Scarlett

22:10 В ту ночь я спала глубоким и в то же время тревожным сном. Это сон, от которого ты не можешь проснуться, как кома, как репетиция смерти, он сковывает твое тело, а сознание, еще живое, мечется в ловушке. И там была песня. Она до сих пор, спустя два дня, продолжает играть у меня в голове, словно бы застряв там, поселившись навсегда. Песня «(Don't Fear) The Reaper» старой группы Blue Oyster Cult, которую я не слушала с тех времен, когда была еще ребенком. Возможно, последний раз я слушала ее как раз тем летом. Когда дедушка умер. Мне снилось, что я снова сижу на том дереве, недалеко от дедушкиного дома, и смотрю на озеро внизу. Я сижу на самой толстой ветке, свесив ноги вниз, и грызу ранетки, обжигающие кислотой язык и нёбо, и с собой у меня маленькое серебристое карманное радио. Seasons don't fear the reaper Nor do the wind, the sun or the rain We can be like they are Не бойся смерти, Фрэнки. Не бойся Жнеца. Я смотрю на темную воду, в которой яркими бликами плавится солнце, и снова слышу ее голос. Это она зовет меня. Это она говорит мне не бояться. И я не боюсь. Я улыбаюсь. Потому что мне так тепло, и день такой солнечный, а от воды веет прохладой. И я люблю эту песню, и мягкий голос вокалиста баюкает меня. We'll be able to fly... Don't fear the Reaper Да, думаю, я могла бы полететь отсюда. Вода зовет меня, но я совсем не боюсь ее. Все умирают. И мой дедушка тоже умер. И ты умрешь, - говорит вода. Внезапно ветер становится холодным. Он обдувает мои босые ступни, и мне кажется, что я уже чувствую прикосновение воды к коже. Прикосновение смерти. Она ощупывает меня, осторожно и неторопливо, ей незачем спешить, она все равно получит свое, и я принадлежу ей, как принадлежит каждое живое существо, как принадлежит алая бабочка, которая так и не смогла улететь весной – все окажется в ее пальцах, холодных и нежных, беспощадных и милосердных. Came the last night of sadness And it was clear she couldn't go on Then the door was open and the wind appeared The candles blew then disappeared The curtains flew then he appeared Saying don't be afraid Но мне стало страшно. И серебристое радио в овальном литом корпусе выпало из моего кармана и полетело вниз. Оно падало долго, а потом вода проглотила его. Я не слышала ни плеска, не видела брызг. Вода словно открыла рот, и маленькое радио просто исчезло в нем. И ты скоро исчезнешь, Фрэнки. Не бойся Жнеца. Жнец не сделает тебе больно, Фрэнки. Нет. Он освободит тебя. Он уже освободил твоего дедушку. Он освободил алую бабочку из плена бессмысленного бытия. Освободил Скарлетт от разъедающей ее тело болезни, освободил от боли. И он освободит тебя. Он придет за тобой. Don't fear the Reaper Нет, не сейчас. Нет. Я вцепилась в ветку дерева. Я продолжала слышать песню, хотя радио давно ушло на озерное дно. Ты будешь вместе с ней. Вместе со Скарлетт. Не бойся. Прыгай вниз, это совсем не больно. Это единственная возможность для вас быть вместе, и ты это знаешь. И ветка исчезла. Не надломилась, а просто исчезла, и я начала падать вниз. Я закричала, а Blue Oyster Cult продолжали играть. Don't fear the Reaper Don't fear the Reaper - Нет! Нет! Я не хочу! – кричала я. И падала. Не хочу быть мертвой, не хочу, не хочу. - Нет! – мой отчаянный крик застрял в горле, когда вместо того, чтобы упасть в воду, я упала в объятия Скарлетт. Теплые, живые и настоящие объятия. - Фрэнки… - прошептала она, прижимая меня к себе. – Все хорошо. Тебе просто приснился кошмарный сон. Все хорошо… Я здесь, с тобой. И она действительно была со мной. Она обнимала мое обнаженное и холодное тело, и я дрожала, вцепившись в ее платье из мягкого бархата. Я очнулась от кошмарного наваждения и снова очутилась в гостиной, на полу, под одеялом. Дрова в камине уже догорели, и в комнате было темно. Еще не рассветало. И Скарлетт приняла материальный облик, то ли чтобы разбудить меня от кошмара, то ли просто чтобы обнять. - Ты совсем холодная, Фрэнки, - шепнула она мне на ухо. – Пойдем, я отведу тебя в спальню, и ты еще немного отдохнешь там. В гостиной стало слишком холодно за ночь, и тебе нужно одеться. Давай, я помогу… - Да… Да, сейчас… подожди немного, - я прижалась к ней, безуспешно пытаясь выбросить из головы ужасный сон и отголоски песни Blue Oyster Cult. – Сейчас… я встану. Подожди немного, пожалуйста. Она запустила теплые успокаивающие пальцы мне в волосы, погладила меня по голове и шее. Мое сердце еще бешено колотилось, словно мгновение назад и я правда падала в бездну, готовую поглотить меня и не оставить ни малейшего отголоска смысла от моего существования. А потом Скарлетт помогла мне встать и одеться в полутьме. И мы пошли наверх, в мою спальню. Я держала девушку под руку, а второй рукой скользила по гладким, глянцевым и холодным перилам. Я чувствовала себя не так плохо, как в прошлый раз, потому что наша связь была все же короче, но, тем не менее, Скарлетт была права – моему телу требовался еще отдых. И едва я легла в кровать, как Скарлетт без лишних предисловий разорвала связь и накрыла меня одеялом. Мне стало больно, и я поморщилась. Скарлетт даже не дала мне в последний раз прикоснуться к себе. Но усталость была сильнее боли, и я быстро начала забываться сном. Краем сознания я подумала, что снова могу провалиться в тот кошмар, но мне было уже все равно. Мне просто хотелось отключиться. Забыться от этой отвратительной слабости и беспомощности, от своего неусыпного желания обнимать Скарлетт и невозможности его осуществления. Я не боялась Жнеца в тот момент. Но он не пришел за мной. Я крепко проспала еще четыре часа и проснулась около часу с относительно ясной головой и самостоятельно смогла подняться с кровати. И если не считать одеревеневшие после ночи на полу мышцы, то чувствовала я себя неплохо. И мне хотелось есть. В кровати я не обнаружила никакой записки, но подозревала, что опять найду Скарлетт на кухне. Скорее всего, она коротает время за готовкой, ожидая моего пробуждения. Умывшись и переодевшись, я спустилась вниз, с легким смущением прошла через гостиную (Скарлетт уже убрала одеяло с пола), и терпкий аромат кофе с кухни окончательно убедил меня в том, что Скарлетт готовит мне завтрак, а точнее, уже обед. И судя по количеству приготовленной еды, Скарлетт действительно было без меня очень скучно. У меня буквально глаза на лоб полезли, когда я увидела все эти яства: блинчики с ягодным джемом, яйца пашот и гренки, сладкий картофель и фруктовый салат. Я подумала, что буду есть это два дня, но стоило мне попробовать кусочек блинчика, как я решила, что слопаю все за раз – чувство голода вдруг резко обострилось от смеси уютных и вкусных ароматов, царящих на кухне. Скарлетт, разумеется, отказалась попробовать хотя бы что-нибудь, и мы сидели на приличном расстоянии друг от друга, чтобы подавить желание прикосновений. - Если ты продолжишь готовить мне в таких количествах и так вкусно, я обязательно растолстею, - пожаловалась я, отодвигая тарелку с картофелем. - Тебе нужно было восстановить силы, - с невозмутимым видом отозвалась Скарлетт. – А мне нужно было убить время. Эти два наши намерения идеально совпали, только и всего. Как ты себя чувствуешь? Уже лучше? - Да! Да, намного, - я с готовностью закивала, хотя, если честно, голова все еще была какой-то тяжелой, а одно плечо болело после сна в неудобной позе. - Тебе приснился какой-то кошмар ночью? – обеспокоенный взгляд Скарлетт впился в мое лицо. Мне было тяжело ей врать, но и рассказать правду я тоже почему-то не могла. - Да…. Что-то жуткое снилось. Но я уже не помню, - я улыбнулась и отпила кофе. Скарлетт явно не верила моей улыбке. В тот момент она была похожа на Лиз. Очень похожа. Лиз смотрела на меня с таким же подозрением и недоверием, когда я скрывала от нее свои плохие сны и галлюцинации. И даже если я ничего не скрывала, она все равно смотрела на меня так. Слишком часто. - А еще ты плакала. Вчера. Очень сильно плакала, - Скарлетт продолжала безотрывно смотреть на меня. Я не выдержала ее взгляда и отвернулась. Из крана капала вода. – Наши расставания… разрывы связи каждый раз причиняют тебе слишком сильную боль. Мне стало стыдно от того, что я проявила такую слабость и не смогла скрыть от Скарлетт свои чувства. Она не должна видеть, как сильно я мучаюсь. Иначе, чего доброго, решит вообще прекратить наши физические контакты. Она ведь может. И мне стало страшно. Я забормотала: - Да… я расстроилась вчера… Это все секс. Он… делает меня слишком эмоциональной. Но ничего страшного. Я понимаю, что иначе нельзя. - Прости меня, Фрэнки, - она вздохнула. – Мне очень жаль, что у нас все… так. Со мной ты никогда не сможешь в полной мере удовлетворить свои человеческие потребности. - О, Скарлетт, пожалуйста, не говори так! – я испугалась еще сильнее и пожалела, что не могу сейчас накрыть ее руку своей и успокоить. – Этого больше не повторится, обещаю. Все в порядке, правда. Для меня главное, что ты со мной. И я смогу вытерпеть любые ограничения, лишь бы ты… не исчезла. Ее грустный взгляд потеплел. - Я не исчезну, Фрэнки. Обещаю. А тебе сегодня нужно будет как следует отдохнуть, хорошо? Я не хочу, чтобы доктор Робинсон и Лиз, увидев тебя в четверг, что-нибудь заподозрили. - Скарлетт? - Да? - Я решила начать поиски. Незачем терять время. Пока я в относительно здравом уме, мы должны найти… решение твоей проблемы. Должны узнать, как тебе вернуться на Небеса. - Хорошо. И с чего ты собираешься начать поиски? - Не знаю… Возможно, схожу в четверг в библиотеку… Хотя, нет, в четверг будет некогда. Лучше отдельно ради этого в Лондон съездить. А ты что думаешь? Глаза Скарлетт сузились и потемнели. Она сказала серьезно: - Я думаю, что библиотека – это пустая трата времени. И, возможно, ты права, и этого времени у нас не так уж много. - Тогда что же мне делать? И куда идти? - Иди к Роджеру Страйтону. Этот старый лис наверняка что-то знает. Иди сразу к нему и прижми его хорошенько. А если не сможешь, пригласи его в Смитхиллс. И я сама его прижму. Мне он расскажет все, что знает. Я затаила дыхание. Мне казалось, что от ледяного голоса Скарлетт температура в кухне упала на несколько градусов. Потянувшись рукой к кофе, я обнаружила, что он уже остыл. В голове почему-то снова заиграли Blue Oyster Cult. 1 февраля, 2017 года, четверг 18:04 Еду от Лиз. И просто не могу не написать об этом прямо сейчас! Лиз сделала себе новый пирсинг! И молчала об этом! По телефону она сообщила, что приболела и не пошла сегодня на работу. Я решила все равно ее навестить и купила по дороге продуктов, чтобы приготовить ей что-нибудь на обед и покормить. И первое, что я заметила, когда она открыла мне дверь, это серьга в ее левой брови! Я была в таком шоке, что пакеты с едой сами собой опустились на пол, а я начала надвигаться на пятящуюся смущенную Лиз, чтобы получше разглядеть серьгу и удостовериться, что мне она не померещилась. - О нет! Лиз! Опять! – заорала я, убедившись, что фиговина в ее брови все-таки реальна. - Да ладно тебе… Ну подумаешь, сережка… - Лиз уперлась попой в спинку дивана и дальше отступать ей было некуда. – Я думала, ты ее вообще не увидишь…. - Ну конечно! Как ЭТО можно не увидеть! - Ну… она такая маленькая… - А сосок?! – тут же спохватилась я в ужасе. – Сосок ты тоже проколола?! - Нет еще. Сосок следующий на очереди. - Не вздумай! Лиз! Нет! Не делай этого! Она вдруг рассмеялась и как-то странно посмотрела на меня: - Тебя до сих пор волнует судьба моего соска? - Еще бы! То есть… - я почувствовала, что краснею и чуть отступила от нее. - Я просто не хочу, чтобы ты так издевалась над собой! - Да расслабься. Мне тоже этого не особенно хочется. Сам процесс прокалывания не доставляет столько боли и неудобств, как дальнейший уход. Как представлю себе, что из моего соска будет течь гной, так сразу все желание пропадает. При мысли о гноящемся соске я скорчила такую рожу, что Лиз снова громко рассмеялась надо мной. - А как бровь? Болит? – спросила я, когда тема сосков была закрыта. - Не особенно, - Лиз со смущенным видом мотнула головой и машинально коснулась пальцами чуть покрасневшей кожи вокруг сережки. – Почти прошло. - Но тебе идет, - я тоже почему-то смутилась. – Правда. Очень красиво. - Спасибо, Фрэнки. Мы обе отчего-то ощущали себя немного неловко. Возможно, из-за нашей двухнедельной разлуки. Мне казалось, что в Лиз что-то изменилось. Не только бровь, но и что-то еще. Я украдкой вглядывалась в ее лицо, но ничего понять не могла. А может, дело было во мне. Когда долго не видишь человека, то при встрече он часто кажется каким-то другим. Наше восприятие этого человека меняется. Память искажает хранимый образ, и нам кажется, что человек изменился. А на самом деле мы просто забыли, как он выглядел, забыли мельчайшие детали его внешности, черточки лица, точную форму бровей, взгляд. Я забыла, что когда на Лиз падает солнце, в ее синих глазах появляются отблески изумрудной зелени. Как могла я это забыть? Силясь справиться с неловкостью, я отступила от Лиз еще на несколько шагов и вернулась к своим пакетам. Разобрала покупки, помыла руки и взялась за готовку (хотя Лиз и усиленно сопротивлялась). Пока я резала картофель, а Лиз – грибы, мы немного поговорили о ее самочувствии. Прошлым вечером у нее была высокая температура, но сегодня ей вроде бы стало получше, только горло болело. - Так что нечего со мной нянчиться! Я в порядке! – заявила она сурово, вонзая нож в несчастный шампиньон и разрубая его на две части. - Ну должна же я в кои-то веки о тебе позаботиться! А то ты вечно возишься со мной, все возятся со мной, как будто я на последнем издыхании… - Скарлетт тоже? – Лиз улыбнулась. - Да. Все время есть мне готовит. Таблетками поит. Отмеряет наши связи по секундомеру. Все переживает, что я откинусь раньше времени. Лиз усмехнулась. - Это хорошо, что она заботится о тебе. Скарлетт молодец. - Да… - я вздохнула и погрузилась в свои мысли, в свои извечные невеселые мысли о том, как было бы хорошо, если бы мы со Скарлетт были бы обе живыми. Или на худой конец, обе мертвыми. Лиз, конечно же, как всегда, заметила, что со мной что-то не так, и поинтересовалась, присев на табурет и отложив нож: - Фрэнки, что с тобой? Ты… как будто изменилась за эти две недели. Я поразилась тому, что она тоже заметила во мне какие-то перемены, как и я в ней. Впрочем, возможно, во мне они действительно были, эти перемены. - Да так… - я побросала все овощи в кастрюлю и закрыла ее крышкой. – Ерунда всякая. Все в порядке, в общем-то. Вдаваться в подробности наших со Скарлетт отношений мне совсем не хотелось, и я надеялась обойти эту тему. Но Лиз не просто было отвлечь. За годы жизни со мной она привыкла изучать мои настроения, анализировать мою мимику, препарировать каждый мой вздох и взгляд, чтобы выяснить, в порядке ли я. И не пора ли ей звонить доктору Робинсон. - Тебе тяжело с ней? – Лиз внимательно смотрела мне в спину. Я это чувствовала и поэтому боялась оборачиваться. – Тяжело любить по секундомеру? - Да, - я не стала отпираться. – Тяжеловато. И не надо говорить, что ты меня предупреждала! - Не собираюсь, - ее голос звучал мягко и спокойно. – Я все понимаю. Ты знала, на что идешь. И это был смелый шаг. А Скарлетт как? Ей тоже тяжело? - Да… Но не так, как мне, - я села на табуретку напротив и наконец-то повернулась к Лиз лицом. – Ведь большую часть времени она все-таки нематериальна. И все эти… человеческие страсти ее так не мучают. К нам присоединился Дэмиан и запрыгнул к Лиз на коленки. Она машинальным привычным движением поймала его в ладони и сомкнула ноги вместе, чтобы ему было удобно. Дэмиан бросил на меня самодовольный взгляд, словно хотел сказать: «Вот смотри, кто у меня есть. Она только моя». - А как ты себя чувствуешь после… после самых долгих связей? – спросила Лиз. Я не была уверена, что она подразумевает секс, но, скорее всего, именно его она и подразумевала. Я уставилась на свои полосатые носки. - Нор-мально… в общем-то, - ответила я, заикнувшись на одном слове. - Фрэнки, - она ждала от меня правды. - Не очень, конечно. Мне приходится долго спать. Она вздохнула. Я думала, что она начнет ругаться на меня, и вся внутренне сжалась, приготовившись выслушать тираду о том, что мне нужно беречь свое здоровье и не допускать ничего подобного. Но Лиз не ругалась. Я даже осмелилась поднять голову и взглянуть на нее. Она смотрела в сторону окна. То ли на растения на подоконнике, то ли на снегопад за окном. О чем она думала? Об азалии? Или о том, что я занимаюсь сексом с другой девушкой? Мне казалось, что если она ничего сейчас не скажет, то я сойду с ума. Она сказала: - Это… так сложно. Такая… сложная ситуация. Меня разрывают противоречивые чувства, Фрэнки. С одной стороны мне хочется сказать, чтобы ты поберегла себя… Но это прозвучит как совет любить Скарлетт поменьше. И с другой стороны, я думаю о том, что жизнь так коротка. И Скарлетт как никто другой знает это. И, возможно, вам стоит использовать те шансы, что дает вам жизнь, пусть и в лице тебя одной. Пользоваться, пока есть время. Никто не знает, что будет завтра, ведь так? - Да! Да, я тоже все время думаю об этом! – как никогда я обрадовалась от того, что Лиз поняла меня. – Но Скарлетт… слишком беспокоится обо мне. Она не допускает ни одной лишней минуты связи. И иногда… мне очень больно от этого. - Да, - Лиз кивнула. – Наверное, на ее месте я поступала бы так же. Она любит тебя и боится за твое здоровье. Да… - она снова вздохнула. – На самом деле сложная ситуация. Похоже, Фрэнки, тебе остается только принять все как есть, да? - Угу. Именно это я и пытаюсь сделать. И именно это так тяжело дается мне. - Но ничего, - она вдруг улыбнулась, посмотрела на меня. – Я уверена, что вы с этим справитесь. Если даже смерть не помешала вам найти и полюбить друг друга, то уж это препятствие вы тоже как-нибудь обойдете. Все наладится. Вот увидишь. Я не ожидала от нее такого совета и снова смутилась. Из ее уст это звучало так, словно бы я наконец-то нашла любовь, которую искала всю жизнь. Свою Нимфу. Но ведь это было не так, и мои отношения с Лиз значили ничуть не меньше, хоть они и закончились. И мне хотелось бы сказать ей об этом, но я не знала, как. И я снова уставилась на свои дурацкие носки. И больше мы об этом не говорили. А после обеда Лиз прилегла на диван, и я сидела в ее ногах, и мы тихонько болтали. Лиз рассказывала о работе, о своих разногласиях с хозяином тату-салона и о лютом желании все бросить. - Я наверняка даже заболела из-за этого… - вздохнула она, прикрыв глаза ладонью от света. – Так меня все задрало… Я так хотела бы уехать куда-нибудь, Фрэнки. Просто свалить к чертям собачьим из этого города. Я поселилась бы в каком-нибудь маленьком домике в пригороде и жила бы как ты. Только вместо Скарлетт у меня был бы Дэмиан. Но нам с ним хорошо вдвоем, правда. Мы с ним – отличная пара. - Ты… все еще не уверена в том, что готова… найти себе кого-нибудь? Лиз мотнула головой, не отрывая ладони от лица. Мне вдруг подумалось, что она прячет глаза не от света, а от меня. - Нет. Я не готова пока. Не уверена даже, что вообще когда-нибудь этого захочу. - Неужели отношения со мной тебя так достали, что ты решила податься в монашки? – я попыталась придать своему голосу шутливый оттенок, хотя ее слова мне совсем не понравились. - Ну что ты… Дело не в этом конечно. Просто я… правда не готова. Совсем. Мы не говорили больше об этом, вновь переведя беседу на более безопасную тему. А к пяти часам вечера у Лиз снова поднялась температура. Я всерьез волновалась за нее и предложила ей переночевать вместе. Но Лиз отказывалась. Отпиралась изо всех сил и, в конце концов, выгнала меня из квартиры. - Скарлетт бог знает что подумает, Фрэнки, если ты не вернешься и оставишь ее одну. Не глупи, со мной все будет в порядке. Иди уже! Иди к черту! Меня разрывали невыносимые сомнения в тот момент. Лиз была права – Скарлетт подумала бы бог знает что. Она тяжело переживала каждую нашу разлуку. И я обещала больше не оставлять ее одну. Я вспомнила слезы в ее глазах, когда мы встретились в прихожей Смитхиллса после двухчасового расставания. Но тогда Скарлетт знала, что я еду к ней и скоро мы увидимся. Какой же ужас ей пришлось бы пережить, если бы я без предупреждения не вернулась домой ночевать? И в итоге мне пришлось сделать выбор. Я выбрала Скарлетт. И я возвращаюсь домой. В итоге мы всегда делаем выбор. Даже если он причиняет нам сильную боль. Да. Лиз определенно нужно как можно скорее найти себе кого-нибудь. Я не достойна того, чтобы страдать по мне. Просто удивительно, что она нашла в такой безмозглой (в прямом смысле) дуре, как я.