Олени
29 марта 2023 г., 08:17
В башне Гриффиндора царила абсолютная тишина. Пока весь факультет пропадал на квиддичном поле, затаив дыхание наблюдая за финальной игрой этого учебного года, Гермиона полулежала на диване в абсолютно пустой гостиной. Скрещёнными на груди руками она прижимала к себе очередной талмуд для лёгкого чтения, а ноги её покоились на невысоком журнальном столике. Она мрачным взглядом сверлила высокий потолок, но не видела его. Она была глубоко в себе, в своих мыслях, разочарованиях и разбившихся мечтах. Иными словами, Гермиона предавалась лирической хандре.
И причина её хандры была предельно проста. Постоянные неудачи на личном фронте и, как следствие, одиночество. Одиночество, которое вызывало тоску и зимний холод в душе.
Два года. Чёртовых два года она пыталась обратить на себя внимание двух толстокожих оленей, которые почему-то назывались её друзьями.
На пятом курсе она решилась сделать шаг в сторону Гарри. Подчёркнуто выделяла его, помогала ему, заботилась о нём, постоянно прикасалась к нему, да и вообще, буквально вешалась на него! И что? И ничего! Он не обращал на неё ни малейшего внимания, а потом его буквально из-под её носа в наглую увела эта смазливая китаянка! Ух, как она была зла!
В итоге, уверившись, что Гарри абсолютно не воспринимает её как женщину, и недельку поплакав крушению своих мечтаний, Гермиона от безысходности повторила всё это на Роне. Просто потому, что тот был лучшим другом Гарри, и это давало шанс Гермионе и в будущем всегда быть рядом с ним, а она очень этого хотела. Ну и ещё Рон был насквозь изученным и прирученным. Он был безопасным. Так что она вытерла слёзы и сделала шаг к Рону. И что? И ничего! Этот рыжий проглот тоже не обратил на неё никакого внимания, а потом его буквально из-под её носа в наглую увела эта грудастая блондинка! Теперь Гермиона была уже не зла, она была в настоящей ярости!
Да что с ней не так?! Почему эти два оболтуса, два её лучших друга, попросту отказались видеть в ней женщину?! Почему они крайне настороженно воспринимали все её попытки сблизиться и вместо этого клевали на совсем других девушек?!
Дошло до того, что Гермиона даже уделила какое-то время на абсолютно серьёзные размышления о том, что все те слухи, ходившие среди девушек на её четвёртом курсе, являлись правдой. Ну, на счёт того, что Гарри и Рон на самом деле гомосексуалисты и влюблены друг в друга. Ведь не зря Гарри во время второго испытания Турнира спасал именно Рона, а не Парвати. Тут явно было что-то не чисто. И лишь как следует разобрав поведение друзей, Гермиона поняла, что они не гомосексуалисты, а просто олени, слишком сильно привыкшие, что она всегда рядом и вообще «свой в доску парень».
Ещё какое-то время Гермиона уделила размышлениям о себе. Может это именно с ней что-то не так? Но нет. К ней регулярно подкатывали парни со всех факультетов, кроме Слизерина. Вот только проблема была в том, что те парни, которые к ней подкатывали, наподобие МакЛаггена или Смита, вызывали у неё лишь презрительную усмешку, а те парни, которых она в теории не прочь была бы видеть рядом с собой, почему-то ни разу к ней не подошли.
«Ты слишком высоко поставила себя, доченька, — вспомнились ей сказанные во время рождественских каникул слова мамы. — Ты выросла в очень красивую, очень умную и очень властную девушку. А ведь люди судят по обложке, вот и получается, что к тебе подходят только самоуверенные парни, которых ты на дух не переносишь, а нормальные парни просто сторонятся тебя, считая, что недостойны. А уж про тех, кто банально боится тебя, твоей красоты или твоего ума, я и говорить не буду. Люди судят по обложке, — повторила она, — так что для тебя быстрые знакомства не сработают. Если встретишь хорошего парня, то тебе сначала нужно с ним подружиться, чтобы он смог увидеть тебя настоящую — добрую, отзывчивую, ласковую и верную девушку, — а не этот блистательный образ снаружи».
Да, мама была права. Пусть Гермиона и сомневалась в своей красоте, считая себя в лучшем случае посредственной, но восхищённые и полные желания взгляды многих парней говорили сами за себя.
И вот что ей оставалось делать?
Она ведь на самом деле не хотела кого-то искать, с кем-то дружить. Она уже нашла для себя идеального парня и дружила с ним уже пять с лишним лет. Вот только, к сожалению, он оказался настоящим оленем, в упор не замечающим её чувства.
Гарри... Старый добрый Гарри...
Парень, переживший в своей жизни так много несчастий, но не утративший живой искорки в чарующих зелёных глазах и задорной мальчишеской улыбки, да, сейчас такой редкой, но такой обаятельной, что у неё перехватывало дыхание. Парень, который без страха и упрёка бросался на спасение и защиту даже незнакомых ему людей, смелый и отважный. Парень, добрый и сострадательный, но жёсткий и волевой, когда это было нужно. Настоящий герой. Не тот дутый герой из газет, а именно настоящий, живой и такой близкий, но, в то же время, такой далёкий.
С тех пор, как он спас её от того тролля, она всегда шла за ним, и с каждым годом восхищалась им всё больше и больше. Да, он мог падать духом, мог быть ленивым, мог быть упёртым до зубовного скрежета, но всё это было сущими пустяками по сравнению с тем, что рядом с ним она чувствовала себя счастливой, полноценной, нужной. Рядом с ним она всегда чувствовала себя как за каменной стеной. Даже в Отделе Тайн, даже когда она падала на пол, поражённая заклятием Долохова, Гермиона знала, что Гарри выживет сам, вытащит её и не даст погибнуть остальным. Так и получилось. И впервые открыв глаза в Больничном крыле, она сразу же увидела его. Он сидел рядом с её кроватью, держал её за руку и выглядел таким усталым, несчастным и больным, что ей нестерпимо захотелось прижать его к своей груди, а потом поцеловать и заверить, что всё будет хорошо, но... Но он просто не видел в ней женщину.
— Гарри, Гарри, Гарри, Гарри... — с тяжёлым вздохом прошептала она. — Что же с тобой делать-то?
Тонкие методы не помогали. То ли он и правда в упор их не замечал, то ли игнорировал сознательно, дабы не разбивать ей сердце. И как тут поймёшь, что из этого правда? Просто подойти и поговорить было стеснительно. Особенно после всех тех демаршей, что она устраивала ему весь этот учебный год. Но что тут скажешь, этот олень и правда заслужил всё это. Сначала так трогательно и нежно ухаживал за ней в Больничном крыле, а потом снова начал относиться к ней, как к «своему в доску парню».
— Ух! Бесит! — тихо прошипела Гермиона, сжимая кулачки.
В общем, тонкие методы не помогали. Оставалось только переть напролом, а Гермиона очень не любила переть напролом. Это всегда заканчивалось чем-то неправильным, будь то подожжённый профессор либо же сломанный нос однокурсника.
Ещё раз тяжело вздохнув, Гермиона призналась себе, что просто устала. Она уже устала ждать, устала теряться в догадках, устала страдать. Она сделает это, и пусть всё закончится одним махом. Он её либо оттолкнёт, либо... Гермиона слабо усмехнулась, усиленно давя в себе последние остатки надежды. Конечно же он её оттолкнёт, пусть и нежно и с болью в глазах, но он сделает это, ведь это Гарри, и он никогда не будет обманывать её ложными чувствами. Да, пусть он её оттолкнёт, но зато она, наконец, будет знать точно.
Чжоу и Лаванда. Они бы здорово удивились, узнав, что стали примером для «заучки Грейнджер». Налететь как ненормальная и поцеловать. И будь что будет.
— И будь что будет, — тихо прошептала она, отложив книгу и раскинув руки по сторонам. — Пора уже заканчивать со всеми этими метаниями.
В этот момент из коридора послышался какой-то шум. Он всё нарастал и нарастал, пока, наконец, вход в гостиную не открылся, и в него не ввалилась находящая в полном восторге и ажитации толпа, которая несла на себе всех членов факультетской команды по квиддичу.
— Победа! — орали они. — Мы их сделали! Кубок наш! Качай героев!
И счастливые игроки с радостными криками и визгами взлетали над головами ликующих учеников.
Гермиона раздражённо вздохнула и огляделась по сторонам. Матч закончился, и, судя по времени, скоро должна была закончиться и отработка Гарри. Она встала, скинула мантию, оставшись в белоснежной блузке и юбке, и быстро поправила одежду и причёску. Скоро он придёт, и она должна быть готова.
— Гарри! Где Гарри?! — подлетела к ней раскрасневшаяся, довольная Джинни. — Гермиона, мы победили! Гарри должен об этом знать!
Она была такой счастливой, её глаза горели таким огнём и решительностью, что Гермиона не выдержала. Она незаметно достала свою волшебную палочку.
***
Время тянулось неимоверно медленно. Гарри сортировал чёртовы карточки с проступками учеников прошлого и то и дело поглядывал на часы. По его расчётам, матч должен был уже закончиться, и теперь он просто изнывал от нетерпения. И когда чёртов Снейп наконец-то отпустил его, Гарри на всей доступной скорости бегом помчался в башню Гриффиндора. И только открыв проход в гостиную, он понял, что они всё-таки победили. Дружный торжествующий рёв всего факультета едва не вынес его обратно в коридор. Гарри заулыбался и с удовольствием позволил сразу нескольким рукам втянуть себя внутрь. — Мы победили! — проорал Рон, который возник прямо перед ним, размахивая Кубком. — Победили! Четыреста пятьдесят против ста сорока! Победа! — Гарри! — раздался счастливый девичий вопль. — Мы победили, Гарри! Гарри огляделся и увидел, Джинни, которая, словно на крыльях ветра, летела к нему, а на её сияющем лице возникло самое решительное выражение. Гарри с улыбкой распахнул руки, чтобы поймать её в объятия, но... Джинни, словно потерявшись в пространстве, пронеслась мимо и со всей дури врезалась в стену за его спиной, а в его объятиях внезапно оказалась Гермиона, тут же прижавшаяся к нему всем телом и обвив его шею своими руками. — Поздравляю с победой, капитан! — каким-то особенным тоном проворковала она и улыбнулась ему какой-то особенной улыбкой, от которой у него что-то заныло внизу живота. — Ты уже не раз доказал, что ты великолепный ловец, а сейчас ты доказал, что ты не менее великолепный капитан, чья команда может взять Кубок даже без тебя. Поздравляю! Она ещё раз улыбнулась ему и вдруг приникла к его губам в горячем поцелуе. Время для Гарри остановилось. Прошло несколько долгих мгновений или, может быть, полчаса, а то и несколько солнечных дней, прежде чем они оторвались друг от друга. В гостиной стояла полная тишина. Но вот кто-то присвистнул, откуда-то донёсся нервный смешок. Гарри, взглянув поверх головы Гермионы, увидел Джинни, которая, пошатываясь и держась за голову, ковыляла к ближайшему креслу, и Ромильду Вейн, которую, казалось, подмывало чем-нибудь в него запустить. Лаванда сияла коварной улыбкой, однако взгляд Гарри искал Рона. И наконец отыскал: он ещё сжимал Кубок, но выглядел так, точно его ахнули дубиной по голове. Долю секунды они смотрели друг другу в глаза, а потом Рон молча опустил голову, что Гарри воспринял как поражение и смирение. Гарри хотел было что-то сказать, но Гермиона нетерпеливо притянула его к себе, и время снова остановилось.***
Спустя полчаса Гарри и Гермиона снова оторвались друг от друга. Теперь они уже не были в гостиной, сбежав оттуда уже после второго поцелуя, теперь они наслаждались друг другом в первом же попавшемся пустом классе. Она сидела на парте, а Гарри стоял меж её ног. Они раскраснелись, тяжело дышали и сияли шальными улыбками. Они соприкоснулись лбами, неотрывно глядя друг другу глаза в глаза. — Ты мне очень сильно нравишься, Гарри, как парень, — прошептала Гермиона. — Всегда нравился... В её душе царила весна, то и дело озаряющаяся яркими искрами радости. Ведь то, как пылко ответил Гарри на самый первый её поцелуй и все последующие, как ярко сияли его глаза и насколько счастливая улыбка расцвела на его лице, не оставляло её сомнениям ни единого шанса. Он точно что-то чувствовал к ней, что-то вовсе не дружеское, но насквозь романтичное. И как только она произнесла своё признание, так сразу же пискнула от неожиданности — настолько крепкими оказались его объятия. — О, боже, Гермиона, я боялся поверить! — срывающимся от счастья голосом ответил он. — Ты мне тоже! Ты мне тоже очень нравишься и тоже очень давно! Боже, я так счастлив, что ты наконец выбрала между нами! Гермиона сначала счастливо улыбнулась, в свою очередь стискивая его в объятиях, но совсем скоро смысл его слов полностью дошёл до её сознания. — Так. Погоди, — Гермиона чуть отстранилась и внимательно всмотрелась в его глаза. — Что значит выбрала? Физиономия Гарри тут же приняла знакомое ей виноватое выражение, когда он считал, что ляпнул лишнего. — Ну, в смысле, вокруг столько парней, — заюлил он, — а ты целуешь меня, что я... — Так! Гарри Джеймс Поттер! — перебила его она. — Немедленно рассказывай всё с самого начала. Между кем «вами» я должна была выбирать?! По опыту зная, что Гермиона не отступится, Гарри вздохнул и виновато опустил глаза. — Ну.... Понимаешь, Гермиона, всё началось ещё перед пятым курсом. Однажды мы с Роном разговорились перед сном о девушках... Ну... О том, кто нам нравится и кто с кем хотел бы встречаться. Ну и как-то так выяснилось, что мы оба очень сильно хотели бы встречаться с тобой. Вот и... Ну, мы чуть не поссорились из-за тебя, но потом сообразили, что совсем не учитываем твоё мнение. Мы тут сидим и что-то решаем, а вдруг ты вообще не воспринимаешь ни одного из нас как своего возможного парня? Ну вот мы и заключили джентльменское соглашение, что ни один из нас не сделает к тебе ни шагу, пока ты сама каким-либо образом не выразишь свою заинтересованность к кому-то из нас, и тогда второй без обид отойдёт в сторонку. А если ты выберешь вообще кого-то третьего, то в сторонку отойдём уже мы оба. Ну, чтобы не остаться и без любимой девушки, и без друзей. И ты даже не представляешь, как я счастлив, что ты... — Боже! — перебила его Гермиона. В её душе поднялся самый настоящий шторм из озарений, осознаний и пониманий. С ней всё это время всё было в полном порядке. С Гарри и Роном всё это время всё было в полном порядке. Просто эти двое оказались чересчур джентльменами. Через чур слепыми чёртовыми джентльменами! — Боже... — повторила Гермиона, спрятав лицо на его груди. — Боже, какие же вы всё-таки олени! — Что?! — оторопел Гарри. Он хотел было добавить ещё что-то, но не смог. Гермиона подняла голову, окинула его сияющим от счастья и веселья взглядом, а потом снова притянула его к себе и поцеловала. Поцеловала горячо, страстно и требовательно. Она ещё объяснит Гарри всю глубину его заблуждений относительно девушек и знаков ими подаваемых, но это будет потом. Сейчас же она наконец-то выяснила отношения со своим возлюбленным и совсем не собиралась выпускать его из своих объятий в ближайшие несколько часов. Такой герой, но такой олень. Её олень. Любимый.
