Scarlett

23:11 Мне всегда казалось, что жизнь уже подготовила меня к любым неожиданностям. Когда ты шизофреник, это вполне естественно – ожидать от окружающей реальности всяческих подвохов. В любой момент что-то может сломаться. В твоей голове. Что-то ломается, и весь мир искажается, точно картинка в старом телевизоре, мир выворачивается наизнанку, и тебе приходится как-то жить дальше с этим. Я привыкла к срывающимся планам, к сданным билетам на самолет, к пропущенным походам в театр, к слезам в углу вместо спокойного домашнего ужина. Я привыкла, что все плохое, плохое и неожиданное в моей жизни исходит от меня. От моего проклятого мозга, не способного функционировать, как все другие нормальные мозги нормальных людей. Поэтому… произошедшее позавчера и стало для меня таким большим ударом. Это было неожиданно. Но это было не из-за меня. Не из-за моего упрямого мозга, не из-за моего поведения, просто не из-за меня. Оно просто взяло и случилось, вот только… как жить с этим дальше я пока не знаю. Ведь я… всего лишь пошла в магазин. За печеньем в дорогу. И за зубной пастой. И я должна была вернуться домой и помочь Скарлетт собрать вещи. Мы не хотели откладывать это на последний день. А потом, вечером я должна была закончить проявку своих пленочных фотографий за последние два месяца, и среди них были снимки и из путешествия в Африку. Мне очень хотелось увидеть их на бумаге. Я очень боялась, что фотография со Скарлетт на слоне не вышла, потому что на пленке было небольшое световое пятно. А потом… мы собирались поужинать, Скарлетт хотела впервые в жизни приготовить лазанью. Вот каким должен был быть этот день одиннадцатого мая. И даже если бы у меня внезапно сорвало крышу, и я обнаружила, что за столом с нами сидит мой мертвый дед и с аппетитом поедает лазанью, я и то удивилась бы меньше. Все-таки… люди такие странные. И так быстро привыкают к хорошему, словно плохого никогда и не было. Господи… лучше бы мой мертвый дед съел лазанью. Господи… Когда я вернулась домой, я еще с порога услышала эти чудовищные звуки, доносящиеся из кухни. Вопли, в которых я не сразу узнала голос Скарлетт, до того сильно он исказился, и жуткий грохот, гром бьющейся посуды, режущий барабанные перепонки. Я бросила пакеты и побежала в кухню, чувствуя, как сердце колотится так сильно, что в груди становится больно. Я не помню, когда в последний раз мое сердце билось столь болезненно и тяжело. Скарлетт кричала и топталась по разбитым тарелкам, желая раздавить их в еще более мелкую крошку. Скарлетт… Вот только. Это была не она. И мне хватило одного взгляда на нее, чтобы это понять. Я не знала, что произошло и как это произошло, но Скарлетт больше не было в том теле. В нем был кто-то другой. - А ты еще кто такая?! – заорало на меня тело и тут же вооружилось подвернувшимся под руки здоровенным осколком бутылки из-под лаймовой воды. – Ты с ними заодно, что ли?! - С кем? – тупо переспросила я. - С моими похитителями! С теми, кто накачал меня всякой дурью и привез в этот сраный дом! Я требую выпустить меня немедленно! Слышишь, тварь белобрысая?! Я попятилась, но девушка, которая, очевидно, была Джессикой Миллер, собственной персоной, наступала на меня, угрожающе задрав осколок, похожий на звезду. Я попыталась ее успокоить. Сказала, что никто не хочет причинить ей вреда, и что если она положит бутылку, то мы сможем разобраться, как помочь ей. Да вот только она мне не верила и продолжала орать, что это я ее похитила. Теперь уже во всем была виновата одна я, видимо, потому что никого другого рядом просто не оказалось. Джессика была настолько не в себе, что даже не сообразила, что на похитительницу я не очень-то похожа, и что у меня нет даже оружия, а двери в доме и окна не заперты. В тот момент я еще не думала о полиции, просто не успела. Я не думала, как буду объяснять присутствие этой девушки в своем доме, и что мне отвечать на ее нелепые обвинения в похищении. Писательница-шиза похитила девушку и держала ее в своем доме два месяца? Наверное, примерно такие заголовки украсили бы все утренние газеты, если бы… если бы Джессика Миллер не бросилась на меня с воплем Амазонки, намереваясь вонзить свою бутылку (ну ладно, мою бутылку) мне в самое сердце. Помню, тогда я подумала: «Ну вот и все. Зато теперь я смогу быть со Скарлетт. И книгу я закончить успела». Серьезно, именно так и я подумала и даже порадовалась. Возможно, потому что не было предупреждающих кошмаров, озерной бездны и прохладных объятий Жнеца, не было ничего, кроме противного вопля Джессики, и мне хотелось одного – никогда его больше не слышать. И мое желание сбылось буквально в следующую секунду. Потому что крик Джессики внезапно оборвался на самой высокой ноте, и девушка, издав какой-то странный кашляющий звук, рухнула на паркет. За ее спиной стояла Скарлетт, в своем неизменном длинном викторианском платье и со сковородкой в руке. - Прости… - тихо произнесла она и выронила злополучную сковородку, которая хлопнула растянувшуюся на полу Джессику прямо по пятой точке. – Я едва не опоздала… Эта стерва вышибла из меня столько энергии, когда пыталась вытолкнуть из своего тела, что мне потребовалось некоторое время, чтобы восстановить силы. Я пришла сразу… как только смогла… Я вдруг заметила, что руки у меня трясутся, совсем как во время какого-нибудь моего приступа, когда ужас застилает мне глаза, а тело перестает подчиняться приказам сознания. Очевидно… я все-таки испугалась, и мне лишь показалось, что я сохраняла спокойствие. - Ох, Фрэнки, дорогая моя… - лицо Скарлетт исказилось от сожаления, когда она заметила мое состояние. – Прости меня, пожалуйста, это моя вина, что тебе пришлось это увидеть. Скарлетт подошла ко мне, подошла ногами и установила связь так быстро, что я сама не заметила, как оказалась в ее успокаивающих объятиях. Связь. За последние два месяца я успела начисто позабыть о том, что она вообще существует. И вцепившись в Скарлетт, я смотрела на лежащую на полу неподвижную Джессику, которая совсем недавно была Скарлетт, и мне казалось, что мой мозг сейчас разорвется от напряжения. - Она… мертва? – спросила я, наконец. Язык с большим трудом ворочался во рту. - Нет, что ты. Просто без сознания. Я не стала бы убивать эту дрянь, хоть мне и хотелось этого, если честно, - Скарлетт мягко провела ладонью по моей спине, поцеловала мою холодную щеку. - Что… произошло? Как она вернулась? – спросила я. Скарлетт вздохнула, отстранилась от меня, разорвала связь, чтобы больше не расходовать мою энергию, и ответила: - Я не знаю, Фрэнки. Я не думала, что может произойти что-то подобное. Возможно, этой идиотке просто надоело торчать на Небесах, возможно, она поругалась там со своим мертвым бойфрендом и решила, что слишком рано ушла из жизни. Разумеется, теперь она ни о чем увиденном в коме уже не вспомнит. И мы этого никогда не узнаем. Да это и не важно. Джессика просто вернулась… и все. Вернулась на свое место. - А ты… ты никак не можешь вернуть ее обратно? – спросила я жалобно. – Не можешь снова войти в ее тело, пока она валяется в отключке? Скарлетт вздохнула, посмотрела на меня с сожалением и слабо качнула головой. - Нет, Фрэнки. Прости меня. Это невозможно более. Теперь, когда душа Джессики снова находится на Земле, мы уже ничего не можем сделать с ее телом. Я кивнула. Я и не ждала другого ответа. А Скарлетт продолжала. В отличие от меня, ей хорошо удавалось сохранять трезвый ум в критических ситуациях. - Фрэнки, мы должны решить, что будем делать с этой девушкой. Она скоро придет в себя. И у тебя могут возникнуть из-за этого проблемы. Конечно, в тюрьму тебя не посадят, потому что ты больна, но и провести остаток своей жизни в лечебнице для умалишенных – тоже не очень приятная перспектива. Даже если Джессике никто не поверит, и тебе удастся доказать, что она просто вломилась в твой дом, мы все равно не можем так рисковать. - Но что… что же нам делать? – я вдруг заметила, что в горле у меня все горит, а от сухости больно глотать. - Нам нужно избавиться от нее, пока она без сознания. Увезти ее куда-нибудь подальше и оставить там, чтобы, когда она очнется в следующий раз, это уже не стало для нас проблемой. - Но как?! – несмотря на боль в горле, я сорвалась на хриплый крик. – Я даже из дома ее не смогу вытащить! - Позвони Лиз, - спокойно ответила Скарлетт. – Пусть одолжит у кого-нибудь машину и приедет к тебе. Вместе вы сможете вытащить Джессику и увезти ее куда-нибудь в лес. На улице уже тепло. Даже если она проведет там ночь, с ней ничего не случится. - Лиз… - при мысли о том, что я доставлю ей неприятности в очередной раз, у меня заболело сердце. - Фрэнки, у тебя нет другого выхода сейчас. Лиз сама убьет тебя, если ты прямо сейчас к ней не обратишься. - Да… ты права, - я полезла в карман за телефоном. Руки все еще тряслись, хоть уже и не так сильно, но телефон я все же с трудом удержала и по ошибке чуть не позвонила доктору Робинсон. Только ее мне сейчас не хватало! «Господи, а что если Лиз не ответит? – подумала я со внезапным тупым ужасом. – Если она сейчас работает с клиентом, она не станет брать трубку… Но что я тогда буду делать? Нет. Лиз ответит. Мне она всегда отвечает, как бы сильно ни была занята. Это уже вошло у нее в привычку». И я оказалась права. После четырех сумасводяще долгих гудков я услышала бодрый и немного удивленный голос Лиз: - Хей, а кто это тут у нас звонит мне в рабочее время? От мысли о том, что через мгновение радость в ее голосе погаснет по моей вине, я чуть не расплакалась. Держаться, Фрэнки. Реветь нельзя. - Лиз… - выдавила я сипло. – У меня… проблемы. Точнее, у нас со Скарлетт. Очень большие проблемы. Молчание. Шорох и шаги в трубке, а потом уже более серьезный голос Лиз: - Что случилось? - Мне очень нужно, чтобы ты приехала. На машине. И прямо сейчас. - На машине?! – от волнения Лиз мгновенно перешла на крик. – Но я сто лет за руль не садилась, ты же знаешь! - Лиз, пожалуйста… - мой голос задрожал, и мне пришлось с силой вдавить ногти в ладонь, чтобы закончить этот проклятый разговор без слез. – Это очень важно, я не шучу. Одолжи машину у Ника и приезжай, но только одна, пожалуйста. Если ты этого не сделаешь… то мне конец. - Господи, Фрэнки, черт тебя дери, да что случилось-то?! – Лиз уже орала так громко, что мне пришлось отвести трубку от уха. – Где Скарлетт, она с тобой?! - И да… и нет. Пожалуйста, Лиз… - Ну хорошо! Через час буду, раньше никак. - Да… да, конечно. Спасибо. Я положила трубку и посмотрела в серьезное лицо Скарлетт. - Через час… Она приедет только через час. Что нам делать, если Джессика за это время придет в сознание? - Снова огреем ее сковородкой, - ответила Скарлетт невозмутимо. - Что?! - Шучу, - Скарлетт улыбнулась, и мне сразу стало почему-то легче от этой улыбки. – Я просто загипнотизирую ее и усыплю, если она начнет приходить в сознание. Моя энергия уже начала восстанавливаться, и к тому времени, когда Джессика отживеет, я уже буду в полной мере владеть своими способностями. Не волнуйся, Фрэнки. Все обойдется. - Скарлетт… Спасибо тебе. - За что? - За то, что спасла мне жизнь. Она снова улыбнулась и произнесла мягко: - Ну что ты. Мне наконец-то представился случай поколотить кого-нибудь. Со времен Билла и канделябра я долго этого ждала. - Скарлетт… Ты спасла меня, хотя знала, что если я умру, мы сможем уйти. Мы сможем всегда быть вместе, и никаких больше проблем. Почему ты сделала это? Она как будто смутилась, неопределенно махнула головой, пожала плечами. - Я не желаю тебе скорейшей смерти, Фрэнки, только и всего. Твое время еще не пришло. Ты… еще столько можешь сделать. И я… просто хочу, чтобы ты была живой. И выпей-ка ты уже воды, на тебе до сих пор лица нет. И я сделала, как она сказала. После стакана воды мне действительно стало немного лучше, дрожь в руках почти прошла, а в ногах появилась обычная твердость. Мы со Скарлетт обсуждали, куда можно отвезти Джессику, чтобы она уж точно не вернулась больше в Смитхиллс, и во время этого разговора я старалась не смотреть на бездвижное тело на полу, потому что это было слишком странно. Слишком тяжело. Еще вчера я любила это тело, обнимала его, целовала. За последние два месяца оно стало телом Скарлетт, таким знакомым и родным, с маленькой круглой родинкой под лопаткой. Которую я больше никогда не увижу. Я осознавала, что на самом деле люблю Скарлетт, а не тело, и что сама Скарлетт никуда не делась, она по-прежнему стояла рядом со мной, но мне почему-то было очень больно. Я… запуталась. А Джессика примерно через сорок минут начала тихо постанывать, ее веки зашевелились, а губы сморщились, и Скарлетт, не дав ей прийти в себя окончательно, приложила свои призрачные пальцы к ее вискам, и девушка снова отключилась. А еще через некоторое время я услышала из гостиной шаги Лиз и ее взволнованные крики. Очевидно, заметив открытую дверь в дом, Лиз пришла в настоящий ужас. - Фрэнки! Где ты, Фрэнки?! Она залетела на кухню даже раньше, чем я успела выбежать ей навстречу, и мы неловко столкнулись в дверях. - Господи! – заорала Лиз мне в самое ухо и вцепилась в мои плечи. – Ты жива! - Да со мной все в порядке! – заорала я в ответ и хотела уже рассказать про Скарлетт, но Лиз увидела все сама за моей спиной. Ее взгляд упал сначала на призрачную Скарлетт, стоящую возле столешницы, а потом на лежащую на полу Джессику, и Лиз задала тот же вопрос, что и я час назад: - Она что, умерла? - Нет. Она воскресла, - проворчала я, и мы со Скарлетт рассказали все Лиз с самого начала. За то время, что мы обсуждали дальнейший план действий, на улице уже начало темнеть, что, впрочем, было нам только на руку. Не хватало еще, чтобы соседи увидели, как мы тащим к машине чье-то тело. Лиз оставила субару Ника за воротами, и мы решили, что она подгонит ее прямо к заднему двору, чтобы уменьшить шансы быть замеченными, и чтобы вытащить Джессику из кухонных дверей и не тащить через всю гостиную. А потом Лиз взяла девушку за руки, а я – за ноги, и мы, пыхтя и отдуваясь, выволокли неожиданно тяжелую Джессику на улицу и с горем пополам запихнули на заднее сидение. Можно было, конечно, положить ее в багажник, но это казалось нам совсем уж извращением каким-то. Скарлетт осталась дома, чтобы продолжить восстановление энергии, значительную часть которой она потратила на повторное усыпление слишком уж резвой девушки. А мы решили отвезти Джессику в Кембридж и оставить в парке неподалеку от университета, потому что так полиция могла бы подумать, что она просто загуляла со студентами и приняла лишнего. А вот бросать ее в каком-нибудь глухом лесу было бы слишком подозрительно и опасно для самой девушки. Почти всю дорогу Лиз вела машину молча. Она лишь изредка закусывала губу и косилась на меня. Я же впала в какое-то гипнотическое отупение, мне не хотелось шевелиться, не хотелось говорить, не хотелось думать. Я просто смотрела на дорогу и прислушивалась к звукам с заднего сидения, потому что если бы Джессика снова пришла в сознание, у нас были бы большие проблемы. Я лишь надеялась, что мы успеем благополучно довезти ее до запланированного места, а что случится дальше… какая разница. Я осознавала, что равнодушие – не очень хороший признак. Искаженное эмоциональное восприятие окружающего мира, безразличие к близким – это один из серьезных симптомов моей болезни. Но я словно одеревенела. Я не слышала ни звука внутри себя. Такая вязкая и пустая тишина. Глубокая, всеобъемлющая. Совсем как в пещере Стеркфонтейн, когда мы со Скарлетт отстали от группы и в молчании смотрели на подземное озеро. И мне было даже хорошо. И мне хотелось, чтобы всегда было так – пусто и тихо. Но дорога закончилась, а на улице полил дождь. Лиз громко ругалась на проклятую погоду, и я вздрагивала от каждого ее острого слова. Я боялась, что она разбудит Скарлетт. То есть Джессику. Разбудит Джессику. Мы заехали прямо в темный парк, освещенный редкими фонарями. Дворники бешено летали по лобовому стеклу, шурх-шурх. Кап-кап. Нам предстояло вытащить Джессику и положить ее под огромную иву, а я вдруг подумала, что у меня совсем нет сил это сделать. Рука Лиз мягко сжала мое плечо, и она шепнула: - Давай, Фрэнки. Выходим. Я вдруг вспомнила, что те же слова Лиз говорила мне, когда впервые привезла меня к психиатру. Тогда у нас еще была машина – старенький понтиак, который Лиз очень любила, и который ей пришлось вскоре продать, чтобы оплатить мои сеансы и таблетки. Она погладила меня по волосам. - Давай, милая. Я бы сделала это и сама, но боюсь, что сил не хватит. Дождь молотил по крыше субару. Тук-тук, бум-бум, кап-кап, шурх-шурх. Мне казалось, что эти звуки вот-вот сведут меня с ума. В тот день, когда мы приехали к психиатру, тоже шел дождь. Не знаю, как, но… я все-таки вышла из машины. Мы открыли заднее сидение с одной стороны и за ноги вытащили Джессику. Тащить ее до ближайшего дерева было совсем недалеко, но мы все равно успели довольно сильно промокнуть, а Джессика начала снова стонать и шевелить губами. Дождь падал прямо ей на лицо, и от его ледяных капель она начала приходить в сознание быстрее. Мы положили ее на траву, еще сухую, защищенную кроной из молодых ивовых листьев. Какое-то время я тупо смотрела на девушку. На ней была одежда Скарлетт, которую мы выбирали и покупали вместе. Темно-красные легинсы и черный свободный свитер. И мой платок. Мой черный платок с красными розами. Я вдруг поняла, что не могу оставить его здесь. - Фрэнки! Что ты делаешь?! Нужно уходить?! – закричала Лиз, которая как раз сбегала в машину и вернулась с сумкой Джессики, чтобы бросить ее рядом с девушкой. Но я не слушала ее. Я принялась развязывать узел на проклятом платке, но не смогла и начала стягивать его прямо так, цепляя волосы Джессики и рискуя ускорить ее пробуждение. - Фрэнки! Пойдем! Она сейчас очнется! – Лиз потянула меня за локоть, но я отпихнула ее с яростным воплем, который неизвестно откуда взялся в моей молчаливой груди. И только вернув себе платок, только сжав его в своей мокрой ладони, я смогла, наконец, подняться с коленей, уже заляпанных грязью и землей, и позволить Лиз увести меня обратно в машину. А Лиз, как только мы сели, схватилась за руль и резко вывернула его, выругавшись не меньше дюжины раз. Она ехала так быстро, как только могла. У меня снова дрожали руки, не просто дрожали, а тряслись неуемной болезненной дрожью, и я помяла весь платок и запачкала его землей. И заплакала. Я больше не могла держать слезы в себе. Да, я всегда была плаксой. - Господи, Фрэнки… - Лиз проехала пару минут по шоссе, свернула на обочину и остановилась. Ее мокрые, потемневшие почти до черного волосы облепляли лицо, и Лиз выглядела не менее расстроенной и испуганной, чем я, но она не дрожала. – Фрэнки, милая… Ну не плачь, пожалуйста, пожалуйста… - ее руки потянулись ко мне, и она обняла меня так крепко, так хорошо, что я зарыдала еще громче. – Ох, Фрэнки… Мне так жаль… - шептала она мне в ухо. – Мне правда очень жаль, что все так вышло, и что эта дурацкая девица вернулась с того света… - Мы не поедем в Ирландию… - рыдала я, как будто именно это было самой главной трагедией. - Да, милая, я понимаю… - У нас было столько планов на лето… Мы столько хотели сделать. А теперь… Скарлетт снова не сможет выйти из дома. Снова будет жить урывками, только засчет моей энергии… Я этого не вынесу, Господи, я правда этого не вынесу… Мы ведь были так счастливы! - Ох, Фрэнки… - она погладила меня по спине, сначала осторожно, а потом смелее, наплевав на смущение. - Она не заслуживает этого… У Скарлетт должна была быть другая жизнь! И все должно было быть не так! - Но, Фрэнки… Кто знает, вдруг это еще не конец, а? Может, не все так плохо, как кажется… Главное, что Скарлетт по-прежнему с тобой. Да и к тому же… Возможно, вы найдете еще какое-нибудь свободное тело и сможете начать заново. Почему бы и нет… Я перестала всхлипывать. И дышать. Я подумала вдруг, что Лиз права. Подобный вариант даже не приходил мне в голову. Но ведь ничто не мешало нам сделать то же самое еще раз, правда? Да, конечно, мне пришлось бы привыкать к еще одному телу, и гарантий окончательного успеха у нас все равно бы не было, но… это было лучше, чем ничего. - Я могла бы даже снова лечь в больницу ради этого! – не сдавалась Лиз. – Что-нибудь придумала бы, чтобы пролежать там пару дней, а ты ходила бы навещать меня и заодно присмотрела бы подходящее тело. Конечно, может, не прямо сейчас… Сейчас вам обеим нужно немного прийти в себя после произошедшего, но через некоторое время, кто знает… Никто ведь не запрещает нам попробовать снова. В жизни вообще редко что-то с первого раза получается. И Лиз снова удалось магическим образом убедить меня в том, что все будет хорошо. Я почти перестала плакать, только судорожно всхлипывала и вдыхала запах ее мокрых волос, а Лиз продолжала гладить меня по спине и болтать всякую ерунду, не прекращая. Мне было так хорошо в тот момент. Я больше не слышала грохота дождя, не слышала шагов смерти за своей спиной. Я вдруг спросила, и голос мой прозвучал как-то сонно: - Лиз… А ты помнишь того придурка из Теско? Который пристал к тебе и рассказывал про свою мамочку? Лиз молчала долю секунду, а потом тихонько усмехнулась, вспомнив. - Конечно. Мне же везет на всяких психов. - Да. Тебе на нас везет, - я тоже глухо усмехнулась, и мы немного посмеялись вместе. Лиз пахла дождем, и она продолжала крепко обнимать меня, и платок Скарлетт, который я так судорожно сжимала, наконец-то выпал у меня из пальцев.