Бейлик. Часть 1

Тут вошел Авшар-бей. Он был совершенно спокоен, и открыл рот, чтобы что-то сказать Нурбану, но когда его взгляд опустился ниже, и он увидел Лейли вне клетки и без его позволения, то захотел укорить и прогнать дочь. Но когда взгляд опустился еще ниже, и он увидел тело любимой - тут словно какая-то струна в душе натянулась до предела, издав самый звонкий, громкий, пронзительный звук - и оборвалась, бессильно повисая... Он так и застыл, не в силах ни слова произнести. Словно исчезнув из мира, оставшись наедине с Ней, точнее, с тем что от нее осталось. - Гюлькыз... Авшару показалось, что ноги сами принесли и усадили его, будто и не он ими управлял. Чуть ли не придержав дыхание, будто она все еще могла что-то почувствовать, он коснулся ее ладони. Она уже остывала. Лейли всхлипнула, пряча лицо в платок. Она уже почти одна. Ни братьев или сестер, ни дядей или тетей, ни любящего супруга, ни подруг, ни матери. И вот человек, который любил ее больше всех, лежит у нее на коленях. То есть, лежит его бездыханное тело. Это потеря. Еще одна рана на сердце. Наконец, Авшар взял дочь за плечо и велел: - Вставай... Тебе уже пора в клетку. Оплачешь мать там. Я дам тебя выпустить, чтобы попрощаться с ней. А пока иди. А Каплан тем временем вертел в руках склянку с лекарством, принесенным Алмалой и переданным Нурбану со словами:"на, пополни свои запасы лекарств". Он имел зуб на местного лекаря, часто ссорился с ним, придираясь к его произведениям. И вот теперь пришла ему в голову идея - проверить лекарство на чистоту. - Посмотрим, - решил он,- и если оно окажется не высшего качества, можно будет спросить с этого лже-лекаря, который как по мне ничего делать не умеет, кроме повязки накладывать. Взяв совсем малость в чашечку, он подошел к полке с разными флаконами и пробежался взглядом. Тут он заметил запылившуюся баночку с веществом, обнаруживающим присутствие цианида калия. - Хм, давно оно тут у меня лежит. Проверю-ка я его, вдруг не годно? Он капнул его в чашку, и тут произошло то, отчего у бедного воина чуть не вывалились глаза из орбит. Лекарство было отравлено. В этот же момент к Каплану ворвалась Нурбану. - Скорее, идем! Гюлькыз умерла! Каплан взглянул на женщину с неподдельным удивлением. В его уме шевельнулась догадка... - Она отравлена? - А... Откуда ты знаешь? - Тут в лекарстве был яд. Тот же, которым был отравлен Гёк. - Что?! То есть... - Это либо месть, либо тот, кто это проделывал, пользовался остатками яда, использованного на Гёке и Гюлькыз. Я все уточню на месте - резюмировал Каплан и поднялся. Тут же они с Нурбану направились к Авшару. А Лейли тем временем по велению отца возвратилась в клетку. Там ее ум всеми силами взялся за то, чтобы понять: кто же это мог сделать? Кому это надо? Тут в ее уме всплыла Фериде. А ведь она была единственной, сидевшей в шатре до смерти Гюлькыз! Правда, там еще Алмала была, а впрочем, они одного поля ягоды. - А может ли она быть причастна к смерти Гёка? Ведь сколько совпадений. Оба отравлены одним ядом, да еще и почти в один день. И Айдолай дружит с Алмалой, значит, она наверняка имеет доступ в шатер ее отца. Последнее что остается узнать - были ли она у них в тот день, когда умер Гёк, и кольцо замкнется... Тут Лейли попыталась примерно представить ход событий. Вот Алмала сближается с Айдолай, вот она приходит к ней, и убивает ее отца. А спустя время подчиненная Алмалы отравляет мать Лейли. То есть, словно бы кожевница хочет только столкнуть два племени в войне. Но тут ее разум ударился о вполне закономерный вопрос: Зачем? Интересно, почему смерти от рук Алмалы начались только теперь, а не до этого, в течение нескольких недель, что оба племени были тут. Вдруг Лейли вспомнила о чудесным образом испорченных красках и многих других ссорах, произошедших за этот месяц, что Алмалы не было. А вдруг... Вдруг это делала Фериде? Почему бы и нет? Готовила почву для войны, перед приездом своей хозяйки. Но снова и снова вставал вопрос: зачем? Зачем кожевникам подвергать взаимному уничтожению племена огузов, ведь это означает, что им негде будет поселиться, некому будет свои вещи продать, да и монголы могут по ходу дела их перебить. Оно им надо? Или они монгол не боятся? А может, они вообще монголы? Да и Нойон зачем-то на целую неделю задержался. Кто ему мешал? Может быть, просто давал время целой сети своих агентов завершить свои задания, почему бы и нет? Но тут рождался новый вопрос: а кто Алмала нойону? Просто монголка в армии? "А может, я просто сошла с ума от горя и придумываю безумный бред?" - решила закончить рассуждения Лейли. В шатер-клетку вошли. Тут она увидела ее. Нурбану. - Хатун, у меня для вас важные сведения. - Ну, говори. - Помните, Алмала приносила скляночку от Айдолай? - Да, я сама давала ей этот флакон. - Так вот, это был яд. Тот же, от которого погибли Гёк и Гюлькыз. Лейли посмотрела на землю. Ее поза - она сидела, поджав колени и обхватив их руками - выдавала ее настрой. Она обязательно узнает правду. И никого уже жалеть не станет. - Нурбану, принеси мне этот флакон. Женщина испуганно взглянула на Лейли. - Принеси, я велела. - З-зачем?.. - По-моему, я сказала нести то, что велела, а не обсуждать, для чего! Нурбану неуверенно встала и удалилась. Вскоре она вернулась, и в темноте ее рука вытянулась, на ладони блеснуло стекло. - Вот он. Только, хатун, если вы решите выпить яд... - Да я если бы Я одна была - с удовольствием! Но, слава Богу, я не одна. Со мной четверо. - И кто же это? - Ты, верная подруга моей матери и левая рука нашей семьи; мой отец Авшар-бей, у которого я одна; наш воин Каплан, преданный друг нам,и продолжение нашего рода. - Это кто? - Он - положила Лейли руку на живот. - Ради вас четверых я дойду до истины, и до виновных. Как бы я хотела напоить этим ядом всех виновных, но это слишком быстро. Поэтому, Нурбану, мы приготовим для них другую смерть. Ну а ты должна кое-что сделать. - Да. - Смерть Гёка. Ты должна узнать об этом побольше. Должна узнать, была ли там Алмала или Фериде. И еще - выяснить, как это лекарство попало к Алмале. - Меня могут не пустить на стойбище Умур-бея. - Почему? - - Ведь я с тобой в тесной связи, тебя обвиняют в убийстве Гёка, а я могу быть принята как свидетель или соучастник на суде. - Но... Неужели Умур-бей верит, что я его убила? - Он уже не знает, кому верить. - Это большая игра кого-то третьего, Нурбану. Если мы ее не распутаем, то погибнем. Но для раскрытия ее тебе придется рискнуть жизнью. Нурбану просунула руку через решетку и взяла Лейли за ладонь. - Я готова на все, чтобы очистить нашу честь - и отдать свою жизнь, и забирать ее других. Лейли улыбнулась, посмотрев в лицо преданной наперсницы. В ее синих глазах, как-то странно выделявшихся во мраке, блеснул недобрый, безумный огонек. Нурбану изредка видела его оттенки, но не придавала этому значения. Теперь же, увидев явственно это странное, помешанное выражение лица и взгляд, полный фанатичной решимости, холодок ужаса мурашками пробежал по спине. Неужели Лейли... сходит с ума? И ведь это не в первый раз. С самого детства ее отличали молчаливость, рассудительность, и изредка выговариваемые, совсем не детские размышленмя. Кто-то называл девочку очень талантливой, другие считали имеющей склонность к безумию. А наверняка, и то и другое. А уж когда она из образа рассудительной и хладнокровной руководительницы вдруг перевоплощалась в амбициозного стратега с манией какой-либо идеи, то тут уже почти никто не сомневался, что глубоко в ее сознании лежит зерно сумасшествия, ждущее момента, чтобы вырасти. И такие мании укрепляли его, приближая момент, когда последнее дитя Авшар-бея ввергнется в умопомешательство... Есть сумасшедшие глупые, и они не так уж опасны. А есть сумасшедшие умные, и они самые жуткие. С холодным расчетом, отстраненным цинизмом, равнодушной наблюдательностью и... Полным невидением плохих сторон своих поступков. Видимо, и обходительная Лейли относилась именно к таким. Что называется "в тихом омуте черти водятся". Крепко сжав ладонь Нурбану, Лейли шепнула: - Ты найдешь способ сделать то, о чем я прошу. Сделай. Нурбану сглотнула - не было сил вырвать руку, но и удержание ее увеличивало суеверный ужас Нурбану перед впадающей в манию Лейли. Она резко отпустила ее и вновь посмотрела ей в глаза: - Сделай. - Сделаю - выговорила Нурбану. Выходя из шатра, она почувствовала себя, словно общалась с одержимым бесами. Впрочем, жажда мести - тот еще дьявол. Особенно, если он вселяется в такого, как Лейли...