Нежность на минималках

Сергей Сентябрь в этом году выдался на удивление очень тёплым и каким-то солнечным. Летней невыносимой жары уже не было, и ночью стало холодать, но вот днём солнышко сохраняло вполне комфортную температуру, да и дожди пока не начинались. Мы с Вовчиком и с остальными пацанами из класса стояли у турников на школьном дворе и курили. Ну, как курили, Вовчик смолил, ну, ещё Ноздря с Коляном — я не курю. Ботаник наш Санька Савельев тоже не курит, но оно и понятно, он то отличник, а я — спортсмен. Ну, просто люблю на перекладине висеть, на брусьях там даже в зал хожу, который в подвале нашего дома Семёныч организовал. Для таких вот разъебаев как я, чтоб по улицам не шлялись и не отбирали деньги и телефоны у добропорядочных граждан. Ха-ха три раза. Сколько раз уже говорили Семёнычу, что в нашем посёлке нет почти таких граждан. Вовка — он же Владимир Коломин, гроза и прям альфа-самец нашего 11 класса, да, наверное, и всей нашей школы. Это здоровый высокий с метр девяносто лось, который держит всю школу, и иногда тусуется в гараже со старшими братьями и прочими родственниками — типа решает проблемы. Вовчик, кстати, нихера не бандит, но, чтоб не развеивался образ крутого чувака, мы все ему дружно подыгрываем. Я в первую очередь — он ж мой первый друг. Пацан выкинул бычок и тут же достал новую сижку. Ноздря услужливо протянул зажигалку. — Много куришь! — говорю. — Да, пох, чё этого физрука нет? Так и будем весь урок тут торчать? — А чё? Погода-то норм, — влез Колян. У него на редкость прыщавая морда. Я всё понимаю, нам всем по шестнадцать лет, гормоны все дела, но на Кольке природа видать решила отыграться за всё. Ну, или это из-за предков, что зачали его в пьяном угаре. Мне надоело стоять и подпирать перекладину и резко вскакиваю на брусья. Раз-два, раз-два, делаю столько повторов, пока руки не начинают деревенеть. — Серый, те чё заняться нечем? — Отъебись! — пыхчу я и делаю ещё несколько повторений. Потом начинаю подтягивать ноги к груди. — Бабу тебе надо, Серый! — Вовчик смотрит на меня, немного наклонив голову и чуть с усмешкой. Но дым выдыхает в другую сторону. Знает, что я этого не люблю, могу и ебальник почистить. Я хоть и не высокий, но силёнки есть. Два года на борьбу ходил. — Да давай я поговорю хотя бы с нашими? — не унимается друг. — Вон, хотя бы с Анькой? А? Они ж, пока мы тут, только на тебя и смотрят! Удачно спрыгиваю и начинаю успокаивать дыхание. Вовка, наверное, в чём-то прав, девчонки наши тоже шароёбились с нами на спортплощадке, только на другом конце. Светка и Иринка курили, остальные сидели в телефонах, хотя иногда бросали на нас мимолётные взгляды. Эля читала что-то в тетрадке. — Да нах они нужны! Страшные все и дуры! — вот всегда я так, хочу ответить что-то умное, а получается оскорбления и мат. И вру я, если честно, рыжая Эля, она вот не страшная, и не дура, только вот смотрит постоянно на меня как-то странно и постоянно с ботаником нашим Сашкой общается. Ну что сказать — отличница. — Нах они как раз и нужны! — Вовка довольно ржёт. Уж кому-кому, а вот ему ничего не стоит завалить в постель любую цыпочку. Ну, сам он, по крайней мере, именно такого мнения. Ну да, по сравнению со мной, он, конечно, прям Бред Питт: высокий, подтянутый, стройный, глаза, вон, голубые, волосы русые, да и вообще черты лица какие-то правильные, что ли. И два брата его старших точно такие же, и ведь никогда не догадаешься, что мама их, тётя Люба, — женщина метра в полтора в высоту и столько же в ширину, а голос, как пожарная сирена: если ищет Вовку или его братьев, то слышит вся округа. Батя у Вовки, человек совсем незаметный, тихий, маленький, забитый какой-то. Я его за всё время, что общаюсь с Вовкой, только пару раз видел у них дома. И то, он тогда газету читал. Я же, в отличие от друга, среднего роста ничем не примечательный брюнетистый брюнет, правда, летом мои чёрные волосы выгорают и отливают каштаном, а рожа у меня самая обычная — типовой гопник с района. Я по этому поводу не заморачиваюсь, но иногда неприятно, когда бабки у подъезда моей харей малышню в песочнице пугают. Типа, сейчас этот страшный дядя с вечно разбитыми костяшками на пальцах и неприятным взглядом глубоко посаженных карих глаз тебя заберёт и унесёт! Тьфу, бля. — А у Серёги член под другое заточен! — ржёт Ноздря. Так-то он Руслан Неверов, но Ноздря ему подходит больше. Да они у него нереально большие, поэтому те, кто его видит в первый раз, стремаются. Я подхожу в развалку к Ноздре и, как бы невзначай, быстро и сильно тыкаю его пальцами под рёбра. Пацан сложился на раз. — Повтори! Под что у меня хуй заточен? — и я наступаю своей раздолбанной кроссой ему на руку. — Псс-их! — шипит он. — Так, брэк! Расходимся по углам! — Вовчик как рефери отводит меня в сторону. — Ну, чё с тобой? Подраться хочешь, что ли? Мало было тех уёбков? Я молчу. Что ему сказать? Две недели назад, а может и три, мы с Вовчиком шлялись по округе, так без всяких целей, и добрели до частного сектора, где сплошь свои дома. Просто за ними начинается овраг, там тоже живут люди, а дальше — целый район и школа даже новая. Говорили одно время, что нашу, построенную ещё при Сталине, скоро снесут к ебеням, а нас всех отправят учиться туда. Но не сложилось чего-то. А уж мы не горели желанием тем более. Там ведь «овражские» всем заправляют, а мы с ними не дружим, мягко говоря. Хотя у них в школе вроде даже бассейн есть, хотя нам-то что? Эх, доучиться бы скорей и свалить куда-нибудь подальше от всего этого. Может быть, мир посмотреть, ну, или в Москву, на крайней случай, вроде не так уж и далеко она от нас! Так вот, прогуливались мы с Вовкой в тот погожий августовский денёк и остановились у колонки. Вовка воду в бутылочку набирал, культурным хочет быть, бля; я так пил. И тут смотрим, идёт нам навстречу дитё лет двенадцати-тринадцати. Всё лицо разбито, за нохорьку держится — сопли с кровью размазывает. Сам рыдает. К тому же джинсы, вон, на коленке порвались, а на белой футболке — не хилые такие грязные пятна. Об солиста Тилля Линдеманна, по ходу, ноги вытерли — вон, отпечаток подошвы у него прямо на роже. Ну, мы тут же тормознули это маленькое чудо в перьях, которое оказалось — та -дам — моим соседом по подъезду и к тому же тёзкой. Оказалось, всё было до безобразия просто и предсказуемо: мальчик Серёжа учился в нашей школе, но друзей и товарищей имел довольно много, ну, и решил он с ними встретиться в тот день, и, конечно, не просто так. У мальчика Серёжи была днюха, и родители, эти недальновидные люди, решили подарить любимому отпрыску телефон без кнопок, но с надкушенным яблоком. Конечно, дитё не смогло усидеть дома и понеслось на улицу, попутно расхваливая гаджет и себя любимого. Но на овражской территории около школы вышла неприятность. Три здоровых утырка решили, что Серёжа должен поделиться с их компанией сим модным устройством. Серёжа был против. Но один двенадцатилетний пиздюк против трёх старшеклассников — это даже не сценарий для Голливуда. Быстро всё поняв, мы велели пока не ходить к предкам и никуда не заявлять, а идти с нами искать супостатов. Нам охеренно повезло, что эти дегенераты никуда не свалили, а также тусовались у своей школы. Да, их было трое, на вид такие же как мы, только, пожалуй, двое довольно дрыщавые, а один — кабан. Ну, а дальше — короткий разговор и понеслось. Помню только, когда малой указал на троицу и сказал, что телефон отжал вон тот с шапкой чёрных волос и рассечённой бровью. Дальше пришлось включать силу и наглость. Вот не знаю, что на меня тогда нашло, явно не желание помочь мажору-малолетке, просто какой-то бес вселился. Или просто мне драки давно не хватало. Я вообще регулярно чесал кулаки об чьи-то морды ещё класса с седьмого. Предки потом на борьбу отдали, чтоб я типа спокойней стал. А я только новому и полезному научился и, как говорил, Игорь Петрович, наш тренер, удушающий захват у меня получался почти идеально, а уж бросок через бедро! И вот тут эти уроды меня просто выбесили! Я в прыжке зарядил одному со всей дури ногой по яйцам, потом схватил другого за руку, вывернул кисть до хруста, пока он не заверещал, а мне этого только и надо. Люблю, когда враг подо мной стонет и просит о помощи, а ещё когда кровь. Иногда, когда я её вижу, прямо свирепею. Вовчик говорит, что я — псих и садист. Я не обижаюсь. В тот раз третий, этот кабан, подмял его под себя. Я тут же бросил того с рукой, накинулся сзади на этого бычару. Я пару раз приложил его по почкам, потом взял шею в захват и стал душить… И тут меня сзади огрели чем-то. Помню только странный шум в голове. Обернулся — первый уёбок в руках палку держит, и рот у него дёргается. А я не слышу ни хрена, и потом я почувствовал, как что-то тёплое с головы на лицо полилось. Смотрю на землю, а там такие маленькие капельки красные кап, кап, кап. Дальше я плохо помню. Вроде палку я отобрал и сломал её об голову тому, что меня огрел, потом пинал того, которому вывихнул руку. Самое прикольное, что в разгар драки третий их кабан съебался. А потом мы с Вовкой выпотрошили у них карманы: друг взял немного бабла в качестве компенсации, а я лишь айфон пацанёнку кинул и сказал, чтоб больше, блядь, не лез в неприятности. Эх, как он смотрел, так, наверное, дети в кино на всяких суперменов смотрят: смесь восторга и страха. Потом мы с Вовкой лечились прямо на нашем школьном дворе. Взяли чекушку, пива, чипсов и мороженого. Я так-то не хотел бухать, но Вовка сказал, что благодаря такому психу, как я, всё сегодня закончилось хорошо. И телефон малому вернули, и овражских наказали. Он вообще много говорил, а я махнул рюмку, а потом чисто мороженным догонялся. Ну, вот люблю я его, поэтому если лишнюю копейку достану, обязательно куплю себе стаканчик или эскимо. Родаки, кстати, этого тоже не понимают, как и друзья, но тут мне на всех класть. Пацанёнок, кстати, не забыл о том, что мы с Вовчиком сделали для него. И где-то через пару дней утром, я обнаружил этого мелкого на пороге квартиры. Он смущённо протянул мне две пачки Parlament’а. — Чё это? — проворчал я, когда тонкая ручонка мальчика попыталась сунуть пачки в карманы моих домашних треников. — Я, это… не знал, кароче. Как, ну, спасибо сказать. Я, это, ещё принесу! Я молча заломил пацану руку и сказал: — Во-первых, я не курю. Во-вторых, я там не один был! В-третьих, твои родители знают, что ты деньги на сиги тратишь? Я отпустил руку. Пацан смотрел на меня, хлопая глазами, а я всё-таки взял пачки, рассудив, что сам отдам Вовке, один хрен, увидимся днём. — Пиздуй! И не ходи к овражским от греха, понял? — Да. Спаси… — Всё. Потеряйся! — и я закрыл дверь. Наверное, тот случай с телефоном был неплохим моим поступком. Физрук Александр Иванович наконец-то появился. Он бодро шагал по направлению к нам, попутно махая журналом. — Ну что, одиннадцатый класс? Последний год с вами, как-никак. — Да, Александр Иванович, — раздалось несколько голосов. Это девчонки наши подошли. — Ну раз, последний год, то гонять вас буду усиленно, а то вдруг ЕГЭ по физкультуре введут! — и под общий стон он засмеялся, обнажая ещё сохранившиеся зубы. Он так-то мужик неплохой, ну, не молодой уже, конечно — ему за пятьдесят, — и большую часть жизни в каком-то закрытом гарнизоне провёл, потом уж сюда перебрался. И как стал физруком, начал нас гонять нещадно, даже бабам нашим скидки не делал. Гаркнул: «Отжимайся, Рыжкова!», — и наша дородная и необъятная Светка с воплями и нытьём всё же принимала упор лёжа. Вот поэтому я физрука уважаю, да и физру люблю. После того, как мы построились и пересчитались, Иваныч начал нас гонять. Сначала разминка, потом бег, потом турники — мне это всё не в новинку, но вот некоторые уже запыхтели. Спасением нашим стал звонок. — Ладно, на сегодня всё! А на следующий урок я уже нормативы буду принимать! — и мужчина, всё также махая журналом, пошёл к школе. Наши девчонки двинулись за ним. К ним присоединился и наш ботаник. Вовка же с компанией снова задымили, а я устало сидел прямо на брусьях. — Зырь, сюда вроде идут! — крикнул Ноздря, и мы увидели, как от «Газели», что остановилась у школьных ворот, вышли две фигуры и направились прямиком в школу.