Из пепла и тьмы

Как только за Шанталем закрывается дверь, квартира погружается в напряженную тишину. Юширо и Маюки молча сидят друг напротив друга, обмениваясь одинаково растерянными взглядами. Происходящее по-прежнему напоминает чей-то жестокий розыгрыш. Флори помнит тот день. День, когда он впервые столкнулся со смертью настолько близко, когда потерял того, кого очень хорошо знал. Такое не забывается даже спустя годы. Он присутствовал на похоронах и своими глазами видел, как захлопывается крышка гроба, как три метра сырой земли навсегда погребают под собой человека, которого Флори безмерно уважал и который стал для него если не другом, но наставником. Он слышал чей-то плач, смотрел на безоблачное и безразличное ко всему небо и отказывался верить, что такие как Шанталь тоже могут погибнуть по чистой случайности. Мертвые не воскресают. Это одна из непреложных истин, аксиома, не требующая доказательства. Неужели Шанталь пошел на столь радикальный шаг по своей воле, инсценировал собственную смерть, а затем скрывался? Ради чего? Флори не знает, что вынудило его добровольно вычеркнуть свое имя из списка живых, но обещает себе, что обязательно это выяснит. Или хотя бы попытается. Перед тем как уйти, Шанталь отдал ему устройство, напоминающее коммуникатор, и сказал, что свяжется с ним в ближайшее время, недвусмысленно намекнув, что ради исполнения сделки придется оставить Второй Округ и отправиться в Капитолий. Оставлять своих союзников одних — даже ненадолго, даже на минуту — кажется крайне идиотской затеей, но если не играть по правилам Шанталя, то и помощи можно не ждать. Придется рискнуть и надеяться на то, что за время его отсутствия Лана не станет вмешиваться и не отправит на поиски кого-то из своих ищеек. Ни слова не говоря, Флори разворачивается, чтобы покинуть кухню, но Маюки не позволяет ему этого сделать — она вскакивает на ноги и, схватив за руку, разворачивает лицом к себе. — Что это было? — ее голос дрожит и едва не срывается, но несмотря на это она старается держать себя в руках, что не может не восхищать. Истинная профи. — У тебя лицо такое, словно ты призрака увидел. Кто этот человек и откуда он знает не только о тебе, но и о нас с Юширо? Судя по всему, ты очень хорошо с ним знаком. Вопросы сыпятся на него один за другим, как из рога изобилия. Флори медлит, раздумывая, какую именно информацию ей стоит сообщить, а какую лучше придержать до поры до времени, чтобы не спровоцировать. Его секундное замешательство не остается без внимания. Как бы там ни было, Маюки училась в академии профи, а там наверняка объясняли, как распознавать и правильно истолковывать эмоциональные реакции. Но внешне своего раздражения она ничем не выдает — только судорожно выдыхает. Ее состояние вполне объяснимо: одной фразой Шанталь умудрился вывести ее из состояния душевного равновесия. Он будто невзначай назвал ее другим именем, заставив почувствовать и шок, и растерянность, и смятение из-за того, что тайное стало явным. Флори не спрашивает ее ни о чем, не пытается выяснить, что имел ввиду Шанталь, потому что понимает: сейчас не время. Эта встреча не оставила ничего, кроме ощущения смутной тревоги. Иллюзия безопасности развеялась вмиг, рассыпалась на части от одного только присутствия Шанталя и пронзительного взгляда черных глаз. Не хватало еще разругаться на пустом месте или начать выяснять отношения. Им всем следует успокоиться, чтобы не натворить глупостей, и держаться сообща, потому что по одиночке не выжить. Но для начала предстоит расставить все точки над «i». — Мы были знакомы еще до арены, — все же отвечает на один из заданных вопросов Флори, взвешивая каждое слово. — Его зовут Шанталь Дилони. — Постой, Дилони? — переспрашивает Маюки, над чем-то задумывается и вдруг широко распахивает глаза и даже рот приоткрывает от удивления. — Это же… Я знаю эту историю. Шанталь Дилони — парень из академии Первого, погибший на учениях несколько лет назад. Точно, теперь я вспомнила! Однажды он выиграл межакадемические соревнования по стрельбе, которые проводились у нас во Втором. Но как… почему… — Похоже, в академии его не только навыкам стрельбы обучили, — мрачно замечает Юширо и, поднявшись из-за стола, встает рядом с Маюки. Выражение его лица ничуть не изменилось, так и оставшись флегматичным: судя по всему, мальчишку новость о восставшем из могилы стратеге шокировала не настолько сильно, как его сестру. — Но мне нет дела до его чудесного воскрешения, меня волнует кое-что другое. Он может сколько угодно притворяться, но если он действительно работает на Кинберг, то сдаст нас при первой удобной возможности, здесь и думать нечего. Нельзя идти у него на поводу. — Другого выхода у нас нет, — напоминает Флори, но Юширо вздергивает подбородок и встречает его тяжелый взгляд с холодной решимостью. — Я не знаю, что с ним произошло, но собираюсь это выяснить. А самый верный способ это сделать — узнать у него самого. — Выход есть всегда, — твердо отвечает Юширо. — Нужно лишь постараться, чтобы его найти. — Хорошо. И что же ты предлагаешь? — Мы можем рассказать всему Панему о том, чем на самом деле занимается небезызвестная Лана Кинберг. Не думаю, что после подобных новостей она сможет рассчитывать на помилование. Разберемся с ней раз и навсегда — и сможем жить если не спокойно, то хотя бы не дергаться от каждого шороха и не опасаться, что за нами могут в любое время прийти. Рассуждения Юширо вполне логичные и не лишены обоснований, но существует одно «но», из-за которого подобный план становится бессмысленным. — Нет, — кажется, это прозвучало слишком резко и категорично, потому что Юширо сник и даже насупился. — По всем официальным документам мы числимся как погибшие. У нас нет никаких доказательств, подтверждающих ее деятельность, потому что все они остались в лаборатории. Кто в здравом уме поверит, что несколько детишек чудесным образом воскресли из мертвых? Нас в лучшем случае пристрелят, чтобы замести следы, а в худшем — отдадут обратно на опыты, ведь я более чем уверен, что правящая верхушка в курсе происходящего. Я не горю желанием вновь становиться подопытной крысой, да и ты, полагаю, тоже. Не найдя аргументов против, Юширо лишь плотно смыкает губы и отводит взгляд. Ему больше нечего сказать и нечем возразить, потому он просто сдается. — Делай, что хочешь, — его голос звучит глухо и на первый взгляд равнодушно, но очевиден тот факт, что внутри его душит обида и осознание невозможности что-либо изменить. Флори отчетливо понимает: так не пойдет. Все недоразумения нужно разрешить прямо сейчас. Недоверие Юширо вполне оправдано, но он должен уяснить для себя: если хочешь выжить, придется переступить через собственную гордость и довериться тому, кто доверия не внушает. — Не оставишь нас на минутку? — спрашивает он у Маюки, и та, утвердительно кивнув, уходит в комнату и закрывает за собой дверь. — Послушай, — серьезно начинает Флори, положив руки Юширо на плечи, и от этого действия тот ощутимо вздрагивает, вскидывая голову. В его глазах нет ни злобы, ни ненависти — только тщательно скрываемая досада. Как бы он ни пытался храбриться, как бы ни прятал свои истинные чувства, он по-прежнему всего лишь ребенок. Вынужденный слишком рано повзрослеть и столкнувшийся с запредельной жестокостью, но ребенок. Они все здесь по сути своей дети. Потерянные, одинокие и не имеющие ни малейшего понятия, что делать дальше и как склеить жизнь, что разваливается на куски. — Я прекрасно понимаю твои опасения. Тяжело решиться на что-то, когда не уверен в том, что все пройдет удачно и не повлечет за собой новые проблемы. Ты можешь не доверять Шанталю, но попробуй довериться мне, большего я не прошу. Поэтому давай постараемся — не ради себя любимых, а ради девчонок. Мы ведь должны их защищать, верно? — Я решил, что буду доверять тебе с тех самых пор, как ты вытащил нас из той психушки, — тихо отвечает Юширо спустя несколько бесконечно долгих секунд. — И я постараюсь сделать все, что от меня зависит. И не смотри на меня как на ребенка, ты старше всего на пару лет, — совсем по-детски возмущается он и вскидывает подбородок, чтобы казаться выше. Флори, несмотря на ситуацию, незаметно улыбается. Коммуникатор, отданный ему Шанталем, издает короткий сигнал, информируя о получении нового сообщения. Флори включает экран и какое-то время вчитывается в содержимое текста, слегка хмурясь. Затем зовет Маюки и сообщает: — Завтра я отправляюсь в Капитолий вместе с Ривер. — А как же мы? — вскидывается Маюки, глядя на него с беспокойством. — Разве не ты сам сказал, что сейчас самое важное — держаться вместе? — Вы с Юширо пока останетесь здесь, потому что эта квартира на данный момент — самое безопасное место из всех возможных. Я вернусь так быстро как только смогу. Обещаю. Говорить такое — значит обманывать не только их, но и себя самого. Он ведь может и не вернуться вовсе. Его могут поймать или вовсе убить, и тогда его новым друзьям придется полагаться только на собственные силы. Но уйти просто так, ничего не сказав, было бы отвратительным поступком с его стороны. — Возвращайся живым — этого будет достаточно. Наутро он уходит, и дверь за его спиной захлопывается с гулким стуком. Заставлять себя уходить, оставляя позади ступеньку за ступенькой, очень тяжело. Невыносимо думать о том, что он совершает ужасную ошибку, оставляя их одних. Сколько они знакомы с Маюки? Три месяца? А Юширо он впервые увидел вообще сутки назад. При ином раскладе они бы и вовсе никогда не познакомились, не узнали бы о существовании друг друга, и каждый прожил бы свою жизнь. Но они встретились благодаря тому, что оказались частью эксперимента Ланы Кинберг. Пожалуй, перед тем как убить, он поблагодарит ее за это. Людей на улицах нет, что не удивительно для столь раннего часа. В такое время даже работники заводов не просыпаются. В назначенном месте его действительно ждет машина — абсолютно черная, с тонированными стеклами и без всяких опознавательных знаков вроде регистрационного номера. Дверь открывается автоматически, и Флори, держа Ривер на руках, забирается внутрь. Если не вспоминать, что на самом деле случилось, можно представить, что она просто крепко спит. Это помогает не думать о том, что она может не проснуться вовсе. Его ни о чем не спрашивают: водительская кабина отделена от остальной части салона непроницаемой стенкой. Машина мягко трогается с места и выезжает на дорогу, ведущую к одному из выездов из Округа. Флори остается только догадываться, почему на контрольно-пропускном пункте их пропускают безо всяких вопросов, проверок и осмотров транспортного средства. Ясно одно: здесь явно не обошлось без вмешательства Шанталя. Насколько же влиятельным человеком он стал за прошедшие два года, что обзавелся не только автомобилями и помощниками, но и определенными связями? Когда машина выезжает на основную трассу, ведущую прямиком к столице, он позволяет себе немного расслабиться. Поздно сожалеть о несделанном и переживать о возможных последствия принятого решения. Пути назад нет, значит, все, что остается — идти вперед не оглядываясь. От мелькающих за окном деревьев начинает рябить в глазах, а больше смотреть и не на что. Какое-то время Флори пытается держаться, но бессонная ночь дает о себе знать, и, прикрыв веки, он сам не замечает в какой момент проваливается в полудрему, нарушаемую лишь мерным гудением двигателя и мрачными воспоминаниями, от которых невозможно избавиться. В Капитолий они прибывают спустя несколько часов. Флори выбирается наружу и мысленно благодарит Маюки за то, что раздобыла для него пальто: весенний ветер пробирает до мурашек. Оглядевшись по сторонам, он понимает, что автомобиль остановился возле высокой серой стены, простирающейся в обе стороны на многие метры. Район кажется ему смутно знакомым, но определить с точностью, где конкретно они оказались не представляется возможным. Он почти не удивляется, когда его предупреждают о просьбе Шанталя завязать глаза. Как же, просьбе. Скорее — настоятельной рекомендации, где отказ не принимается как таковой. Флори пожимает плечами и позволяет завязать глаза лоскутом простой черной ткани. Зрения больше нет, но оно ему и не нужно. После инцидента на арене и многочисленных экспериментов Ланы, когда его намеренно лишали зрения, чтобы ускорить процесс регенерации клеток, он научился использовать другие органы чувств. Ориентироваться в пространстве с помощью слуха, обоняния и осязания намного тяжелее, ведь с помощью зрения человек получает до восьмидесяти процентов информации о внешнем мире, но приспособиться можно. Ривер куда-то забирают, а его ведут длинными коридорами. Флори насчитывает ровно двести тридцать шагов, когда в очередной раз слышит характерный звук отворяющейся двери. В следующий миг черная ширма перед глазами исчезает. Покрутив головой, он не находит рядом никого из молчаливых сопроводителей — они точно сквозь землю провалились. Зато обнаруживает прямо перед собой одну — и единственную — дверь, потому что та, через которую его привели, чудесным образом сливается со стеной. Отворив ее, Флори оказывается в просторном помещении, напоминающем типичный рабочий кабинет какого-нибудь высокопоставленного чиновника. Дорогие, судя по виду, предметы интерьера, многочисленные стеллажи, заставленные книгами и папками, и в центре — массивный письменный стол. За ним, закинув ногу на ногу, сидит Шанталь, и что-то набирает на сенсорной клавиатуре. Он одет в простые черные штаны и такого же цвета рубашку с закатанными рукавами, что придает ему почти домашний вид. Подняв глаза от монитора, Шанталь жестом указывает Флори на стоящее сбоку от стола кресло, и когда тот садится, сразу приступает к разговору — Ты меня не послушал, — произносит он вместо приветствия. В его голосе — только упрек и какая-то смутная, едва различимая печаль. Нет больше ни лукавых ухмылок, ни скрытой насмешки, ни чувства собственного превосходства, окутывающего его незримой пеленой. Теперь Шанталь похож на себя прежнего — того самого парня, с которым Флори впервые повстречался во время поездки в академию Первого. Удивительно, как отличается он теперь от Шанталя, заявившегося в квартиру Маюки прошедшим вечером. — Я предупреждал тебя не раз, чтобы ты не натворил глупостей, и посмотри, что вышло в итоге. Ты сам подписал себе смертный приговор, когда решил спасти мальчишку Лафлауэра. Вот скажи, стоило оно того? — Сказал бы сразу, что пригласишь меня в свою обитель зла только ради того, чтобы читать нотации, — недовольно отвечает Флори. — Но раз уж тебя так интересует мое мнение: да, стоило. Поступить иначе я не мог. А теперь, раз уж я ответил на твой вопрос, то и ты ответь на мой. К чему был весь этот цирк? — говоря об этом, Флори подразумевает произошедшее накануне. Он ждет внятных объяснений, но сомневается, что Шанталь расскажет ему всю правду или даже ее часть. Вероятно, он будет до последнего говорить загадками и намеками, не упуская возможности лишний раз поддеть или вывести на эмоции. — Цирк? — приподнимает бровь Шанталь, за чем следует тяжелый вздох. — Как грубо. Это была обычная проверка, мой дорогой ученик. Одурачить тебя мне не удалось, но оно не удивительно, ты всегда был слишком проницательным. Мое почтение. — Маюки твоей шутки не оценила. — Ах, мисс Намикава была в ярости, когда я столь бесцеремонно нарушил ее законное право на неприкосновенность жилища. Каюсь, виноват, — по интонации ясно, что ни черта он не раскаивается, а просто в очередной раз переводит все в шутку. — А теперь, если не возражаешь, я бы хотел перейти к обсуждению того, зачем ты здесь.  — Одним из условий нашей сделки было то, что ты отвечаешь на все интересующие меня вопросы. Я не стану спрашивать, зачем ты инсценировал собственную смерть и где ты скрывался эти два года, это не мое дело. Но о чем я имею право знать, так это о том, почему ты работаешь на Лану Кинберг. — Сотрудничаю — не работаю, — поправляет Шанталь, как будто это действительно имеет хоть какое-то значение. — Но здесь все просто — у меня нет выбора, — разводит он руками. — Знакомое чувство, не так ли? Друзей держи близко, а врагов еще ближе. Эта женщина хранит столько секретов, что тебе и не снилось, и моя задача — разузнать их все, чтобы однажды вывести ее на чистую воду. — Зачем? Ты не думаешь, что связался с противником, с которым связываться не следовало? — Поверь, у меня есть свои причины. Ну так что, попробуем поработать в команде? — Шанталь снова улыбается, но улыбка эта выходит слишком натянутой, даже вымученной. — Если согласишься немного побыть моим, так скажем, напарником, я не только помогу твоей маленькой подружке, но и этой парочке профи, — услышав подобное, Флори невольно подается вперед, что не укрывается от внимания Шанталя. — Вижу, ты заинтересован. Лана ведь ищет не только тебя и Ривер Мэйфилд, но и мальчишку, а его сестра слишком много знает, чтобы чувствовать себя в безопасности. Как думаешь, что Лана сделает с ней, если поймает? Эта женщина жестока и предателей она не прощает. Думаю, если правда всплывет наружу, судьбе твоей новоявленной подруги не позавидуешь. В его словах — ни капли лжи. Только жестокая правда. Если Кинберг каким-то образом прознает, что одна из ее сотрудниц помогла сбежать испытуемым, Маюки окажется в смертельной опасности. — Сумеешь ли ты защитить их всех, если придется делать выбор? Не думаю, что ты сможешь пожертвовать хотя бы одним, чтобы спасти остальных, ведь ты очень сильно привязываешься к людям, и в итоге погубишь и их, и себя заодно. Поэтому я предлагаю тебе альтернативный и вполне безопасный для всех вас вариант. Что бы ни попросил его сделать Шанталь, Флори знает наперед: он все исполнит. У него нет ни денег, ни дома, где можно укрыться, а у Дилони есть и то, и другое. Однажды Маюки согласилась помочь ему, рискуя собственной жизнью, и он по-прежнему чувствует себя обязанным. Эта девушка откликнулась на его просьбу, хотя не была обязана, и меньшее, что он может сделать, — не позволить ей пострадать от рук Ланы Кинберг. — Хорошо. И в чем заключается твой план? — Сперва обговорим условия сделки. Итак, чтобы обеспечить свою безопасность и безопасность своих друзей, ты будешь исполнять мои распоряжения. Для начала тебе нужно всего лишь пробраться в один из исследовательских центров, принадлежащих нашей уважаемой Лане Кинберг, и кое-что украсть. — И это все? — кривится Флори. — А Сноу тебе за ручку не привести? — Остановимся пока на мисс Кинберг. — Ты серьезно? — насмешливо переспрашивает Флори, но мрачнеет, когда не замечает на лице Шанталя ни тени улыбки. — Ну точно с ума сошел. — Я не могу вломиться туда самолично, потому что это не только подорвет мою деловую репутацию, но и поставит под угрозу жизнь, — словно маленькому ребенку поясняет Дилони. — Хочешь лишиться двойного агента? Не думаю, что это в твоих интересах. Поэтому, будь так добр, выполни всю грязную работенку за меня. Справишься с первым заданием — и я гарантирую безопасность твоих друзей. Подумав, Флори медленно кивает, наблюдая за реакцией Шанталя. Тот довольно усмехается — своей цели он добился. — Чудненько. Всю необходимую информацию я отправил на твой коммуникатор. Приступать к заданию можешь хоть сегодня. А теперь идем, — хлопнув в ладоши, он поднимается из-за стола и указывает себе за спину. Кроме висящей на стене картины с изображением лесного пейзажа там нет ничего, но когда Флори подходит ближе, то часть стены отъезжает в сторону, открывая проход в другое помещение. Он переводит взгляд на Шанталя и только сейчас понимает, что больше не смотрит на него снизу вверх, как раньше, и это служит очередным напоминаем о том, сколько воды утекло с тех пор. Как давно это было — поездка в Первый и последующие тренировки под руководством загадочного стратега. Будто тысячу лет тому назад. — Я поделюсь с тобой всем необходимым. Мне известно, что ты прекрасно справишься и без оружия, но с ним всегда чувствуешь себя увереннее. Еще помнишь, как держать в руках винтовку? — Естественно, — фыркает Флори, прекрасно понимая, что Шанталь не пытается его задеть, а просто выделывается. Такое не раз случалось на их совместных тренировках, когда у юного Ла Рэя ничего не получалось, а его наставник со знанием дела пояснял, что только путем упорных тренировок можно добиться желаемого результата. Спустя несколько минут они возвращаются обратно в кабинет, где их уже ждут двое — парень и девушка — в одинаковых черных костюмах и с такими же одинаково равнодушными лицами. — Не подумай, что я не доверяю тебе, мой юный друг, но осторожность не помешает, — бросает Шанталь, усаживаясь обратно за стол. — Буду ждать хороших новостей. Флори отстраненно кивает, все еще думая о том, на что подписался, согласившись на подобное сотрудничество. Подумать только, он собрался ограбить Лану Кинберг на ее же территории. Точно из ума выжил. Главное — не рассказывать Маюки и Юширо, куда именно он отправился ради исполнения сделки. Но есть еще один вопрос, волнующий наравне с прочими. — Что делать со свидетелями? Шанталь лишь загадочно улыбается и показательно проводит пальцем по горлу. — Ты и сам знаешь ответ на этот вопрос.