у нее вызывали предметы, которые она сможет опробовать, когда снова обретет плоть и кровь. Она долго рассматривала свечи в красивых стеклянных стаканах, читая надписи на упаковках каждой из них: мята и зеленый чай, сандал и роза, ваниль и шоколадный мусс. Она вчитывалась в названия и вертела свечи в руках, словно надеялась вспомнить эти ароматы и ощутить их уже сейчас. И мне оставалось только пообещать ей постараться вернуться из Лондона как можно скорее. Что же касается Лиз, то она была в полном шоке, когда открыла дверь своей квартиры и обнаружила на пороге меня с двумя большими пакетами, набитыми подарками и едой. - Надеюсь, ты одна, и я… не помешаю? – я осторожно заглянула в квартиру, которая когда-то была и моей тоже. - Мяу, - ответил мне Дэмиан, словно напоминая о том, что одна Лиз быть уже не может, и прильнул к ноге своей хозяйки. - Одна конечно, с кем же мне еще быть! А ты зачем приперлась, дурилка? Я же велела тебе сидеть дома со Скарлетт! – Лиз смущенно поправила волосы. Судя по ее старым леггинсам и безразмерной мятой футболке, она явно собиралась провести весь день в кровати наедине с пирогом и страдая от одиночества. Я всучила Лиз свои пакеты, и пока она выкладывала их содержимое на кухонный стол, я раздевалась и рассказывала ей о том, как Скарлетт предложила мне съездить к ней. - Она заметила, что я расстроилась из-за того, что ты не приехала к нам… Сказала, что оценила твое благородство. Но ты все равно не должна быть сегодня одна. Лиз улыбнулась. Ее щеки слегка разрумянились. Я подумала вдруг, что очень давно не видела ее такой – простой, домашней, без яркого макияжа. - Передавай Скарлетт от меня спасибо. Она снова проявила себя с лучшей стороны. Ой… а что это тут у тебя? – Лиз вытащила коробку с планшетом. - Открывай и узнаешь, - ухмыльнулась я и плюхнулась на диван. Взгляд упал на нашу маленькую искусственную елочку у окна. Мы собирали ее каждый год. Но в этот раз половина игрушек валялась на полу, а нижние ветки были погнуты, и я сразу догадалась, что это Дэмиан постарался. Лиз запищала от восторга, увидев световой планшет, и полезла обнимать меня, забыв про неловкость и свое смущение. - Ох, Фрэнки, у меня бы руки так никогда и не дошли купить его! Спасибо тебе! - Там еще другие подарки есть… Открывай давай, - поторопила я ее с улыбкой. Скетчбук, свечи и марципановые конфеты вызвали очередную волну восторгов. Лиз тут же расставила свечи на столике, зажгла их и убежала в спальню со словами: «У меня тоже кое-что для тебя есть». Вернулась она с целой стопкой оформленных и вставленных в рамки иллюстраций. Готовых иллюстраций к моей книге про Ребекку. Я только охнула. Сердце дернулось от какого-то странного возбуждения и сладкой боли. Щемящее чувство болезненной радости, расцветающее в груди в те моменты, когда мы видим что-то родное, но навсегда потерянное. Она продолжала. Лиз продолжала рисовать для меня. Такие прекрасные картинки, несмотря ни на что. Несмотря на Скарлетт. - Здесь даже есть Морис! И он так похож! Он как раз такой, каким я его себе представляла… О, Лиз…. Ты мне даже его эскизы не показывала… - Хотела сделать тебе сюрприз и показать сразу готовые картинки. Надеюсь, не прогадала. - Нет. Не прогадала… Конечно нет. Спасибо тебе, - теперь настал мой черед обнимать ее. А потом я еще долго рассматривала иллюстрации с разных ракурсов, а Лиз поглощала свои любимые конфеты. Я никогда не питала особой страсти к марципану, но Лиз всегда так вкусно ела, что я тоже не удержалась и стащила у нее две штуки. От свечей на столике исходил аромат сандала и хвои, терпкий и вместе с тем успокаивающий. Дэмиан катал по полу елочные шарики, и мне было так хорошо, и я была так рада, что все-таки приехала. И снова могу видеть, как Лиз улыбается мне. - Как развиваются ваши отношения? – спросила она. – Мне кажется… в тебе что-то изменилось. Еще до приезда к Лиз я решила, что не буду рассказывать ей никаких подробностей. Не буду говорить, что целовалась со Скарлетт. Потому что, хоть мы и решили быть друзьями, у Лиз еще оставались ко мне чувства, и мне не хотелось ранить ее. Поэтому я быстренько попыталась увести разговор в сторону, ограничившись несколькими шаблонными фразами о том, что у нас все хорошо, и никаких проблем с недоверием больше не возникает. Также я рассказала о том, какой тварью оказалась эта Эстер Финли и как она пыталась причинить Скарлетт боль и изгнать из дома. - Вот шука, - Лиз покачала головой и запихнула в рот очередную конфету. – У нее на роже было напишано, што она та еще сучара. Бедная Шкарлетт. Но она молодец… Что дала отпор. Я бы на ее месте тоже их всех по стенке размазала. Мы еще немного поболтали о призраках, и о том, что привидение, поселившееся у Лиз, по-прежнему ведет себя спокойно. Мы провели вдвоем, а точнее втроем с Дэмианом, прекрасный день, съели кучу вкусностей, посмотрели фильм, почти не вникая в его сюжет, слишком занятые болтовней друг с другом. И провожала меня Лиз в уже намного более приподнятом настроении, чем встречала. - Ну что… это Рождество было получше, чем прошлое, когда я сидела в углу и размазывала по стенке сопли? – я робко улыбнулась ей, когда мы стояли в дверях. Лиз рассмеялась. - Однозначно. Намного лучше. Я бы… не отказалась, если бы каждое Рождество было таким. - Я тоже. И мы смотрели друг на друга и улыбались. А потом я ушла. Домой. И все же традиция не нарушилась. И мы провели этот день вместе с Лиз. Хорошо или плохо. Но так было всегда. И это был самый главный подарок, который сделала нам Скарлетт. 1 января, 2017 года, понедельник 16:45 Прости меня, дневник. Я стала заполнять тебя все реже. Хотя и знаю, что это плохо. Ведь дневник позволяет контролировать мое самочувствие. Но с другой стороны, теперь я больше не одна, и со мной всегда есть кое-кто, кто будет контролировать мое самочувствие. Скарлетт даже мобильным научилась пользоваться ради меня, так что она всегда сможет позвонить Лиз и сообщить, что у меня снесло крышу. Но писать сюда так же много, как раньше я действительно больше не могу. Так всегда бывает в начале отношений с кем-то. Хочется проводить все свое свободное время только с этим человеком. Каждую минуту. Мне и раньше хотелось, чтобы Скарлетт навещала меня почаще, а теперь я ее вообще от себя почти не отпускаю. Ей это нравится. Я вижу, что нравится, вижу, что ей тоже тягостно оставаться одной и снова погружаться в воспоминания об утраченной жизни, путешествуя по прошлому или сидя в своей пустой спальне и наблюдая за цветением белых роз на столе. Скарлетт призналась, что так же, как она раньше любила одиночество и уединение, так же сильно она их теперь ненавидит. «Когда я одна, когда ты ложишься спать или работаешь, мне начинает казаться, что меня нет. Словно я могу быть живой только рядом с тобой, - призналась она мне как-то вечером, когда мы сидели обнявшись на диване и наблюдали за мерцанием гирлянды». И в ответ я лишь покрепче прижала ее к себе и поцеловала. Мы часто целовались. При каждой удобной возможности. Сначала мы договаривались на пять минут один раз в день, но пять минут довольно быстро переросли в десять, два, а то и три раза в день. Особого ухудшения самочувствия я не ощущала, потому что у меня были перерывы в несколько часов, и энергия восстанавливалась. Вот только мне стало больше хотеться есть, и привычное печенье уже не спасало от этого дикого волчьего аппетита. Впрочем, Скарлетт была только рада лишний раз приготовить мне что-нибудь вкусненькое. В отличие от меня и Лиз, привыкших покупать готовую еду, возня на кухне ничуть не тяготила Скарлетт. Возможно, готовка помогала ей ощутить еще большую свою причастность к живому миру. Нам просто хорошо вместе. Мы не думаем о будущем, словно его и не существует вовсе. Лишь один раз мы заговорили о Небесах, когда Скарлетт прочитала наконец продолжение моего романа, в котором Ребекка и Морис помогли заблудившейся душе маленькой девочки покинуть Землю. Я долго опасалась давать ей это продолжение, особенно после того, что узнала про ее отношения с Эстер. Но Скарлетт восприняла его совершенно спокойно. И даже пошутила надо мной, заметив мое напряженное выражение лица. - Что, ждешь, когда я взбешусь и зашвырну тебя к стенке? – ухмыльнулась она, откладывая только что прочитанные листы на журнальный столик. - Ну да… примерно. - Не бойся, Фрэнки. Я в полном порядке. И мне нравится этот сюжетный поворот. - Правда? – я тут же встрепенулась и подалась вперед. – Ты действительно ничего не имеешь против? Я боялась, что это может вызвать у тебя неприятные ассоциации. Я написала об этом еще до того, как узнала про Эстер и Роджера… Прости, если я тебя задела… - Нет, все в порядке, - она улыбнулась мне мягкой спокойной улыбкой. – Ты меня не задела. Но мне приятно, что ты так переживаешь о моих чувствах, Фрэнки. Пойми меня правильно…. Я не против того, чтобы души заблудившихся людей отправлялись на Небеса. Я лишь не хочу, чтобы нас отправляли туда насильно. «Изгоняли», как выражалась Эстер. Хотя поначалу она тоже избегала употреблять это слово при мне. Я против того, чтобы безобидных призраков пытались изгнать, только и всего. Это несправедливо. Потому что Эстер не Господь Бог, чтобы решить, кому можно оставаться на Земле, а кому нельзя. И если душа остается здесь, значит, право выбора у нее есть. И его нельзя отнять. - Да… я тоже так подумала. И рада, что ты так считаешь. И мне… кажется, что некоторым душам можно помогать, если они в самом деле заблудились, запутались и потеряли дорогу обратно. Даже Чарли… Ты помогла ей уйти отсюда. И это был хороший, правильный поступок. Если бы Чарли заблудилась в своей линии жизни, вспоминая свое прошлое, Тэсс или что-то еще, что тяготило ее, это свело бы ее дух с ума. Поэтому… я считаю, что таким призракам можно помочь уйти. - Все правильно, - Скарлетт кивнула. – Ты права, Фрэнки, и я люблю в тебе эту твою доброту и желание помочь. Это прекрасное качество. Возможно, Эстер когда-то тоже им обладала, но потом оно переросло в амбициозное, маниакальное желание избавить Землю ото всех призраков и заработать мировую славу. Но нельзя, никогда нельзя относиться к призракам как к несмышленым детям или полным имбецилам, которые сами не знают, чего хотят. Некоторые очень даже знают. И таким, как мы, чужое вмешательство не нужно. На этом наш разговор на тему жизни и смерти закончился. Я получила добро на развитие этой темы в своей книге, и мы не говорили о том, что будет, когда наши пути разойдутся. Сколько времени у нас есть? Мы и так выкрали у мироздания неположенное нам время, и, вполне возможно, что за этим однажды последует наказание. Сколько еще мы сможем пробыть вместе? Но едва ли влюбленные в первое время могут задаваться этим вопросом всерьез. Потому что есть только настоящее, есть только желание – обнять, прикоснуться, поцеловать, ощутить запах, ощутить всепоглощающую реальность пребывания в настоящем моменте. Ничто не заставляет нас жить в настоящем так, как любовь, которая изламывает в мелкую крошку, превращает в серую пыль любые мысли о будущем, о проблемах и бедах, поджидающих нас в этом будущем, обо всем, что выходит за границы этого волшебного, такого хрупкого и бесконечно прекрасного «мы». Я не говорила об этом Скарлетт, но после того как наше с Лиз «мы» разрушилось, я постоянно ощущала гулкую пустоту внутри себя, которую я поочередно пыталась то задушить, то заполнить. И у меня никогда не получалось до конца ни то, ни другое. Но теперь, когда Скарлетт была со мной, ей каким-то непостижимым образом удалось загасить эту пустоту, не просто заполнить, а погасить, так, словно ее никогда и не было, словно вся моя тоска по Лиз, когда среди ночи я просыпалась и сминала простыни на пустой половине кровати, была просто сном, нереальным, не имеющим значения. Я не могу сказать, что Скарлетт заменила мне Лиз, потому что не верю в то, что одного человека можно заменить другим, но той пустоты просто больше нет и все. Я ее уже не чувствую. Мне так кажется. Мне хочется верить, что это так. В этом новом, хрустально чистом новом году все обязательно должно быть так.