Scarlett

08:46 Я… не знаю, что сказать. Не знаю, как объяснить то, что происходило со мной вчера. Когда… когда я успела настолько… чокнуться? Весь день сегодня я перечитывала дневник, чтобы обнаружить начало безумия, его первые признаки, но ничего не нашла. Или… или же… мой дневник – это и есть сплошное безумие? Я не знаю. Я совсем запуталась. Я не знаю, кому верить – своим глазам, своей памяти, словам Лиз или Скарлетт… Возможно, если я опишу все, что произошло, что-нибудь прояснится. Хоть что-нибудь, черт дери. Я… Господи, Фрэнки, перестань уже реветь! Черт… Черт! У меня болят глаза от слез, от того, что я постоянно их тру, и в голове такой странный гул, наверное, он от того, что я слишком много плачу и почти не сплю. Господи, помоги мне. Помоги мне собраться… Итак. Черт. Вчера я намеревалась поехать к Лиз, потому что она так и не ответила мне. Я попрощалась со Скарлетт, которая сказала, что собирается навестить свою сестру в прошлом, пока меня не будет. Я пообещала ей, что скоро вернусь, просто узнаю, как там Лиз и сразу приеду обратно. И только я открыла входную дверь, как… увидела на пороге Лиз. С занесенной к звонку рукой и удивлением на лице. - Господи… - прошептала она и усмехнулась. – Не ожидала, что дверь откроется. Аж испугалась. - Лиз… - я напугалась еще больше и продолжала смотреть на нее, вытаращив глаза. Моей первой мыслью было, что на нее снова напали призраки, и она прибежала к нам за помощью. - Да… Наверное, мне следовало предупредить тебя, что я приеду, - она опустила глаза в смущении. Что-то изменилось в ее лице с нашей последней встречи несколько дней назад, но я никак не могла понять что, а поэтому просто молча пропустила ее в дом. Краем глаза я попыталась разглядеть во дворе ее понтиак, но так ничего и не увидела, а Лиз продолжала: - А у тебя здесь… ничего так. Довольно уютно. Я всегда думала, что в таких мрачных викторианских особняках немного жутковатая атмосфера. Но в Смитхиллсе так светло… Так спокойно. Я не поняла, к чему она сказала все это, ведь мы уже обсудили атмосферу Смитхиллса давным-давно, и Лиз уже много раз высказалась, что она думает об этом доме. Я спросила: - В чем дело? Что-то случилось? Ты не отвечала на звонки, я уже собиралась ехать к тебе… - О, ты звонила? – она приподняла бровь в искреннем недоумении, и я вдруг заметила, что изменилось – исчез пирсинг. Лиз убрала серьгу из брови. Интересно, зачем? - Да, я звонила, причем много раз… - Хм, - теперь и она нахмурилась. – Это очень странно, Фрэнки, потому что у меня нет ни одного звонка от тебя. - Тогда… почему ты вдруг приехала? Ты уверена, что ничего не случилось? – спросила я с подозрением. - Ну… - она снова смутилась, убрала прядь волос за ухо. – Мы с тобой… так давно не виделись. Я подумала, что неплохо было бы сделать наконец-то первый шаг. Я продолжала таращиться на Лиз во все глаза. Что она несет?! - Давно? – переспросила я хрипло. – Но Лиз… мы виделись три дня назад. Теперь уже Лиз нахмурилась и насторожилась. В ее лице появилось такое знакомое мне напряженное выражение «Так, кажется, Фрэнки снова сошла с ума». Но она довольно быстро взяла себя в руки и мягко произнесла: - О… ты, должно быть, видела меня где-то на улице. Почему же не подошла? - Да на какой улице?! – заорала я, потеряв терпение. – Мы виделись на презентации! Ты подвозила меня домой! Лиз как будто хотела что-то сказать, но тут же проглотила свои слова и уставилась на меня в молчании. Я различила в ее лице испуг, ее красивые, накрашенные темной помадой губы поджались и дрогнули. Но Лиз всегда умела быстро приводить себя в чувство, а потому уже через секунду она произнесла, кивнув на диван: - Фрэнки… Может, присядем ненадолго? Я была настолько поражена ее поведением, что молча села и дождалась, пока она сядет рядом со мной, снимет рюкзак и положит его на журнальный столик. Мы помолчали с минуту, а потом Лиз снова посмотрела на меня и тихо спросила: - Так… так когда, ты думаешь, мы с тобой виделись в последний раз? - Что значит «когда я думаю»?! – снова закричала я. – Мы виделись на презентации моей книги три дня назад! - Да… Да, у тебя вышла новая книга. Это замечательно. В частности, я поэтому и заехала. Хотела поздравить тебя. Это… прекрасная новость. - Но, Лиз, ты уже минимум три раза меня поздравила! – продолжала орать я, приходя во все больший ужас. – И один из них был на презентации! А потом ты отвезла меня домой, да что с тобой такое?! Лиз сглотнула, преодолела страх и коснулась моего плеча напряженной рукой. - Фрэнки, дорогая… Но ты разве не помнишь? - О чем я не помню?! Это ты ни черта не помнишь! – мой голос задрожал, и Лиз осторожно погладила мое плечо. - О нашем уговоре, Фрэнки. Когда ты уезжала в Смитхиллс, когда мы с тобой расстались, мы решили, что какое-то время не будем видеться. Не будем общаться до тех пор, пока нам не станет легче. Пока мы не сможем снова быть друзьями. Мы решили это вместе, и ты… со мной согласилась. Мы не виделись три дня назад, Фрэнки. Мы не виделись уже… приблизительно десять месяцев. - Что… что ты такое говоришь? – мой голос окончательно охрип, и я поняла, что кричать больше не смогу. – Зачем ты такое говоришь, Лиз? Мое сердце колотилось так громко и отчаянно, что в груди стало больно. Больно даже дышать. - Потому что это правда, Фрэнки. Мы с тобой сами так решили. И это было очень тяжелое решение… Но я думала, что в итоге все сработало, потому что мы неплохо справлялись друг без друга. И я периодически звонила доктору Робинсон, она говорила, что ты держишься молодцом, и у тебя все хорошо. Но… что-то мне подсказывает, что у тебя уже не все так хорошо, да? - Господи, Лиз, да что же это такое? – мой голос задрожал, и я все-таки заплакала. – Мы с тобой виделись каждую неделю и переписывались, и звонили друг другу и ели корнуэльские пирожки даже! И Дэмиан! Как же Дэмиан? Как же твоя бровь? Зачем ты сняла пирсинг? Лиз побледнела еще больше, и с губ ее сорвался тяжелый вздох: - Ох, Фрэнки… Я и не предполагала, что… Господи… Кто такой Дэмиан? И о каком пирсинге ты говоришь? Я не прокалывала бровь. Фрэнки, ты совсем запуталась… - Я не запуталась! – моя грудь уже готова была разорваться от боли, от того, какой чужой была Лиз в тот момент, от того, с каким подозрением, недоверием и страхом она смотрела на меня. – Твой черный котенок Темный Лорд Дэмиан… Господи… - Ох, Фрэнки. Не плачь, прошу тебя, мы разберемся со всем, обещаю. Ничего страшного… ничего страшного, успокойся, моя милая, пожалуйста… - она притянула меня к себе, но я не хотела обнимать эту чужую Лиз и отбивалась, отталкивала ее от себя и продолжала плакать. Впрочем, Лиз оказалась сильнее меня. Ибо я в последнее время слишком истощила себя, а Лиз, судя по ее крепким рукам, довольно часто посещала зал. Она поймала меня в охапку и прижала к себе, шепча слова утешения, которые лишь злили меня еще больше, но в какой-то момент я все же устала и прекратила отбиваться, затихла. Успокоилась. Лиз была теплой и приятно пахла. Это были все те же духи, которыми она пользовалась уже лет пять, сладко-пряные, с нотками сандала и горького шоколада. Их аромат опьянил меня, и я сонно-безразлично спросила: - А как же Скарлетт? Значит, ты тоже ее не видела? - Скарлетт? – Лиз снова напряглась. – А кто это? - Не важно, - прошептала я, давясь слезами. - Я знаю, что мы сейчас сделаем, - Лиз вновь заговорила бодро, придав своему голосу искусственную, специально для меня созданную, уверенность. – Я прямо сейчас позвоню доктору Робинсон, и мы договоримся о завтрашнем приеме в неурочное время, хорошо? - Делай что хочешь… - я отстранилась от нее, а Лиз тут же полезла в рюкзак, и я заметила, что ее унизанные кольцами пальцы дрожат от волнения. Она позвонила в клинику, и я слышала чей-то голос по ту сторону трубки, но явно не доктора Робинсон. Закончив говорить, Лиз швырнула телефон на диван и громко выругалась: - Проклятье! Она умотала в отпуск на неделю! Я так и знала! Так и знала, что мне не стоило оставлять тебя одну! Знала, что все кончится дерьмом! Дьявол! Я молчала. Думаю, я была в шоке, потому что тогда я вообще с трудом понимала, что происходит и не успевала следить за реальностью. - Ладно… ладно, - произнесла Лиз, наконец. – Тогда мы завтра просто вместе приедем в больницу и отправимся на прием к любому свободному врачу, хорошо? Я останусь сегодня у тебя, а завтра утром мы сядем на поезд и поедем в Лондон, идет? - На поезд… - пробормотала я. – Значит… у тебя нет красного понтиака… - Красного понтиака? Но, Фрэнки, я ведь давно его продала, ты сама знаешь. - Да… Но ты недавно купила другой, - тупо отозвалась я, сама не зная, в чем пытаюсь убедить эту Лиз из альтернативной реальности. - Ах если бы! – она невесело усмехнулась. – Я бы тоже этого хотела, но я еле свожу концы с концами, честно говоря. Приходится вкалывать без выходных, чтобы просто оплачивать счета. Картины продаются совсем плохо… - она вдруг запнулась и снова посмотрела на меня. – Но отложим пока мои проблемы в сторону. Лучше расскажи о себе, Фрэнки. Расскажи все так, как ты думаешь, оно было, хорошо? Не нужно стесняться, не нужно бояться. Ты ведь понимаешь, что я хочу помочь тебе? - Да. Понимаю. - У тебя, без сомнения, обострение, Фрэнки. Мне сложно сказать, как давно оно началось, и почему Робинсон его прозевала, хотя последнее меня не удивляет, этой идиотке лишь бы о своем муженьке трепаться, она наверняка тебя даже не слушала толком… Клянусь, я ее засужу! Но сначала мы разберемся со всем. Спокойно все обсудим, идет? Расскажи мне, кто такой Дэмиан? И кто такая Скарлетт? Мне не хотелось рассказывать, но я все же почему-то заговорила. Возможно, потому, что молчать было еще страшнее. Сидеть в тишине с этой чужой далекой Лиз было еще страшнее. - Дэмиан… Это твой кот. Черный кот. Ты нашла его на улице, его чуть не сбила машина, и он уже примерно полгода живет с тобой. И спит с тобой в одной кровати. Я… сама его видела, когда приезжала в гости… - Так… хорошо, - Лиз нисколько не изменилась в лице. – Все хорошо, продолжай. - А Скарлетт… Она… Призрак. И она живет здесь, в Смитхиллсе. Она умерла сто тридцать четыре года назад. И мы с ней уже почти год общаемся. И ты тоже ее видела. И сначала ты думала, что у меня галлюцинации, а потом увидела ее сама и убедилась в том, что это правда. - И она… она сейчас тоже здесь? – Лиз по-прежнему слушала меня спокойно, ведь ей, черт возьми, было не привыкать. - Нет… Сейчас ее нет… Она любит уходить в прошлое и проводить там некоторое время… - мои слова вдруг показались мне самой полным бредом, словно я впервые услышала их ушами Лиз, услышала со стороны, и я снова заревела: - Господи… Она правда существует, Лиз! Ты можешь убедить меня в чем угодно, но только не в том, что Скарлетт нет! Она есть, и я люблю ее! Я так люблю ее! И не смей говорить мне, что ее нет! - Ох, Фрэнки… прошу тебя, успокойся, не надо… - Лиз снова обняла меня, и на этот раз я уже совсем не сопротивлялась, потому что сил у меня не осталось никаких – ни моральных, ни физических. – Прошу тебя, не плачь, а то у меня сейчас сердце разорвется, Господи… и зачем я только оставила тебя, Фрэнки… зачем… я правда думала, что так будет лучше. Прости меня, Фрэнки, прости, пожалуйста… Господи, что же я наделала… - голос Лиз тоже задрожал, похоже, даже она потеряла свое извечное вытренированное самообладание. Я же вообще не знала, что сказать и просто продолжала плакать до истерики и икания, а потом… у меня был небольшой провал в памяти. Должно быть, Лиз все-таки как-то удалось успокоить меня и уложить на диван, после чего я на какое-то время отключилась. А когда я вновь открыла глаза, уверенная в том, что это был всего лишь дурной сон, и что я смогу позвонить Лиз и рассказать ей об этом адском кошмаре… Лиз… сидела на парадной лестнице и приглушенно разговаривала с кем-то по телефону. Сначала я подумала, что она дозвонилась-таки до доктора Робинсон, но прислушавшись, я поняла, что вряд ли она стала бы называть доктора Робинсон «детка». Я закрыла глаза, чувствуя, как в мозг вливается горячее отчаяние. Кошмар не исчез. Он продолжился. - Я понимаю, детка, но ты меня тоже пойми… Я же не знала, что все так получится, - говорила Лиз. – Я нужна ей. У нее кроме меня никого нет. И это всего на одну ночь, а завтра утром мы поедем в больницу… Потом? Не знаю, что потом! У меня и так сейчас голова треснет! Ты же не будешь устраивать мне сцены ревности, правда? Мне и без того херово. Я понятия не имела, что здесь будет такая жопа. Я закусила губу. Конечно. У Лиз, у настоящей Лиз, а не у Лиз из моих фантазий уже давно была другая девушка, и она не сохла по мне, как я того хотела. Насколько давно они встречались? Возможно… я даже знала об этом раньше… И поэтому все придумала. Чтобы как-то справиться с этим. - Да. Да, хорошо, позвоню тебе сразу, как только врач скажет, что делать. Да. Да ничего, я не сержусь… Ага. И я тебя. Ну… до завтра. Лиз закончила разговор, а я присела на диване, давая понять, что уже проснулась. Лиз подошла ко мне, но я не могла на нее даже смотреть. - Как ты? – спросила она. - Не знаю, - ответила я честно. – А ты? Твоя… девушка, кажется, была против того, чтобы ты оставалась у меня. - Да нет, ерунда! – Лиз отмахнулась и села на диван, а мне захотелось от нее отодвинуться. – Она просто выпендривается. Она всегда ревновала меня… к моему прошлому. К прошлому. Да. Я теперь прошлое для тебя, Лиз. - Твоя девушка… она рыжая? – спросила я, сама не знаю, зачем. Лиз усмехнулась: - Нет. У Лорейн русые волосы. Чуть потемнее, чем у тебя. Мне следовало бы заткнуться и сидеть молча, ожидая, когда же я наконец-то сдохну, но я зачем-то спросила: - Ты ее любишь? Лиз помолчала немного, и ее ответ показался мне слегка приглушенным: - Да, думаю, что да. У нас с ней не все гладко. И мне было действительно непросто начинать эти отношения, но я все же решилась. Пока еще не поняла, стоило ли оно того, - Лиз снова глухо усмехнулась. – Время покажет. Но мне дорога эта девушка, да. Даже не знаю… Просто так получилось. Я закрыла лицо руками. Мне хотелось увидеть Скарлетт. Но Скарлетт не было. Она вообще хоть когда-нибудь была? Я могла бы снова заплакать, я почти хотела этого, потому что грудь ныла от боли, словно воспалившийся зуб, но слез больше не было. Я чувствовала себя опустошенной, отупевшей и больной. - А твоя… Скарлетт… как давно ты видишь ее? – осторожно спросила Лиз. - С тех пор… с тех пор как переехала сюда. - О Господи… Господи, Фрэнки. Ты ведь понимаешь, что это… только у тебя в голове? Призраки у тебя в голове. И так было всегда. - Я не знаю. Мой дед был у меня в голове, - прошептала я. – Но Скарлетт… нет. Она реальна. Лиз вздохнула. - Про деда ты когда-то говорила то же самое, Фрэнки. - Но Скарлетт совсем другая! – слабо возразила я. – Она… совсем как живая. Она двигается и говорит со мной. Она не пугает меня, стоя в углу. Она… реальная. - Ох, Фрэнки, это еще ничего не доказывает. Это может говорить лишь о том, что твоя болезнь прогрессирует, и ты стала видеть более реалистичные галлюцинации. Ты разве не допускаешь такую вероятность? Разве это не более правдоподобно, чем твои встречи с девушкой, умершей сто пятьдесят лет назад? - Сто тридцать четыре. - Фрэнки. Я не хочу на тебя давить. В конце концов, это не твоя вина. Но чем раньше ты признаешь очевидное, тем легче нам будет справиться с этим. Когда ты признала нереальность своего дедушки, твое лечение сразу значительно продвинулось вперед. Ох уж мне эта толстозадая Робинсон! И куда она только смотрела, черт ее дери! Я знала, что ей нельзя доверять! - Я… не хочу признавать очевидное, - прошептала я. – Можно… можно я просто оставлю все как есть, а? Мне так хорошо, Лиз. Я не хочу потерять Скарлетт. Даже если ее не существует, я не хочу ее потерять. Ты понимаешь? Лиз снова вздохнула. - Но, Фрэнки… Если ты убежишь в выдуманный мир, тебе не станет от этого легче. Это не выход. И это не поможет тебе справиться с твоим горем. Я даже… не думала, что наше расставание так повлияет на тебя. Возможно… это было нашей ошибкой. Моей ошибкой. Я уставилась на свои пальцы. С кучей откусанных заусенцев и содранной кожей. Когда успела я сотворить все это с собой? Почему я этого не замечала раньше? Да. Лиз была права. Реальность, которую я себе придумала, была слишком хороша, чтобы быть правдой. Я выдумала себе идеальную девушку. Мою Нимфу из викторианской эпохи. Выдумала, что общаюсь с призраком, чтобы пережить разрыв с Лиз, которая значила для меня намного больше, чем я вообще способна была вообразить. В моей выдуманной реальности у Лиз не было девушки, и она продолжала любить меня. А разве… не этого мне всегда хотелось? Я выдумала Скарлетт, чтобы справиться со своей болью. Ее породил мой измученный мозг. Я даже придумала, что Лиз ее одобрила… Что Лиз ее тоже увидела. Ведь мне всегда хотелось, чтобы она увидела мои галлюцинации и подтвердила, что все это реально. Что я не сумасшедшая. Но Господи… я сумасшедшая. Я совершенно больная. У меня все еще хуже, чем я думала. И, по-моему, мне нужно как можно скорее уехать в больницу. И остаться там навсегда. И очень надеюсь, что нейролептики избавят меня от всех этих страданий. И от мыслей. Любых. Тоже навсегда. - Лучше бы я продолжала видеть своего деда… - прошептала я. - Что? – переспросила Лиз. - Ничего. А потом Лиз принесла мне с кухни немного печенья, кусочек пирога и сок, и заставила меня все это съесть. Мы больше не говорили. У меня гудела голова, и хотелось спать. Хотелось покинуть эту реальность как можно скорее. - Ты не против, если я выберу себе какую-нибудь комнату на ночь, поближе к тебе? – спросила Лиз. – Или, если хочешь… побуду ночью с тобой. - Не нужно, - ответила я, и мой голос прозвучал неожиданно сухо. – Можешь занять любую спальню, кроме Пурпурной. - Окей, - Лиз улыбнулась. – Без проблем. Ну тогда… ладно. Я пока пойду, хорошо? - Лиз, расслабься, если ты оставишь меня одну ненадолго, я не вскрою себе вены. В конце концов… я же жила как-то без тебя все эти десять месяцев. - Да… Да, хорошо, ты права конечно. - Я пойду спать, - вздохнула я, вставая с дивана. Мы вместе поднялись наверх, и пока Лиз осматривала ближайшую ко мне комнату, я ушла к себе в спальню, упала на кровать лицом вниз и закрыла глаза. Тишина вливалась мне в уши густой лавой, и краем сознания я вяло подумала, что, возможно, это моя последняя ночь в Смитхиллсе, потому что завтрашнюю ночь я уже проведу на жесткой койке психиатрической клиники. Я больше не боялась этого. Мне было все равно. Если Скарлетт не существует, если той Лиз, которую я знала на протяжении последнего года, тоже больше нет, то мне абсолютно наплевать на то, что дальше произойдет со мной. Однако уснуть тем вечером мне так и не удалось. Потому что я услышала над ухом встревоженный высокий голос Скарлетт: - Фрэнки? Что случилось? Я резко развернулась, села на постели и уставилась на девушку, которая стояла напротив меня, в том же темно-коричневом платье, в каком я видела ее сегодня днем, и с распущенными волосами. Она смотрела на меня пристально, и в ее прищуренных глазах читалась тревога. - Лиз приехала… - прошептала я. – Она сейчас… в соседней комнате. - Лиз? – Скарлетт нахмурилась. – Но Фрэнки… В доме никого нет, кроме тебя. Я не чувствую больше ничьего сердцебиения. Ты уверена, что она уже не уехала? - Нет… она здесь, - мой голос снова задрожал. – И она говорит, что тебя не существует. И что мы с ней не виделись десять месяцев… Что я все придумала. Скарлетт молчала и смотрела на меня безо всякого выражения. На секунду, самую страшную секунду в моей жизни, мне показалось, что узнав правду о себе, моя галлюцинация стала статичной, стала привычной галлюцинацией, но еще через мгновение Скарлетт моргнула, и губы ее дернулись. Очевидно, она была просто шокирована моими словами. - Так… Подожди-ка, Фрэнки. Я сейчас проверю соседнюю комнату и весь остальной дом, и вернусь к тебе, идет? - Вернешься? – пискнула я. - Конечно. Она исчезла на моих глазах, и все последующие две минуты, что ее не было, я продолжала смотреть на то место, где она стояла. Я впала в ступор. Со мной это часто бывает… в периоды обострений. Кататония, будь она проклята. Вернувшись, Скарлетт присела на кровать рядом со мной и медленно заговорила: - Фрэнки, мы одни в доме. Никакой Лиз здесь нет и, скорее всего, не было. Зачем Лиз стала бы говорить тебе такие вещи? О том, что меня не существует? Ведь она видела меня своими глазами. - Да… я тоже так думала, но Лиз… оказывается, все было не так, как я думала. Мы с Лиз расстались десять месяцев назад и больше не виделись с тех пор. Я ее… просто придумала. - Фрэнки, ты ничего не придумала, - голос Скарлетт зазвучал тверже. – Я тоже видела твою Лиз. Настоящую Лиз. И она не была галлюцинацией. Как и я. О, Фрэнки… мне не стоило оставлять тебя на целый день. Я ушла и совсем потеряла счет времени. Давай ты сейчас выпьешь таблетку и попробуешь уснуть, хорошо? А утром мы позвоним Лиз. Настоящей Лиз. И все ей расскажем, ладно? И только я хотела согласиться с этой соблазнительной идеей, как в дверь спальни постучали. Я вздрогнула, буквально подскочила на кровати, потому что Скарлетт почти удалось убедить меня, что в Смитхиллсе мы одни, и та страшная незнакомая Лиз мне привиделась. - Фрэнки… можно к тебе на минутку? Я хотела узнать про полотенце… - Лиз приоткрыла дверь. Наши взгляды встретились, и по моему выражению лица Лиз сразу поняла, что я в ужасе. - Фрэнки? – услышала я голос Скарлетт. Она все еще сидела рядом со мной. Она никуда не исчезла. И Лиз была здесь. Но кто, Господи, кто из них был настоящим? – Фрэнки, что случилось? Чего ты испугалась? Чего ты так смотришь на дверь? - Там Лиз… - прошептала я. – Там Лиз вошла. - Да, я вошла. А что такое? – Лиз снова смотрела на меня с обычным подозрением. – Мне показалось… что ты с кем-то разговаривала, Фрэнки. Ты опять кого-то видишь? - Фрэнки… - снова голос Скарлетт. – Там нет никакой Лиз. Ты что, видишь ее прямо сейчас? - Да… Я вижу ее прямо сейчас, - выдохнула я. - Фрэнки, с кем ты разговариваешь? – спросила Лиз настойчиво. – Кого ты видишь? Не бойся сказать мне. Я закрыла лицо ладонями, я никого из них не хотела ни видеть, ни слышать. Каждая из моих галлюцинаций говорит, что другой не существует… Господи, такого со мной еще не было. Очевидно, это и правда какая-то новая стадия болезни. - Фрэнки… - Скарлетт наклонилась ко мне, ее голос зазвучал отчетливее и ближе. – Послушай, я серьезно, здесь нет Лиз. Прошу тебя, поверь мне. Лиз сейчас у себя дома в Лондоне, сидит в каком-нибудь Инстаграме… или как там называются эти странички в Интернете… В общем, ее здесь нет. Лиз, которую ты видишь, ненастоящая. Она – просто олицетворение твоих страхов. Она пытается внушить тебе, что меня не существует, но это неправда, и твое сердце знает это. У тебя просто снова началось обострение… Я замечала, что в последние дни ты ведешь себя немного странно, но я даже не думала, что ты так резко начнешь видеть галлюцинации. Ох, Фрэнки, мне очень жаль, что ты снова разболелась. Но не бойся, хорошо? Мы с этим справимся. Я тебе обещаю, Фрэнки… Просто не слушай эту Лиз и выпей таблетку. Но не слушать «эту Лиз» оказалось не так-то просто. Потому что она подошла ко мне, отняла мои руки от лица и громко заговорила: - Фрэнки, не молчи ради Бога, ты пугаешь меня! Ты, наверное, снова слышишь Скарлетт, да? Что она говорит тебе? Ничего не ответив, я вырвалась из рук Лиз, таких сильных, таких цепких, таких реальных. Они обе смотрели на меня. Смотрели с непониманием и беспокойством, они обе словно хотели помочь мне, но не знали, как. И они обе приводили меня в ужас. - Не трогайте меня… - пробормотала я и начала отодвигаться от них, ползти к верхнему краю кровати, пока не сползла на пол и не уперлась спиной в стену. Скарлетт встала, чтобы подойти ко мне, но я снова закрыла лицо руками и для верности уткнула голову в коленки. А потом… Я не помню. У меня был очередной провал в памяти. И очнулась я уже в своей постели, рано утром. И решила сделать эту запись, чтобы привести в порядок мысли и разобраться, что было реальным, а что нет. Но я до сих пор не знаю. И я со страхом жду, когда кто-нибудь из них снова придет ко мне. Я просто хочу побыть одна. Хочу, чтобы никто не трогал меня. Хочу ничего не слышать, никаких голосов, никаких слов… Ненавижу слова.