Scarlett

22:02 То была странная ночь. Я почти не сомкнула глаз, и Лиз, судя по ее виду с утра, тоже. Она спала в соседней со мной спальне, и, возможно, мне надо было предложить ей поспать в одной комнате, потому что после пережитого она наверняка боялась оставаться одна. Но из-за Скарлетт я постеснялась предложить что-то подобное. Не хватало еще, чтобы Скарлетт заревновала и подумала бог знает что, а она всегда думала бог знает что, если мы с Лиз оставались ночевать вместе. Когда я проснулась около девяти после пары часов беспокойного сна, Скарлетт уже сидела на краю постели и ждала моего пробуждения. Ее спина была неестественно прямой, а худые руки лежали на коленях. Она не дышала, но как только Скарлетт заметила, что я проснулась, вернула себе дыхание. - Лиз еще спит, - сказала она. – Так что, можешь не торопиться вставать. Я и не торопилась. Веки наждачкой резал утренний свет, и мне хотелось снова погрузиться в забытье и сладкую дрему. Однако беспокойство о Лиз все равно не позволило бы мне нежиться в постели слишком долго, поэтому я начала вставать и одеваться к завтраку. Скарлетт в это время объясняла мне, что мы будем сегодня делать. Она все так же сидела на диване, все такая же прямая и отстраненная, ее голос прохладной водой лился мне в уши, а я бросала на нее искоса короткие взгляды, силясь разгадать ее настроение. Была ли она грустной тогда или просто сосредоточенно-серьезной? Беспокоилась ли она за Лиз и что на самом деле думала о Салли? О Салли, которая мечтала заполучить себе живое тело и начать новую жизнь. Совсем как сама Скарлетт. Чувствовала ли она свое незримое родство с этой девочкой-призраком? И каково ей было, находясь на нашей стороне, выступать против себе подобной? Это были вопросы, застрявшие костью в горле, вопросы, которые я никогда не смогла бы произнести, немые и темные, как озерное дно, пронзительные, как влажный мартовский ветер в каменистом ущелье. Постичь Скарлетт до конца? Возможно ли это для меня, обремененной плотным и тяжелым телом, с такой густой вязкой кровью, отчаянно пульсирующей в каждом капилляре неутомимо сильной сердечной мышцы? Я, писательница, посвятившая всю жизнь написанию книг о смерти, могла ли я в действительности постичь смерть и хотя бы одной ногой шагнуть на ту сторону бытия, где стояла Скарлетт? - Вы с Лиз отправитесь в Лондон без меня сперва, - сказала Скарлетт, когда я натянула свитер, пахнувший ночной комнатной сыростью. – А я присоединюсь к вам позже, уже в квартире. Так я смогу сэкономить немного энергии, а, следовательно, и времени до тех пор, пока мне придется вернуться в Смитхиллс или занять жизненные силы у кого-нибудь из вас. - Но как ты найдешь нас там? Разве ты сможешь телепортироваться ко мне, если не будешь точно знать, где я? - Смогу, - кивнула Скарлетт. – Если мы установим некое подобие связи. Эта связь не будет забирать у тебя энергию, она лишь поддержит наш мысленный контакт. Я подключусь к твоему сознанию, и когда вы прибудете на место, ты пошлешь мне мысленный сигнал, и я смогу присоединиться к вам. Главное не входите в квартиру без меня. - Хорошо. - Хорошо, - повторила она, и ее сухой голос отчего-то болезненно резанул меня, словно лист бумаги. После завтрака, когда мы с Лиз в молчаливом напряжении впихнули в себя остатки вчерашней наскоро разогретой еды, Скарлетт в последний раз проинструктировала нас насчет Роджера Страйтона, а затем, приложив пальцы к моим вискам, установила меж нами ментальную связь. Мы простились быстро и как-то скомкано. Лиз в последний раз прошлась дрогнувшей нетвердой ладонью по шерстке прикорнувшего на диване Дэмиана и вышла за дверь. - Береги себя, - шепнула мне Скарлетт, когда я тоже двинулась к выходу, и я заметила в ее взгляде отголосок тщательно скрываемого волнения. – И Лиз тоже береги. Не позволяй ей геройствовать. И ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не впускай ее в квартиру. Эта девчонка нацелилась на Лиз всерьез, и мы должны быть готовы ко всему. А потом мы пошли к Страйтону. Мы собирались обратиться к нему за помощью и попросить СЛУМ, если, конечно, у него остался хоть один подобный прибор в рабочем состоянии. Если же у него ничего не было, мы надеялись получить еще какие-нибудь практические советы по изгнанию злобных духов. Ведь наверняка Эстер пользовалась чем-то еще до того, как Роджер сконструировал СЛУМ. Конечно же, это была крайняя мера, и я видела, как сильно Скарлетт не хочется использовать ее против девочки-призрака. Потому что она на себе испытала ту боль. - Как думаешь, Скарлетт удастся уговорить ее уйти? – спросила Лиз, когда мы подходили к массивным кованым воротам дома Страйтонов. – Ведь чем-то они действительно, похожи, так, может, есть надежда, что они найдут общий язык? - Будем надеяться, что до тяжелой артиллерии не дойдет, - ответила я. – Но как бы там ни было, мы выкурим ее из твоей квартиры. Так что не волнуйся. - А кто волнуется?! Вот еще! – Лиз шмыгнула носом. – Вчера я, конечно, струхнула от неожиданности, но сегодня точно не дам спуску этой соплячке! Вот увидишь! Она пожалеет, что глаз на меня положила! С тяжелым вздохом я подумала, что мне придется следить за Лиз весь день и удерживать ее, когда она начнет рваться в бой. Ибо Лиз всегда была слишком отчаянна и горяча, чтобы оставаться в стороне от подобных вещей. У Страйтона мы проторчали около двух часов. Он выслушал нашу историю с большим вниманием и даже с любопытством. По вспыхнувшим в его глазах искоркам я сразу поняла, как остро ему не хватает подобных приключений. И, к нашему великому счастью и к несчастью Салли, у Страйтона имелся на чердаке рабочий СЛУМ-5. Усовершенствованная и более легкая версия, нежели его предшественники. По внешнему виду он напоминал мне какой-то музыкальный предусилитель с кучей разноцветных кнопочек и рычажков. Однако когда Роджер включил прибор, чтобы проверить его работу, оказалось, что у него полетел какой-то предохранитель, и нам пришлось ждать, когда Страйтон его заменит. После чего мы выслушали целую лекцию о механизме и принципах его работы. Я чувствовала себя так, словно попала на урок стрельбы, вот только нас Страйтон учил поражать не живых существ, а мертвых. - Да, все это весьма неприятно, - произнес он в завершение своей обучающей речи. – И по вашим лицам я вижу, что такой способ избавления от духов вам претит. Но я скажу вам вот что. То же, что сказала мне однажды Эстер. Вы никогда не сможете навредить духам по-настоящему. Даже с помощью СЛУМа, вы лишь отправите их в другой мир, и пусть это будет весьма болезненное путешествие, но дух от этого не пострадает, потому что ему уже нечего терять. А вам есть что терять. Это ваша бесценная жизнь. Жизнь в физическом теле, которой все эти бесплотные алчные призраки так жаждут. Однажды мы с Эстер отправили на тот свет призрака серийного убийцы, который даже после смерти не мог остановиться в своих злодеяниях и жестоко убил и замучил двух молодых девушек. И думаете, мы жалели его, когда он корчился в муках, наносимых ему СЛУМом? Отнюдь. И если вы встречаетесь с деструктивным духом, посягающим на вашу жизнь и ваше здоровье, жалеть его не стоит. Вы понимаете? И мы понимали. Потому что Роджер Страйтон был прав. На вокзал мы отправились в сопровождении Билла. Он вызвался помочь нам донести хоть и усовершенствованный, но все же весьма тяжелый лучевой модулятор. Впрочем, как мы вскоре выяснили, благие намерения не были его единственной целью, и по пути Билл неоднократно пытался приклеиться теперь уже к Лиз, сраженный наповал ее яркой внешностью. - А вы ведь девушка Фрэнки, да? – спросил он, пыхтя и таща против себя упакованный в брезент СЛУМ. - Бывшая девушка, - уточнила Лиз. - Бывшая – это значит открытая для свиданий? – ухмыльнулся Билл. - Иди к черту! – огрызнулась Лиз, которая никогда не церемонилась с парнями, проявляющими к ней слишком явный интерес. - Понял! – примирительным тоном отозвался Билл, уже наученный горьким опытом со мной. На вокзале он посадил нас в поезд и пожелал удачи в борьбе с призраком, в которого он, судя по его улыбке, не очень-то верил. До Лондона мы добрались к трем часам дня. Вдвоем еле доперли СЛУМ до квартиры. А дальше начался кошмар. Мне кажется, я еще долго буду видеть все это во сне. Возможно, маленькая Салли станет моим новым тягостным проклятием вместо деда. А, возможно, моим проклятием станет Лиз, теряющая сознание у меня на руках, с рассеченной щекой и шеей… Возможно, видение ее теплой крови на моих трясущихся пальцах застрянет у меня в мозгу и будет болезненно стучать и пульсировать, каждый раз заставляя глаза увлажниться от внезапно навернувшихся слез. Лиз. Я все-таки не смогла тебя защитить. Описывать случившееся с нами дальше мне очень тяжело, но все же я постараюсь не путаться. Я послала Скарлетт мысленный сигнал сразу, как мы с Лиз вышли из лифта и направились по узенькому и вечно темному коридорчику к двери квартиры. Скарлетт появилась через пару секунд, материализовавшись прямо возле двери. Я заметила, что Лиз вздрогнула при ее появлении. Очевидно, она до сих пор не пришла в себя и еще была сильно напугана вчерашним. - Вижу, вы все-таки заполучили машину Страйтона, - она кивнула на большой пакет, который мы тащили. – Отлично. В таком случае, вы можете быть уверены, что все разрешится благополучно. Я вовсе не была в этом уверена, но от слов Скарлетт, произнесенных таким твердым тоном, мне все же стало легче. Чуть-чуть. - А теперь я попрошу Лиз открыть дверь, а Фрэнки пусть занесет СЛУМ и оставит его в прихожей. Лиз, ты не заходи внутрь ни при каких условиях. В коридоре ты будешь в относительной безопасности… - Но я хочу надрать ей задницу! – возмутилась Лиз. – Пусть знает, что меня так просто не возьмешь! - Лиз… пожалуйста… - я положила ладонь ей на плечо и мягко сжала его. – Прошу тебя, сделай так, как Скарлетт говорит. Она вздохнула, насупилась и открыла, было, рот, чтобы выразить еще один протест, но передумала под моим просящим взглядом. - Ну хорошо… хорошо. Я не полезу в квартиру, если вы так настаиваете… - А ты, Фрэнки, - Скарлетт обратила свой потемневший напряженный взгляд на меня. – Оставайся рядом с ней. И ни на секунду не отходи. - Хорошо. А ты? С тобой все будет в порядке? – признаюсь честно, я не особенно переживала за Скарлетт, потому что с ней ничего уже не могло случиться. При худшем раскладе она потратила бы всю энергию, но в таком случае я поделилась бы с ней своей. И все. А Лиз могла умереть. И от этой мысли весь коридорный холод словно сгущался, группировался и смыкался вокруг меня, и я переставала чувствовать свои ладони. - Со мной ничего не случится, - ответила Скарлетт. – А вы, двое, держитесь вместе, и тогда все обойдется. Когда Скарлетт зашла внутрь, а мы с Лиз остались у полуприкрытой двери, Лиз оперлась спиной о стену и присела на корточки. - Господи, если бы только я не бросила курить четыре года назад, то сейчас обязательно затянулась бы, – произнесла она медленно и глухо, глядя на свои пальцы, унизанные блестящими в желтоватом свете коридорной лампы кольцами. - Даже я бы сейчас не отказалась закурить, хотя бросила семь лет назад, - отозвалась я со вздохом и приникла ухом к щели в двери. - Слышно что-нибудь? – Лиз задрала голову и посмотрела на меня снизу вверх. - Немного… Кажется, я слышу голос Скарлетт из мастерской… - Как думаешь, о чем они будут говорить? - Не знаю. Возможно, Скарлетт расскажет ей о своей болезни, не знаю… - Да, но… - Лиз вздохнула и снова опустила взгляд. – Разве может один призрак, который сам так и не покинул Землю, уговорить другого призрака сделать это? И Скарлетт точно так же пытается вернуть себе утраченную жизнь, только через тебя. Возможно, они с этой девочкой похожи куда больше, чем нам всем того хотелось бы. - Да… я тоже думала об этом, - призналась я шепотом, усаживаясь возле стенки рядом с Лиз и отказавшись от попыток подслушать происходящее в квартире. – Но у них с Салли есть главное отличие. Скарлетт никогда не пыталась причинить вред живым людям. Она уважает и ценит жизнь, относится к ней бережно и осторожно. Она осознает, что потеряла, и страдает, когда другие теряют то же самое. Даже если это просто розы в стакане, Скарлетт остро переживает гибель любого живого существа. Поэтому, возможно, она смогла бы хотя бы убедить Салли не причинять никому вреда. И смириться с тем, что прежней ее жизнь уже не станет. И что лучше ей найти в этом свои плюсы, как сделала сама Скарлетт. - Переживает из-за роз в стакане? – Лиз удивленно вскинула брови. – Надо же… Скарлетт представляется мне все более удивительным человеком. Что ж… В таком случае, возможно, они с Салли похожи не больше, чем похожи друг на друга все живые люди. Нас объединяет наличие физического тела, а их – астрального. Только и всего. Мы посидели несколько минут в молчании, прислушиваясь к коридорной тишине. Кто-то вызвал лифт, и он с утробным рычанием и скрежетом уполз по шахте вниз, точно громадный и жуткий слепой червь, ползущий по канализационным трубам. Шурх-шурх. Я снова ощутила холод, навязчивый и неотступный, он словно желал внушить мне превосходство смерти над жизнью, уличить меня в моей слабости и беспомощности пред ликом вечности, пред черными водами озерной бездны. Лиз потерла ладони одна о другую. Она тоже замерзла. Даже она. А потом тишину разбил жуткий грохот из квартиры. Что-то упало, причем что-то очень тяжелое. Мы с Лиз одновременно вскочили на ноги, вцепившись друг в друга холодными твердыми пальцами. - Что это было? – выдавила я. - Не знаю. Но, кажется, наши девочки не очень-то поладили… - Лиз попыталась заглянуть в квартиру, но я потянула ее к себе. - Нет, не лезь туда! - Да Фрэнки, я просто загляну, отцепись ты! Но я не отцепилась и продолжала тянуть Лиз обратно в коридор. В этой борьбе мы не заметили, как лифт снова поехал вверх и остановился на нашем этаже. Я обернулась на звук разъезжающихся дверей и… Да. Тогда я увидела Салли. Она стояла в темноте лифтовой коробки и выглядела точно так же, как ее описывала Лиз. Темные волосы, заплетенные в две тугие косички, настолько тугие, что казалось, ее череп вот-вот лопнет. И совершенно гладкое лицо, похожее на бейсбольный мяч, оно смотрело на нас, это лицо. И хотя у него не было глаз, я была уверена, что Салли смотрит. - Господи боже… - выдохнула Лиз и теперь уже сама вцепилась в меня. - Фрэнки! В квартиру, быстро! – услышала я голос Скарлетт в своей голове и в ту же секунду толкнула Лиз внутрь и ввалилась вслед за ней. Скарлетт стояла посреди гостиной, прямая и мрачная, бледная и решительная, и ее напряженные пальцы были сцеплены в замок. Мы с Лиз подбежали к ней. - Что случилось? – заорала я срывающимся голосом. - Эта девчонка… - прошипела Скарлетт, и я снова услышала потустороннее эхо в ее голосе, которому она больше не пыталась придать человечность. – Эта отвратительная девчонка… пытается играть со мной. Она задумала обвести меня вокруг пальца. - Что она сказала тебе? – спросила Лиз. - Это не важно, - Скарлетт моргнула, и лицо ее на мгновение болезненно исказилось. – Салли типичный деструктивный дух. Она обозлена на весь мир и больше всего она обозлена на живых людей. Она злится на Лиз за то, что та поселилась в ее квартире и живет той жизнью, которая могла бы быть у нее, если бы ей не пришлось лечь в больницу, где она впоследствии умерла. И она не испытывает ни толики жалости к живым существам. Она считает себя выше живых, а потому уверена, что вправе распоряжаться чужими жизнями. Она… совершенно безумна. - И что… что мы будем делать? – услышала я собственный писк. – Используем против нее СЛУМ? Получить ответ на свой вопрос я не успела, потому что за нашими спинами снова что-то грохнуло. Похоже, Салли вернулась в мастерскую Лиз и продолжала ее громить. - Насколько она сильная? – спросила Лиз полушепотом. - Достаточно сильная, - ответила Скарлетт, обернув свой тяжелый взгляд в сторону мастерской. Я знала, что она видит сейчас происходящее внутри сквозь стены, и, судя по выражению ее лица, увиденное ей совсем не нравится. – Все эти годы Салли таилась и копила энергию, которую по каплям высасывала то из Фрэнки, то из Лиз. Она тренировалась и готовилась к атаке. А потом, после сеанса Лиз с доской Уиджи, Салли получила ту самую недостающую силу, чтобы приступить к активным действиям. Кроме того, с этой квартирой у нее сильная эмоциональная связь, поэтому здесь ее место силы. Здесь она сильнее всего. - Сильнее тебя? – спросила я. - Нет, - Скарлетт мотнула головой. – Несмотря на то, что территориальное преимущество на ее стороне, я все же сильнее. И она знает об этом. Поэтому прячется. Она пытается разделить нас. Она желает подобраться к Лиз, когда меня не будет рядом. Поэтому, что бы ни случилось, не отходите от меня. Я буду поддерживать видимость специально для вас. На этот раз у Лиз уже не возникло желания спорить, и я видела, как она облизнула пересохшие губы. Мне хотелось бы успокоить ее, но я не знала, как. - Фрэнки, возьми СЛУМ, - сказала Скарлетт. – И пойдем в мастерскую. Я подняла с пола лучевой модулятор, и мы втроем прошли в комнату, где затаилась Салли. Однако, войдя внутрь, мы никого не обнаружили. Впрочем, никого не обнаружило только наше с Лиз человеческое зрение. А пристальный взгляд Скарлетт смотрел на что-то в углу. Том самом углу, который так не любил Дэмиан. Том самом углу, где я видела своего деда. - Почему мы не видим ее? – спросила Лиз тонким ломающимся голосом. - Потому что она экономит энергию, - отозвалась Скарлетт. – И вынуждает меня тратить свою. Также она хочет оставаться для вас невидимой, чтобы иметь возможность застать вас врасплох. За этими словами последовал тонкий неприятный смешок из пустого угла. Скарлетт нахмурилась. - Прекрати эти игры, Салли, - сказала она. – У тебя все равно ничего не выйдет. И Лиз ты не получишь. - О, еще как получу! – снова хихиканье. – На этот раз я получу все, что мне захочется, все, чего я не могла получить, когда была живой. И кто остановит меня? Неужели ты? Твое время давно прошло, еще в прошлом столетии! – смешок, на этот раз сухой и колючий, тщательно взвешенный и отмеренный, аккуратно уложенная на весы порция издевательства. – Думаешь, что ты, с твоими-то комплексами, сможешь помешать мне? И Салли вновь решила материализоваться, и ее внешний вид на этот раз был еще более устрашающим, потому что на гладком белом лице появился черный кружок рта, похожий на обугленное отверстие, с расходящимися по бокам трещинами. Это отверстие шевелилось, когда девочка пережевывала своим темным нутром слова, и хуже всего – это отверстие ухмылялось. Ногти Лиз впились в мое запястье, и это вмиг отрезвило меня и вырвало из объятий липкого ступора и онемения. - Классический любовный треугольник, - произнесла Салли глухо, и дыра ее рта растянулась в улыбке, похожей на гнилую трещину в стене старого дома. – За вами так весело наблюдать. Ваши глупые мысли, ваши потуги, ваши затаенные желания. Ты знаешь, Скарлетт, кого собираешься спасать? Кого ты так силишься защитить, знаешь? Я хорошо ее знаю, знаю Лиз. Я наблюдала за ней долгие годы, и я наблюдала за ней и в последние полгода тоже. И что же ты думаешь, Скарлетт? Лиз ведь до сих пор сходит с ума по твоей ненаглядной Фрэнки. Ты знаешь об этом? – Салли хохотнула. – А я знаю. Знаю все ее темные, грязные мысли, ее загнанную вглубь ревность, ее желание вернуть все обратно. Вернуть Фрэнки обратно. Она смотрит на ее фотографии так часто, ты знаешь? И если бы тебя не было, если бы ты не встала на ее дороге, она была бы сейчас с Фрэнки. И Фрэнки была бы не против. Ты ведь знаешь это. Фрэнки тоже этого хотела бы – вернуть все назад. Но теперь есть ты, помеха, неприглядное обстоятельство. И сейчас ты хочешь спасти Лиз, которая ненавидит тебя… - Заткнись! – не выдержала Лиз, и голос ее дрогнул от несдерживаемого гнева и злости, а пальцы выпустили мое запястье так резко и быстро, словно моя кожа обожгла ее. - О, я попала в цель? – черный рот снова ухмыльнулся. – Правда глаза колет, не так ли? О, эти человеческие страсти… Такие манящие. О, Лиз… Может, расскажешь Фрэнки, скольким девушкам ты отказала за это время, а потом рыдала в подушку не в силах прогнать образ той единственной, которой ты хотела бы обладать… Я знаю все твои фантазии и я могу поведать о них Скарлетт… - Заткнись… - пробормотала Лиз, и на этот раз ее голос задрожал от слез. Она бросила на меня короткий затравленный взгляд, покраснела и тут же отвернулась. - Закрой свой поганый рот, - произнесла Скарлетт спокойно, нисколько не изменившись в лице. – Ты уже порядком мне надоела, - Скарлетт подняла правую руку, и, как мне показалось, направила что-то на Салли, отчего девочка хрипло вскрикнула и упала, ударившись о стену. Ее черный рот ввалился куда-то внутрь черепа и исчез, взметнулся ворох пыли, и Салли растворилась в нем. - Куда она делась? – спросила я чужим от шока голосом. – Она ушла? Ты ее… что ты с ней сделала? - Я лишь ненадолго вывела ее из строя, нанесла незначительные повреждения ее астральному телу, - ответила Скарлетт, повернувшись к нам. – Этого времени нам должно хватить, чтобы подключить СЛУМ. Ну же, давайте! Я не могу тратить на это энергию! Я метнулась к прибору и принялась извлекать его из пакета и из брезента трясущимися, как у паралитика, руками. Лиз не сдвинулась с места и продолжала отрешенно смотреть в угол, где недавно стояла Салли. В глазах ее блестели крупные капли слез. Салли задела ее, очень сильно, и, скорее всего, именно этого она добивалась. Именно это ей было нужно, чтобы завладеть телом Лиз. Мне следовало успокоить ее тогда. Мне не стоило отходить так далеко, потому что в тот момент Лиз была уязвима как никогда. - Перед тем как вы включите его, мне придется уйти, - крикнула мне Скарлетт. – Я перенесусь на улицу, потому что СЛУМ будет действовать и на меня тоже. А когда все закончится, я вернусь к вам. Ты справишься, Фрэнки? - Да! Да, конечно! – крикнула я в ответ, вовсе не уверенная в том, что справлюсь, но что еще я могла сказать? - Лиз! Приди в себя! – строгий голос Скарлетт обратился к Лиз. – Не принимай близко к сердцу ее слова, она просто пыталась вывести тебя из равновесия. Тебе нельзя терять бдительность. Лиз откашлялась и часто заморгала, снова посмотрела на меня, потом на Скарлетт, а потом в пол. Она все еще была не в себе, и рассчитывать на ее помощь мне не приходилось. Я уже включила СЛУМ в режим ожидания, когда Салли объявилась снова. Она воспользовалась тем, что я больше не прикрывала спину Лиз и материализовалась прямо за ее плечом. И в ее маленькой белой ручке был зажат нож для бумаг, которым Лиз резала листы. Минута растянулась до вязко-парализующей вечности. - Лиз! – заорала я до хрипоты и боли в горле. – Осторожно! Лиз в испуге обернулась, как раз в тот момент, когда рука Салли с ножом взметнулась и рассекла ей щеку и шею. Еще пара миллиметров, и она наверняка перерезала бы Лиз горло, но Скарлетт среагировала мгновенно и выбила нож у девочки мощным потоком энергии. Салли взвыла, и мне показалось, что черный провал ее рта словно всасывает, втягивает в себя воздух. И в этом вопле было столько ярости, что у меня заложило уши, и я растерялась, я испугалась. Я не знала, пора ли уже нажимать священную красную кнопку СЛУМА, потому что еще не получила условный сигнал от Скарлетт, и потому что сама Скарлетт еще находилась в комнате. Лиз зажимала одной рукой порезанную щеку, и я видела на ее пальцах струйки поблескивающей крови. А в следующее мгновение Лиз взлетела в воздух и, пролетев через половину комнаты, врезалась в лежащий на боку шкаф, который Салли пыталась уронить на нее в прошлый раз. Я помню, как зашлось у меня от ужаса сердце в тот момент. Говорят, что перед смертью у людей в мозгу проносится вся жизнь, но у меня моя жизнь промелькнула перед глазами, когда я смотрела на лежащую на боку неподвижную Лиз. Я подумала в тот момент, что если она мертва, то я тоже умру. И хуже всего… мне кажется, что если бы Скарлетт не подала мне сигнал мгновение спустя, я все равно нажала бы кнопку активации лучевого модулятора. Мои пальцы почти готовы были это сделать. Я с огромным трудом вспоминаю, что происходило дальше. Помню, как Скарлетт с гневным криком, на который она все-таки сорвалась, обрушила на Салли всю мощь своей энергии, заставив девочку осесть на пол и скорчиться, после чего Скарлетт бросила последний взгляд на меня, полуживую от страха, кивнула и исчезла. Я включила, наконец, СЛУМ, и он протяжно загудел и затрясся, а Салли, которая еще не успела опомниться от нанесенного Лиз удара, вдруг задергалась, заломила руки за спиной и пронзительно закричала. Ее рот широко раскрылся, и тут же стал нормальным, обычным ртом девочки, какой она была когда-то. На белом гладком лице проступили нос и глаза. Салли зажмурила их и кричала. Но я не долго слушала ее агонизирующий крик. Мои уши словно наполнились морской пеной, которая шипела, шуршала и шелестела, лопалась и закладывала барабанные перепонки новыми мощными волнами. Я побежала к Лиз. Попыталась перевернуть ее на спину, взяла ее на руки, обняла, не переставая до хрипоты звать ее по имени. Лиз поморщилась, с трудом разлепила веки, попыталась что-то сказать, но я ей не дала и принялась звонить в скорую, и мои руки тряслись так, что я несколько раз роняла телефон прямо посреди разговора с оператором. Повсюду была кровь. На моих пальцах, на одежде, на шее Лиз, на полу, липкие пятна крови на ее лице, но больше всего меня ужаснула кровь, которую я обнаружила на ее волосах. У Лиз была разбита голова, где-то на затылке, и она коротко вскрикнула, когда я нечаянно коснулась ее раны. И уж если Лиз вскрикнула от боли, значит, ей действительно было очень больно. - Все будет хорошо, - шептала я, покачивая ее. – Скорая уже едет, все будет хорошо, держись, Лиз, пожалуйста, милая, только не отключайся… «Раны на голове всегда сильно кровят», - вспомнила я слова Билла, когда Скарлетт ударила его канделябром. Успокойся, Фрэнки, это ведь правда, если здесь так много крови, это еще не значит, что Лиз серьезно ранена. Она сильная, она обязательно справится, вот увидишь. Справится ведь? Это же Лиз! Не бойся Жнеца. - Фрэнки… - Лиз с трудом силилась держать глаза открытыми. Ее губы вдруг слабо улыбнулись. – Хватит реветь… Я ведь жива еще. Вон Скарлетт… Скарлетт, скажи ей, что я… в порядке. За моей спиной действительно стояла Скарлетт, чьего возвращения я не заметила. Она молчала. - Не плачь, Фрэнки… - шепнула Лиз из последних сил и обмякла в моих руках. И это был самый страшный момент. Самый страшный в моей жизни. А ведь я думала, что пережила уже достаточно ужасов. Но это было страшнее, чем мой дед, страшнее, чем поставленный мне тяжелый диагноз, страшнее, чем пальцы Скарлетт на моих плечах в часовне. Страшнее всего. Я помню, как кричала что-то, кричала не переставая, пока, наконец, голос Скарлетт не достиг моего мозга: - Фрэнки, она жива! Успокойся! Она просто потеряла сознание! Но даже услышав это, я продолжала кричать. * * * В следующий раз я начала осознавать себя как Франческу Фаррел уже в комнате ожидания. Морская пена куда-то схлынула, и в голове осталась тупая тишина, словно кто-то отключил в моем мозгу мыслительную функцию и оставил меня в состоянии овоща, дышащего, моргающего, но совершенно безразличного ко всему, в том числе и к ножу, который собирается его разрезать. В таком состоянии я часто пребывала после таблеток, особенно в первый год после установления диагноза, когда мы еще только подбирали план лечения. Пока я ехала с Лиз в больницу, Скарлетт покинула меня и вернулась в Смитхиллс, чтобы пополнить запасы энергии. Она пообещала вернуться, как только сможет, и не стала разрывать между нами ментальную связь. Я сидела в холодной комнате ожидания, где как будто не было отопления, а может, просто больница была очень старой, с промерзшими насквозь и продуваемыми сырым мартовским ветром стенами. Я ждала Скарлетт, и я ждала ответа от врачей, потому что в скорой Лиз так и не пришла в сознание. Я не знала, насколько серьезна ее травма, мне еще ничего не говорили, и я уже начала мысленный торг с Богом, который ведет любой человек в больничной комнате ожидания. Я просила Бога, чтобы Лиз очнулась как можно скорее, а если это невозможно, то пусть она хотя бы останется в коме, но живая. Потому что если бы она осталась в коме, у нас была бы надежда найти ее астральное тело. У меня была бы надежда поговорить с ней еще хотя бы один раз. Я просила Бога, чтобы он сохранил Лиз жизнь, а взамен забрал что-нибудь у меня. Я готова была отдать свою известность, свои деньги, готова была пожертвовать успехом будущей книги, своим здоровьем. «Пожалуйста, пусть лучше меня положат в психушку, пусть я совсем чокнусь, но пусть она останется жива», - шептала я, закрыв глаза и прижав виски пальцами. - Фрэнки… - услышала я мягкий голос Скарлетт и вздрогнула. Она материализовалась рядом со мной на обтянутом черной кожей диванчике. - Скарлетт! - воскликнула я, чуть не плача от облегчения. – Слава богу, ты вернулась! - Да, - она улыбнулась. – И у меня хорошие новости. Я только что была в палате Лиз. Она уже пришла в сознание. Сейчас ей делают перевязку, и она кроет всех матом. Так что, думаю, она чувствует себя отлично, и скоро тебя к ней пустят… - О Господи… - и тут я снова разревелась, а Скарлетт, чувствуя, что мне нужна поддержка, установила связь на несколько минут и обняла меня. Скарлетт гладила меня по спине, и я чувствовала ее прохладные пальцы через ткань рубашки, скользящие вверх и вниз. Мне казалось, что с того момента, как мы виделись и обнимались в последний раз, прошло не меньше сотни лет. Скарлетт больше не казалась мне холодной и отстраненной, она была теплой и нежной, такой, какой я ее любила, и от этой нежности я никак не могла прекратить плакать. - Скарлетт… - я чуть отстранилась от нее. – Спасибо тебе. Если бы не ты, то Лиз, а может быть, и я, скорее всего, были бы мертвы. - Но, Фрэнки, я ведь ничего особенного не сделала. И я могла бы провернуть все намного лучше. Я недооценила Салли, я думала, что она чем-то похожа на меня, и мы сможем понять друг друга. Если бы я с самого начала поняла, что она из себя представляет, Лиз не попала бы в больницу. - Нет, Скарлетт, ты сделала все, что могла. И я всегда буду благодарна тебе за это, - я погладила ее мраморную щеку в последний раз перед тем, как Скарлетт разорвала связь, чтобы больше не забирать у измотанной меня энергию. – А что там с Салли? Она ведь точно… покинула этот мир? Скарлетт кивнула, прикрыла на мгновение глаза и снова кивнула с едва слышным вздохом. - Да… Да. Салли ушла. Когда я вернулась, ее присутствие в квартире уже не ощущалось. - А она не могла перенестись куда-нибудь в другое место или в другое время и спастись там? - Нет, - Скарлетт мотнула головой. – Я сама слишком хорошо помню эти ощущения, что испытываешь под действием лучевого модулятора. Он словно парализует тебя, высасывает из тебя всю силу. У меня он забрал способность к телепортации, я могла лишь собрать остатки сил и воздействовать на сам прибор, сломав его. У Салли таких сил не было, потому что как раз перед этим я нанесла ей серьезный удар. Поэтому… сейчас она находится там, где уже не сможет добраться до вас. - Это просто какой-то кошмар… - я потерла ладони одна о другую в бесплодных попытках хоть немного согреться. – Почему она стала такой? Неужели болезнь настолько озлобила ее? - Помнишь, я говорила тебе, почему душам нельзя оставаться на Земле? – Скарлетт чуть откинулась на спинку дивана и положила ногу на ногу. - Потому что они могут сойти с ума? - Да. Именно это и произошло с Салли. Даже если она была милой и доброй девочкой при жизни, пребывание здесь после смерти сломало и искорежило ее неокрепшую детскую душу. Она видела то, чего не должна была видеть… После смерти она должна была отправиться в лучший мир, найти себе новых друзей и зажить новой жизнью. А что она видела здесь? Чужие жизни, бегущее вперед время, которое ей теперь никогда не догнать, своих родных, которые с каждым годом все меньше страдали по ней. Она хотела быть частью этого мира, но уже не могла, и это лишило ее рассудка, лишило сострадания. - Но ты… - я облизнула шершавые пересохшие губы, не зная, как выразить свою мысль, не задев при этом Скарлетт. – Но с тобой ведь произошло по сути то же самое. Почему ты не сошла с ума и не начала убивать людей? Скарлетт повела плечиками, такой человечный и любимый мною ее жест, и посмотрела на меня из-под полуопущенных ресниц своими темными глазами: - Кто знает… Возможно, потому что я была старше. Возможно, я просто была крепче, но все равно сломалась бы в один прекрасный день. Иногда… мне кажется, что я была уже близка к этому. Кто знает, что со мной стало бы, если бы ты не приехала в Смитхиллс. Возможно, если бы не общение с тобой, я окончательно утратила бы остатки своей человечности и лет через тридцать ничем не отличалась бы от безумной Салли. Возможно, это судьба всех заблудших душ. Просто кому-то удается продержаться чуть дольше… - от ее пристального взгляда и чуть хрипловатого низкого голоса с легким звенящим отголоском эха, мне стало еще холоднее. В глубине души я осознавала, что Скарлетт права. И я еще слишком хорошо помнила ее руки на своих плечах в часовне, и то, как она швырнула мой телефон в стену. В те дни ее человеческая сущность спала внутри Скарлетт крепким сном мертвой бабочки с кораллово-красными иссохшимися неподвижными крыльями. Anartia amathea. Осыпающийся бутон в стеклянной вазе. - Знаешь… Я никогда не рассказывала тебе об этом… - еще один шелестящий вздох, и ее взгляд опустился. – Мне самой хотелось бы забыть об этом… Мне казалось тогда, что это была вовсе не я. Это случилось примерно за год, может, чуть меньше, до твоего прибытия в Смитхиллс… Но Скарлетт так и не удалось закончить свое признание, потому что дверная ручка повернулась, и в комнату вошла полная медсестра с седыми волосами, выбивающимися из-под шапочки. Скарлетт в ту же секунду исчезла, а медсестра позвала меня в палату к Лиз. - Пойдем со мной… - шепнула я невидимой Скарлетт, а медсестра бросила на меня странный взгляд. Должно быть, она не была в курсе моей шизофрении. Лиз сидела на постели, в просторной больничной рубашке, и что-то писала в телефоне. Наверное, докладывала Нику, что завтра на работу она тоже не выйдет. Ее лоб и затылок были перебинтованы, а порезы на лице и шее заклеены пластырями. Увидев меня, она как-то вяло и смущенно улыбнулась, а рука с телефоном опустилась. Я снова видела ее живой и была так счастлива, что не удержалась и обняла ее, со всей возможной осторожностью, чтобы не коснуться нечаянно ее ран. Мне показалось, что Лиз мое объятие смутило еще больше, и на ее бледное усталое лицо наполз румянец. - Где Скарлетт? – спросила она тут же, стоило мне отстраниться, и как-то натужно выпрямилась. – Я хотела бы поблагодарить ее… Вас обеих. Мы уже остались в палате одни, поэтому я позвала Скарлетт, и она не заставила себя долго ждать, материализовавшись за моим плечом. - Не стоит благодарить меня, - мягко произнесла она. – Я рада, что с тобой все в порядке. Ну… почти в порядке. Мне жаль, что я не смогла предоставить тебе полную защиту, и Салли все же добралась до тебя. - Ну что ты! Если бы не ты, эта мелкая стерва мне горло перерезала бы! – воскликнула Лиз. – Ты спасла мне жизнь, Скарлетт. И я всегда буду помнить об этом. Я всегда буду обязана тебе. Несмотря на все то, что Салли сказала… обо мне… ты все равно помогла мне. Все, что она говорила… - Лиз опустила взгляд, отвернувшись от моего пристального внимания, снова покраснела, и я поняла, наконец, что так сильно терзает и смущает ее. - О, Лиз, забей! – воскликнула я. – Да мало ли что она говорила! Она просто хотела задеть тебя и рассердить Скарлетт! - Да, но… Это неправда. Вы можете подумать, что Салли говорила правду, но… - Лиз подняла на нас быстрый взгляд и тут же снова опустила его. Ее напряженные пальцы сжали телефон. – Я не ненавижу тебя, Скарлетт. И никогда не ненавидела. Это ложь. Да, я не доверяла тебе вначале, но это давно изменилось. После всего, что ты сделала для Фрэнки и для меня… Я не смогла бы тебя ненавидеть. И я не считала тебя помехой на своем пути. - Я верю тебе, - Скарлетт улыбнулась. – Все в порядке, Лиз. Не нужно казнить себя. Фрэнки права – Салли говорила все это, чтобы вывести нас из равновесия. Она не читала твои мысли, это ни одному духу не под силу, она просто стреляла наугад в надежде, что попадет. Только и всего. Лиз слабо кивнула, морщинки на ее лбу разгладились. - Да. Спасибо. Спасибо за все. Вы спасли меня. - Как твоя голова? Болит? – спросила я, желая поскорее сменить смущающую Лиз тему. - Уже нет, меня накачали обезболивающим, - она пожала плечами. – А до этого трещала знатно! Но, к счастью, травма несерьезная, всего лишь небольшое сотрясение. - Значит, тебя скоро выпустят? - Не совсем. Они хотят продержать меня три дня. Просто… на всякий случай. Говорят, что с сотрясениями сразу не выписывают. Я решила, что хрен с ними, только попросила, чтобы перебинтовывал меня кто-нибудь другой. У той медсестры, что делала мне перевязку, руки явно растут из задницы! Нет! У нее вместо рук задница! Я улыбнулась ее возмущению. Мне приятно было видеть Лиз такой, какой она была всегда – громкой, острой на язык, бойкой, несломленной. В тот момент, когда Салли поливала ее грязью, Лиз казалась сломленной. И я надеялась, что больше никогда не увижу ее такой. - Нужно, чтобы кто-нибудь позаботился о Дэмиане, пока меня не будет, - Лиз снова посерьезнела. - Конечно, без проблем, - ответила я. – Я приберу весь этот разгром у тебя дома и привезу Дэмиана обратно, и буду кормить его, пока тебя не выпишут. Сама тоже поживу в той квартире, чтобы быть неподалеку от вас. - Хорошо. Спасибо, Фрэнки. И прости за неудобства… - Да прекрати ты уже извиняться! Можно подумать, что ты не сделала бы для меня то же самое! Сколько ты возилась со мной! Теперь моя очередь хоть немного позаботиться о тебе! - Да, теперь мы обе больные на голову, - она тихонько усмехнулась, и я подхватила ее смех. Мы смеялись, и я называла ее «чокнутой», смеялись, отпуская накопившееся напряжение. Смеялись, пока из глаз не полились слезы. - Ну все, успокойся уже… Лиз! – взмолилась я. - Тебе нельзя столько ржать! - А то что? Наржу себе шизофрению? И мы снова заржали. А потом Лиз вытерла слезы и сказала, все еще улыбаясь, но уже серьезно: - Хватит беспокоиться обо мне, Фрэнки. Со мной все хорошо. Лучше побеспокойся о Скарлетт. Ее уже несколько минут нет с нами. - Что? Нет? Черт! – я оглядела пустую палату. - Фрэнки… - Лиз вздохнула с грустной улыбкой. – Если ты не отлепишься от меня и не уделишь больше внимания Скарлетт, ей будет больно. Она почувствует себя брошенной и ненужной. - Черт! – заорала я, чуть не плача. - Ну же, иди уже, поищи ее, - Лиз махнула рукой в сторону двери и снова уткнулась в свой телефон, а я бросилась в коридор. Но как могла я найти Скарлетт? Что если она вернулась в Смитхиллс? Ментальная связь! Точно! Скарлетт ведь так и не разорвала ее между нами. И убедившись, что в больничном коридоре больше никого нет, я принялась звать девушку. Скарлетт не отвечала. И не появлялась. И бродя по коридорам, я кляла себя за то, что переключила все свое внимание на Лиз, заставив Скарлетт почувствовать себя ненужной. Слишком мертвой рядом с нами. Это была целиком моя ошибка, но в таком состоянии, как у меня, сложно сохранять ясный ум (мне и в лучшие дни это с трудом удавалось), поэтому я надеялась, что Скарлетт все-таки простит меня, когда я вернусь в Смитхиллс. Я еще успевала на последний поезд до Ричмонда и решила заглянуть в туалет перед дорогой. Туалет оказался очень старым и страшным, требующим срочного ремонта, который администрация больницы явно делать не торопилась. Там было еще холоднее, чем в коридорах, а из всей череды ламп на потолке работала только одна, на входе. Единственное маленькое окошко было закрыто натянутым лоскутом глинисто-бурого брезента. Из крана капала вода, капала прерывисто, неровными промежутками, словно удары замирающего сердца. Застоявшейся туалетной вони я не ощутила, но был отчетливый затхлый запах сырости и ржавых труб. Мне страшно было представить, в каком состоянии находятся здесь унитазы, поэтому я уже решила было потерпеть до дома и сбежать, как вдруг услышала голос Скарлетт, зовущий меня по имени. - Фрэнки… Подожди. Я начала вглядываться в темноту, пытаясь понять, откуда доносится голос. Скарлетт стояла у самой последней туалетной кабинки, возле темного провала окна. Я испытала огромное облегчение от того, что она не в Смитхиллсе, и я смогу поговорить с ней и извиниться намного раньше. Однако… не похоже было, что Скарлетт на меня сердится. Потому что когда я шагнула к ней, она улыбалась. Но было что-то странное в том, как она смотрела на меня, что-то, что делало эту ее улыбку зловещей, и я остановилась на полпути. Кап-кап. Падение воды. Что-то странное было в ее глазах, неестественно светлых, неестественно ярко-блестящих в этой темноте, следящих за мной исподлобья, не моргающих. Скарлетт, иногда нарочно, иногда невольно, не уставала напоминать мне о том, кто она и кто я. И с судорожно нарастающим испугом я подумала в тот момент, что она похожа на Салли. Кап-кап. Гравитация, вытягивающая воду из крана по капле. Притяжение бездны, склевывающей маленькие кислые ранетки, которые я бросала ей, сидя на дереве. Притяжение мертвой воды, притяжение Скарлетт, почти такое же сильное, гипнотизирующее. Мне хотелось бежать от нее прочь, как хотелось слезть с дерева и никогда больше не возвращаться к тому озеру. Мне хотелось бежать. И мне хотелось сделать шаг ей навстречу. - Фрэнки, - шепнула она. – Я тут… нашла кое-что. Нашла в этой больнице что-то, что очень нужно тебе. Нам обеим. - Что? – я слегка опешила от такого поворота. Ноги от усталости и слабости были ватными, голова соображала совсем плохо. - Я нашла пустое тело, - произнесла Скарлетт, чуть склонив голову на бок и не отрывая внимательного немигающего взгляда от меня. – Как ты и хотела. Я нашла его здесь, в больнице. Никому не нужное пустое тело. - Господи… - у меня сел голос, и я, наконец, подошла к Скарлетт ближе. – Но что это за тело? Ты уверена, что оно подойдет тебе? - Уверена. Я выведала про него кое-какую информацию. Тело принадлежало Джессике Миллер. Ей было двадцать три года. - Было?! Она умерла, что ли? - Формально – нет. Она в глубокой коме. Серьезных повреждений нет, но девушка почему-то уже несколько недель не приходит в сознание после аварии. Я нигде не нашла ее дух. Не смогла ощутить даже слабый след его присутствия в этом мире. - Значит, она ушла, оставив почти здоровое тело?! Но зачем? - Она ехала на мотоцикле со своим бойфрендом. Он погиб на месте. Скорее всего, Джессика решила последовать за ним. Еще немного, и ее тело просто отключат от аппаратов, и тогда она погибнет уже по-настоящему. - А родственники? Есть у нее кто-нибудь? Скарлетт неопределенно пожала плечами. - Все ее родственники проживают в Германии. И с тех пор как она попала в больницу, к ней так никто и не приехал. Девушка увлекалась наркотиками. По всей вероятности, семья давно плюнула на нее. - Наркоманка, значит… - я вздохнула. – А никого получше там не было? - У остальных есть родственники, мужья. И даже дети. Джессика – наиболее подходящий для нас вариант. Но, в любом случае, я не стала бы вселяться в нее, пока ты не одобрила бы мой выбор. Пойдем со мной, Фрэнки. Я покажу тебе ее тело. И ты скажешь, хочешь ли видеть меня такой. - Скарлетт, я ведь уже говорила тебе, что мне все равно, как ты будешь выглядеть… - Знаю. И все же… Ты должна на нее посмотреть. - С ней что-то не так? – я невольно напряглась. - Нет, все в полном порядке. Просто она не похожа на меня. Совсем. И думаю, тебе было бы сложно привыкнуть ко мне в таком облике. - Ну хорошо… Пойдем посмотрим на эту Джессику. А меня туда хоть пустят? - За ее палатой нет должного наблюдения. Там лежат два коматозника, и я не видела ни одной медсестры поблизости. Мы вышли из туалета, и Скарлетт отключила видимость, продолжая говорить мне, куда идти. Признаюсь честно, мне было не по себе. Слишком много событий за одни сутки. Лиз, мокрая и напуганная, примчалась в Смитхиллс только вчера вечером, а мне казалось, что прошло уже три дня. Мы успели изгнать Салли, я успела мысленно похоронить Лиз, пережив самые ужасные мгновения в своей жизни, и радовалась ее воскрешению, вытирая упрямые слезы в комнате ожидания. А теперь еще и это. Скарлетт нашла себе новое тело. Слишком быстро. Слишком внезапно, и слишком хочется спать. Но ведь я сама настаивала на этом, разве нет? Я сама призывала Скарлетт начать новую жизнь и наполнить смыслом чье-нибудь бесполезное тело. Она оказалась права. Джессика Миллер была совершенно на Скарлетт не похожа. Сходство наблюдалось разве что в цвете бескровно бледной кожи. У Джессики были короткие черные волосы, мальчишеская стрижка, темные брови и густые ресницы, оттеняющие фарфоровую белизну щек. Из носа тянулись две зеленоватые трубки. Бледные губы были чуть приоткрыты. Бесспорно, Джессика была не такой красивой, как Скарлетт. Но и отталкивающей ее внешность не была. Я просто ничего к ней не чувствовала, потому что это был всего лишь чужой для меня человек на больничной койке. - Ну как она тебе? – спросила Скарлетт, материализовываясь возле меня. – Не очень? Мне кажется, нос широковат. И черты лица как будто грубоваты. - Скарлетт! Мы же не куклу в магазине выбираем! – шикнула я. – Главное, чтобы она была здоровой! А форма ее носа нам до лампочки! - Ну хорошо, - Скарлетт улыбнулась. – Значит… я заселяюсь? - Нет! Подожди! – я вдруг испугалась. – А что будет дальше? Я больше не увижу тебя такой? Такой, какая ты сейчас? - Фрэнки, ты увидишь меня живой. Разве не это самое главное? Но если ты будешь скучать по моему прежнему облику, я всегда смогу выйти из тела в виде астральной оболочки во сне. Моя астральная оболочка не изменится. - Ладно… Ладно, - я кивнула, ощутив внезапный приступ слабости, смешанный с головной болью. - Фрэнки… Ты выглядишь совсем измученной, - Скарлетт встревожилась. – Поезжай домой и отдохни. А я пока займусь этим телом. Если все пройдет удачно, то завтра ты увидишь меня уже в сознании, когда придешь навещать Лиз. - А если все пройдет не удачно? – испугалась я. - Уверена, что ничего страшного не случится, - в ее голосе появились ободряющие успокаивающие нотки. – И если по каким-то причинам у меня не получится сродниться с этим телом, я просто покину его. Не волнуйся обо мне, Фрэнки. И постарайся поспать этой ночью. «Куда уж там», - подумала я, но спорить не стала, а лишь кивнула. - Я хочу посмотреть, как это будет происходить. Хочу побыть пока рядом с тобой, - сказала я, и Скарлетт не стала спорить. - Как пожелаешь. Вот только, боюсь, что ничего особенного ты не увидишь. Перед вхождением в тело я отключу свою видимость для тебя, чтобы не тратить на это энергию. Мне нужно много энергии, чтобы задержаться в чужом теле. - И все равно… Я просто хочу побыть рядом. Скарлетт кивнула, улыбнулась мне и подмигнула. И мне отчего-то безудержно захотелось схватить ее за руку и не отпускать, хотелось умолять ее остаться, остаться со мной, такой, какой она была сейчас. Предчувствие чего-то ужасного и неправильного, бесповоротно непоправимого, предчувствие преступной ошибки оглушило меня и обездвижило. Скарлетт исчезла. Напряженным взглядом я впилась в тело Джессики на больничной койке. Секунды тянулись бесконечно, как тянутся секунды для задыхающегося на дне озера утопающего, они слипались в минуты, тик-так, кап-кап, и ничего не происходило. На какую-то ужасную минуту мне показалось, что тело Джессики просто поглотило Скарлетт, и ее дух растворился в нем, исчез бесследно, как маленькое радио в серебристом литом корпусе исчезло в пасти темного водоема. - Скарлетт… - позвала я тихонько, чувствуя, что снова начинаю плакать. Который уже раз за этот проклятый день? – Ты слышишь меня? Скарлетт? Где ты? Нет ответа. Меня уже начало трясти, когда я заметила, что веки Джессики Миллер слабо дрогнули. Зрачки под ними слегка зашевелились, как бывает у спящего человека. А потом девушка открыла глаза. Это был полностью расфокусированный взгляд, и никакие мои крики не заставили Скарлетт обратить на меня внимание. Приборы, подключенные к ее постели, начали издавать громкие звуки, и очень скоро в палату к Скарлетт набежали врачи и медсестры, которые бесцеремонно выгнали меня вон. Подозревая, что теперь меня не пустят к ней до следующего утра, я в расстроенных чувствах, взволнованная до дрожи и уставшая до потери сознания побрела на третий этаж и заглянула в палату к Лиз. Она не спала и все еще тыкала что-то в своем ненаглядном айфоне. Однако при виде меня телефон выпал из ее пальцев, и Лиз заорала на всю палату: - Фрэнки! Ты что, еще здесь?! У тебя других дел что ли нет, кроме как слоняться по больнице?! Сейчас же скажу сестре, чтобы выставила тебя отсюда… Фрэнки… Что стряслось? И я все ей рассказала.