Остров ненужных детей

      Первые капли дождя упали на землю, быстро переходя в настоящий ливень. Отсутствие окон не позволяло увидеть его, но шумное постукивание и унылое завывание ветра давало знать, что непогода разошлась не на шутку.       Стало значительно прохладнее. Сырость и сквозняк пробирали до костей. Я невольно поежился и оглядел товарищей по несчастью. Те, кто был слабее старались сжаться в клубок и тряслись от холода, остальные лишь изредка растирали замерзшие оголенные участки кожи. Моя одежда ничем не отличалась от остальных: все те же рубаха и штаны из серой прохудившейся материи, что совершенно не согревала. Чувствуя, как первыми замерзли руки, я посмотрел на свои немного посиневшие конечности и начал сжимать и расжимать кулаки, чтобы хоть немного разогнать кровь по венам. Раз за разом повторяя свои действия, я осматривал лежащие будущие трупы.       Крыша местами протекала, от чего некоторым группам пришлось сместится подальше от небольших, но быстрорастущих лужец. Некоторые несчастные, что не могли даже переползти, просто оставались лежать в воде и бредить от напавшей на них лихорадки. Никому до них не было дела. Я тоже не видел смысла, что-то менять и кому-то помогать, ведь это не облегчило бы их участь ни на ёту.       К моей усталости от пережитого добавилась неприятное ощущение голода, а живот не громко заурчал, требуя пищи. Я лишь слабо передернул плечами и постарался отвлечься так, как прекрасно понимал, что кормить здесь просто так не будут. И я ещё не настолько голоден, чтобы начать поедать плоть себе подобных. Никогда не пробовал человечину, но ради того чтобы жить, я был уверен, что переборов себя, смогу опустится и до такого. Жажда жизни и слабая надежда на небольшое чудо, в виде шанса сбежать отсюда, оттесняли некоторые моральные принципы.       Так размышляя над сложившейся ситуацией, я уловил небольшие изменения. Центр помещения освободился и все присутствующие начали окружать это пространство, образовывая кольцо.       Самые опасные личности с довольным видом, увереные в своем превосходстве и победе, стали в первых рядах. Те, у кого в глазах сквозили страх и безысходность, старались держаться подальше и ничем не выделяться.       Всмотревшись в их лица, я вздрогнул: никогда за свою, хоть и короткую, но насыщенную, жизнь я не видел такого безумия и кровожадности в глазах человека. Да я не был пай-мальчиком, я был убийцей. Но делал я это ради денег и никогда не получал от смертей моих жертв удовольствия или удовлетворения. Доволен я мог быть только своим гонораром или тем что не был пойман. А эти личности просто выходили за грань моего понимания.       Настало время боёв. Я присоединился ко всей толпе и молился, чтобы не попасть в первую четверку. Я умел неплохо драться, но переоценивать свои возможности не в моих правилах. Моим небольшим шансом на успех была хотя бы маленькая отсрочка. Так я смог бы оценить потенциальных противников и избежать некоторых непоправимых ошибок.       Я еще раз внимательно осмотрел толпу, радуясь отсутствию слишком крупних и перекачанных тел. Видно призовой паек был не таким уж роскошным.       Громкий хлопок железной двери сверху и на мостик вышел не молодой мужчина. Его темно-синий мундир выделялся на фоне болотно-зеленой формы обычних охранников и, казалось, трещал по швам на заплывшем жиром теле. Расстояние не позволяло детально рассмотреть начальника тюрьмы, но даже расплывчатые черты были отталкивающими и вызывали неприязнь.       — Ну что, голубчики, время развлечений, — писклявий голос, кривая ухмылка и азарт в глазах вызывали желание только от души плюнуть в его самовольную рожу.       — Поздравляю новоприбывших и добро пожаловать! Сейчас в нашем детсаду время активностей, — его детский неподдельный восторг, сквозивший в голосе и чушь, что он нёс, наталкивали меня на мысль, что мужчина либо даун, либо сумасшедший.       Ещё минут пять он продолжал нести бред и рассказывать правила "игры", а потом огласил первый список.       Николас. Из близ стоящих, гордо шагнул достаточно рослый парень. Я быстро вспомнил его: один из свиты главаря. По его каменному глуповатому лицу, стало ясно, что годится он только для драк и умственное развитие немного отстает.       Следующим был Фауст. Лёгкое безумство и бесстрашие сверкали в его глазах. Хоть он и был примерно моего телосложения, но мне показался опаснее первого крепыша.        Майк.Совсем дитя проскользнуло сквозь толпу и, заняв свое место, испуганно потупило взор на свои босые ноги.       Линк. Этого мальчугана я узнал без труда: он прибыл сюда в одной группе со мной. Всю дорогу он старался шутить, хоть получалось это у него очень плохо, и подбадривать разными байками тех, кто был по младше.       Удар стального прута об железную перекладину вырвал меня из воспоминаний и стал сигналом для начала схватки. Посмотрев на распределение, я ощутил растущую ненависть за несправедливость расстановки. Это было все-равно, что в клетку со львами в железной броне кинуть жалких полудохлых овец. Сомнений в исходе двух битв не было. Первыми сражались Николас и Линк.       Жалость к красивому златоволосому мальчугану уколола сердце. Было видно, что он не привык к дракам, и скорее всего был лишь птичкой-доносчицой или мальцом на побегушках. И я даже с благодарностью взглянул на Николаса, который не издевался и не мучал ребёнка. Он быстро скрутил Майка и легким движением свернул своей жертве шею. Было видно, что ему было скучно и на такую жалкую мошку тратить свою энергию он не собирался.        Тот, кого звали Фауст, наоборот растягивал представление, играя с бедным смертником. Невооружённым взглядом было видно, что он получает садистское удовольствие от мучений и бесполезных попыток, дать отпор или защититься, своего оппонента. Меткие и быстрые, но совершенно непредсказуемые, удары по болевым точкам подтверждали мои опасения об его опасности: Фауст превосходно владел техникой айкидо. Линк, после многочисленных ударов и прямых попаданий, еле стоял на ногах, даже не в силах хоть как-то увернуться. Потускневший взгляд будущего победителя говорил об одном: ему надоела амебность противника.       Фауст сделал небольшую паузу, повернувшись к толпе и вызывая её восторженный рев, и затем, молниеносно повернувшись, бросился прямо на Линка. Банальная и смертельная ошибка мальчишки — инстинктный выпад руками вперёд для защиты. Нападающий, заходя под руку и фиксируя его ногу сзади, сильно и точно бьёт запястьем нижнюю часть носа, опрокидывая мальца через бедро.       Хруст, сломанной, ушедшей в средину черепной коробки, кости и звук, упавшего на холодний бетон тела, утонули в оглушающем вое ликующих. Вид, захлебывающеся собственной кровью, жертвы только усиливал восторг этих монстров. Прошло не более минуты и последняя судорга прокатилась по хрупкому детскому телу, а жизнь в небесно-голубых глазах потухла.       В тот момент, я до конца осознал, что жизнь в городе таких, как я, сильно отличалась от здешней. Жестокость и борьба за существование тут переходила все возможные дозволенные границы. А мои прошлые злоключения и трудности казались невинными незабудками по сравнению с этим кошмаром.