Scarlett

11:08 Это были странные дни, оставившие после себя ощущение легкого шума в голове, шуршания иглы проигрывателя по пластинке. Я стала ловить себя на том, что все чаще смотрю в пустоту прямо перед собой, без единой мысли в голове, паря в кататоническом вакууме. Нужно будет обязательно сказать об этом симптоме доктору Робинсон в четверг, потому что признак это не очень хороший. Возможно, я просто устала. И сильно перенервничала. И даже сейчас, когда все вроде бы позади, ощущение давящей тревоги не отпускает меня. В ту ночь, когда медсестра после обхода все-таки выгнала меня из палаты ошалевшей от моих новостей Лиз, я, предприняв еще одну безуспешную попытку пробраться в палату Скарлетт, уехала на такси домой. Домой к Лиз, разумеется, потому что на свой последний поезд в Ричмонд я все-таки опоздала. Мне было не по себе в пустой разгромленной квартире, я волновалась за Скарлетт, скучала по ней и почти всю ночь не спала, фиксируя события прошедших суток в дневнике. И на рассвете, когда физическое изнеможение все-таки одолело меня, навалившись свинцовой тяжестью, и я прилегла на диван – маленький островок непоколебимости посреди чудовищного разгрома в гостиной, Скарлетт явилась ко мне. Моей первой мыслью было: «Ничего не получилось. Ну и слава богу. Слава богу, она вернулась». Но еще секунду спустя в темном мерцающем взгляде Скарлетт я прочла, что все-таки получилось. Она улыбалась. Ее губы были яркими, как спелая черешня. Она присела на краешек дивана возле меня и ответила на мой вопрошающий взгляд: - Все в порядке, Фрэнки, наш план сработал. И я даже смогла заснуть в теле Джессики. Ты не представляешь, какое это блаженство – снова засыпать! Я улыбнулась в ответ на ее радость и тут же позабыла обо всех своих тревогах. - О, Скарлетт, это замечательно! А как ты себя чувствуешь в этом теле, тебя что-нибудь беспокоит, болит, не устраивает? Она подернула плечами. - Ну, разве что головная боль слегка досаждает. И все тело… такое непослушное, тяжелое. Я с большим трудом смогла подняться с постели и сходить в туалет при помощи двух сестер. Думаю, это из-за того, что Джессика долго не двигалась. Также за те три недели, что она не поднималась с постели, у нее начали образовываться пролежни на спине… Тоже не очень приятная вещь. Но по сравнению с болезнью бабочки – это сущий пустяк! И в остальном мое новое тело полностью здорово, что самое главное. Ох, Фрэнки, я так взволнована и так счастлива! Я тоже была взволнована и счастлива, так сильно, что хотела обнять Скарлетт и кружиться с ней по комнате, несмотря на усталость. Но Скарлетт с сожалением в голосе объяснила мне, что устанавливать связь мы больше не сможем: - Теперь я связана с телом Джессики, и из него получаю энергию, питающую мою астральную оболочку. Установить связь сразу с двумя телами невозможно. Но зато я больше не буду питаться твоей энергией и истощать тебя. А также мне не придется подзаряжаться в Смитхиллсе, и я смогу уехать так далеко от него, как только захочу. - И куда только захочешь, - я улыбнулась ей, и Скарлетт накрыла меня одеялом, таким же теплым и мягким, как ее прикосновения, которые она не могла дать мне сейчас. - Когда тебя выпишут? – спросила я. – Когда я смогу увидеть тебя? Завтра я приду в больницу, быть может… - Не стоит, Фрэнки, - она покачала головой. – Я хочу перестраховаться. И не хочу, чтобы кто-нибудь из больницы заподозрил, что я связана с тобой. Поэтому не ищи со мной встреч. Я сама приеду в Смитхиллс, когда меня выпишут. - Но как? У тебя же нет денег. - В вещах Джессики я нашла пару сотен фунтов и кредитную карточку. Карточкой я пользоваться не умею, но с деньгами, думаю, управлюсь. Поэтому не волнуйся, Фрэнки. Занимайся своими делами, корми Дэмиана, навещай Лиз. А обо мне не переживай. Очень скоро мы с тобой встретимся. И вместе проверим, на что способно мое новое тело. Я ощутила жаркое и острое смущение, почувствовала, что краснею, и Скарлетт улыбнулась, довольная тем, что смутила меня. - Сладких снов, Фрэнки. - Скарлетт… послушай… я так и не извинилась перед тобой. Я полностью переключила все внимание на Лиз, даже когда убедилась, что с ней все в порядке, я заставила тебя почувствовать себя одинокой… Она покачала головой, перебивая меня: - Не нужно, Фрэнки. Не нужно ничего объяснять мне и оправдываться. Некоторые вещи не нуждаются в объяснениях. Некоторые вещи не обязательно произносить вслух. И ты ни в чем не виновата передо мной. До скорой встречи, Фрэнки. А потом она исчезла. Истаявшая дымка в серой комнате. И мне было трудно, но я сделала, как Скарлетт просила. На следующее утро я разобрала бардак в гостиной, разложив все уцелевшие вещи по своим местам, а потом отправилась в Смитхиллс, чтобы забрать Дэмиана и привезти его домой. Очень странно было открывать парадную дверь, входить в пустую прихожую и осознавать, что Скарлетт больше нет в этом доме. Ведь даже когда мы временно расстались и не виделись на протяжении двух недель, я все равно знала, что Скарлетт где-то здесь, хоть и не могла видеть ее. А теперь… Смитхиллс слово замер без нее, застыл, погрузившись в тяжелый сон, мрачный и холодный, как кома, как оцепенение, одолевающее нас ранним утром на границе сна и яви, как гуляющие в темных коридорах сырые сквозняки. Я вдруг отчетливо осознала, что не чувствую себя хозяйкой Смитхиллса. Что я никогда ей не была и вряд ли когда-нибудь стану. Наверное, то же самое чувствовали и другие жильцы, оставившие здесь отпечатки своего прошлого. Они все и я тоже были в Смитхиллсе чужими. Потому что хозяйкой этого тихого и холодного, погранично-сумеречного дома всегда будет Скарлетт. Только она. Дэмиана мне удалось найти спустя два часа, когда я уже вся извелась и в панике собиралась звонить Лиз, чтобы сообщить, что кот пропал. Оказалось, что бедолага спрятался на чердаке, в одной из коробок со старыми газетами. Должно быть, ему было так страшно одному, что он не знал, куда деться и забился в коробку, где уснул в темноте и тепле. И вытащив его, сонного и мягкого, и отряхнув от пыли его пушистую шерстку, я почувствовала такое облегчение, что снова едва не заревела. Я ругалась на котенка и тискала его не переставая, кормила и гладила, и болтала с ним обо всем, что случилось с нами. И мне так было спокойнее. Я чувствовала, что больше не одна в Смитхиллсе. А потом мы поехали в Лондон. Дэмиан был рад вернуться домой и как будто даже забыл об ужасах, что совсем недавно творились в этой квартире. И оставив его наслаждаться привычной обстановкой и приходить в себя, я отправилась в больницу навестить Лиз. Я вспоминала о нашем вчерашнем разговоре. Когда я рассказала ей о том, что задумала Скарлетт, Лиз побледнела. По-моему она даже не до конца осознала, что за авантюру мы со Скарлетт затеяли. Она была в шоке и задавала мне столько вопросов, что я не успевала на них отвечать. И она… была какой-то странной. Я пока не могу понять, в чем дело. Просто чувствую, что в Лиз что-то изменилось. В отношении ко мне. Не знаю… Что-то не так и все. Лиз как будто стала более отстраненной. Даже официальной в общении со мной. Она не пихает меня локтями, не наклоняется, чтобы получше расслышать мое вечно тихое и сбивчивое бормотание, не стаскивает с моего носа очки, чтобы протереть стекла, не хлопает со всей дури по плечу и не орет что-нибудь вроде: «Ну ты и балда, Фрэнки!». Всего этого больше нет. Теперь Лиз слушает меня с серьезным озабоченным лицом и задает вопросы. Она не шутит, даже не матерится, вот что самое страшное! Мне кажется, что ее улыбку я видела в последний раз, когда Лиз отправила меня искать Скарлетт. А когда через несколько часов я снова заглянула в ее палату, там была уже какая-то другая Лиз. Незнакомая мне. И я даже чувствовала себя как-то глупо рядом с ней. Так глупо мы всегда ощущаем себя, когда ведем себя с человеком как обычно, а потом замечаем, что он ведет себя с нами иначе. Причем я уверена, что Лиз не сердится на меня и не обижается. Она искренне благодарила меня за помощь с Дэмианом и просила меня держать ее в курсе новостей относительно Скарлетт. Сказала, что будет очень рада, если у нас все получится, и Скарлетт сможет начать новую жизнь в здоровом теле. Вот только я знала, что она не рада. И спросить у нее напрямую, в чем дело, мне почему-то страшно. Раньше такого не было… Никогда. Раньше я всегда могла спросить у Лиз о чем угодно. Неужели… так оно все и бывает, когда расстаешься с кем-то? Вы просто медленно отдаляетесь друг от друга, взращивая все больше недомолвок и проглатывая все больше вопросов, которые хочется задать? На следующий день я занялась уборкой мастерской в надежде, что хотя бы это поднимет Лиз настроение, когда она вернется из больницы. Я выбросила все разбитые баночки с красками, предварительно записав названия утерянных цветов, а затем съездила в художественный магазин и купила новые баночки на замену. Мне не хотелось, чтобы она расстраивалась, обнаружив эти потери. Я расставила их так, как помнила, и надеялась, что Лиз не разозлится, если я все напутала. А потом я пошла в спальню, куда отчего-то не осмеливалась заходить два дня, и легла на постель. И смотрела на потолок и слабо заметные при электрическом свете отпечатки звездочек, которые Лиз нарисовала фосфорной краской, а потом долго и отборно ругалась из-за своей затекшей шеи. Мне казалось, что я могу услышать ее ворчание, если закрою глаза. Я так и заснула, улыбаясь этому воспоминанию. Так и заснула на той постели. И ночью ко мне пришел Дэмиан и прижался к моему боку, теплый и мурлычущий. И тогда, только тогда я почувствовала, что я наконец-то дома. 6 марта, 2017 года, вторник 22:19 Лиз вчера выписали. Она была поражена порядку, который я навела в квартире. И снова она показалась мне какой-то странной. Особенно, когда заметила, что я купила новые баночки краски и расставила их на полках шкафа. Она так и застыла перед этими полками, вся побледнела и произнесла неестественно медленно: - Ты все помнишь. Все стоит в точности так, как всегда ставила я. Ты даже помнишь, что краски с металликом я всегда ставлю башенкой, одна на другую. Фрэнки… Спасибо. - Спасибо? Ты что-то не выглядишь особо радостной, Лиз! – не выдержала я, потому что Лиз в самом деле выглядела так, как будто я ей не краски новые купила, а разбросала по всем полкам мелкие осколки битого стекла. – В чем дело?! - Ни в чем, - она повернулась ко мне спиной. – Все в порядке. Ты просто поступила очень мило. Я этого не ожидала. Я… наверное просто не отошла еще от всего этого. Это была явная ложь, но я решила не давить на нее и только спросила: - Может, хочешь, чтобы я осталась сегодня с тобой? Тебе, наверное, будет не по себе ночевать в этой квартире после случившегося. Мне и самой не очень-то хотелось возвращаться в промозглый и сырой Смитхиллс, и я была бы рада остаться у Лиз, посмотреть бессмысленное кино на ночь, подержать Дэмиана на коленках и сожрать кучу вредной гадости, а потом засыпать на диване, натягивая на себя слишком короткий плед, и знать, что Лиз спит в соседней комнате. Но она неожиданно отказалась. Под предлогом, что неважно себя чувствует и просто завалится спать. И это тоже было ложью. В последнее время Лиз выпинывает меня слишком часто. Я что, стала чересчур назойливой? Или, может, она все-таки завела себе кого-нибудь? Иначе с чего она буквально срослась со своим телефоном в последние дни? И я ушла, так ничего больше и не спросив и почему-то разозлившись и на нее, и на себя. Ушла в свой промозглый и сырой Смитхиллс, откуда и делаю эту запись, пытаясь согреться обжигающим смородиново-мятным чаем. От Скарлетт по-прежнему ничего не слышно. Я начинаю скучать по ней все больше. И всякий раз, возвращаясь к ней мыслями, я вижу ее прежней, в длинном платье и с длинными волосами, обнимающими ее худые плечи. И каждый раз забываю, что Скарлетт теперь будет для меня другой. Это так странно… И я немного боюсь, что не смогу к ней привыкнуть теперь. Я боюсь ее обидеть. Ведь это именно я, можно сказать, вынудила ее занять человеческое тело. Что если ей придется пожалеть об этом? Ох, Господи… И как мне в таком состоянии над книгой работать?! Как мне жить вообще с такими странными мыслями в голове?! Знали бы доктор Робинсон или мой агент, что в свободное время я размышляю о своей мертвой девушке-призраке, которая поселилась теперь в теле живой-девушки-в-коме. Интересно, как скоро я отправилась бы в психушку, если бы о моих проблемах узнал хоть один нормальный человек?