Сквозь узкое горлышко песочных часов

Первая ночь в пути прошла без происшествий, а во вторую они были уже в Шиганшине. Димо Ривз, приземистый лысоватый человек в костюме-тройке и пыльных ботинках, походил на того, кем он, собственно, и являлся — на успешного торговца с железной деловой хваткой. Груз под его пристальным наблюдением погрузили с телег в два автомобиля, подогнанные один к другому на заднем дворе огромного, как три деревенских подворья, склада. Революционерам он предложил переночевать на верхнем этаже принадлежавшего ему же трактира, но Майк наотрез отказался оставить груз, а Ханджи и Нанаба отказались оставить его самого, так что ночевать в кроватях отправились только дети. Все сопротивлялись, особенно Эрен, который полностью пришел в себя и вернул взрывной холерический норов, но Майк сказал веско: «Не пререкаться. Армин за старшего», и младшим пришлось послушаться. Другой день провели в городе, а вечером, когда сумерки перетекли в черную темноту, выехали из Шиганшины в Трост. Луна держалась в небе высоко, и это было так непривычно после низкой луны у морского берега, которую, кажется, можно было потрогать рукой, что создавалось странное впечатление, будто это какой-то другой мир, с другой луной, другим небом и другой землей под ним. Но это всё ещё был полуостров Парадиз: теперь не морской, а степной. К полуночи им встретились на дороге только несколько груженых зерном телег. Нанаба, сидевшая в автомобиле с Ханджи, Армином, Микасой и Эреном, проводила очередную глазами и спросила в пространство: — Не поздновато ли? — Крестьяне, — отозвался водитель. — Городской рынок открывается ни свет, ни заря, многие приезжают ещё с ночи, чтобы занять места. Водитель, молодой парень с копной кудрявых рыжих волос, сжимал оплетенный кожаными полосками круг руля так цепко, что тот поскрипывал под его пальцами. Волнуется? Господин Ривз клялся, что шоферы — люди надежнейшие, всем сердцем верящие в победу, но Нанаба, пару недель проведшая в тишине рыбацкого поселка, где каждый чужак нес скорее опасность, чем пользу, ко всем новым лицам относилась к некоторым недоверием. Даже и к самому Ривзу, хотя тот, кажется, рисковал практически всем. Нанаба с Ривзом и двумя словами не перекинулась, но видела, как с ним говорил Майк, и надеялась, что уж он-то, с его уникальным нюхом на людей, не допустит, чтобы их вот так глупо подставили, отдав марлийцам в обмен на ту же отмену налогов. Для бесчестного человека это был бы самый логичный и прямой выход. Оставалось только надеяться, что и Димо Ривз, и его подчиненные — люди честные. Их автомобиль ехал первым, второй — везущий Майка, Сашу, Конни, Жана и вторую часть груза — следом. Это, как считала потом Нанаба, вспоминая эти минуты, их и спасло. Она как раз наблюдала, как очередная телега на пару секунд заслонила отраженную в реке луну, когда Эрен впился ей в руку и проскрежетал не своим голосом: — С дороги. Надо свернуть с дороги. Прежде чем Нанаба обернулась к нему, она знала, что увидит, потому что водитель глянул на них в зеркало заднего вида и вскрикнул. — Спокойно, юноша, — сказала Ханджи, обращаясь к нему. — Следи за дорогой. Глаза Эрена светились белым огнем, Нанаба перестала вырывать горящую от точечной боли руку и сама вцепилась ему в плечо. — Что ты сказал? — С дороги, — повторил Эрен. — Надо ехать другой дорогой. — Эрен! — крикнула Микаса, но Армин схватил её и прижал к себе, что-то быстро шепнув на ухо. — Почему? — Нанаба слегка встряхнула Эрена за плечо, опасаясь, чтобы не сбить его похожее на транс состояние и в то же время до него достучаться. — Блокпост, — ответил Эрен, и слизнул стекшую на губу струйку крови. — Впереди на перекрестке блокпост, я их вижу. Надо… другой дорогой. — Другой нет, — визгливо бросил водитель, руки его так тряслись, что Ханджи схватила руль со своей стороны и держала крепко, не давая автомобилю мотнуться в сторону. — Есть, — возразил Эрен, язык его заплетался. — По ней мужик едет с курами, справа, — и едва договорив, свалился Нанабе на грудь. Второй удачей после той, что их автомобиль ехал первым, решила потом Нанаба, было то, что с ней ехала именно Ханджи, а не Майк. Прекрасный, умный, внимательный Майк, несмотря на всё, что видел и с чем обязан был как-то считаться, всё ещё не верил по-настоящему. Не верил, и запросто принял бы решение ехать по заданному маршруту. Сумасбродная импульсивная Ханджи спросила только одно: — Есть поблизости повороты направо? Рыжий водитель и до того державшийся за руль до посинения в пальцах, теперь вцепился в него, как дорвавшийся до шлюх моряк дальнего плавания, он закивал: — Д-да, там хутор в три дома. Д-дыра. — Но дорога есть? — Не дорога, а так. — Сворачиваем. Поворот ещё только показался из-за придорожных кустов, как пришедший в себя водитель вспомнил об отданных ему в Шиганшине приказах и объявил, что ему было сказано вести людей и груз по дороге. — Транспорт господина Ривза, — сказал он, и голос его уже не был неприятно-высоким, — никто не станет останавливать и досматривать, а если и так, у нас есть универсальный пропуск. — А раньше там блокпост был? — уточнила Ханджи. — Н-нет, я ездил позавчера, не было. Да и откуда бы здесь? Зачем? С чего он вообще взял это?! Ханджи снова взялась за руль, готовая в любой момент, если понадобится, не дать автомобилю слететь на обочину. — Тебе, — подтвердила она спокойно и холодно, — приказали доставить груз и людей, и если ты поедешь по знакомой дороге, ты провалишь задание. А теперь погаси фары, дружок, и поворачивай баранку на меня. Автомобиль слегка накренился. Нанаба крепче прижала к себе сопящего Эрена, а Армин прижал вцепившуюся в него с другой стороны Микасу, и они съехали с широкой дороги на еле заметную проселочную, чтобы через каких-то минуту-две разминуться с телегой, уставленной деревянными клетками. В клетках белыми и пестрыми облачками покачивались сонные куры. Водитель проследил за телегой, тягуче поворачивая голову на слабой шее, и заглушил мотор. Со вздохом облегчения Нанаба увидела, что и второй автомобиль повернул следом. Из передней двери, игнорировав подножку, выскочил Майк, в руке его блеснул револьвер, и Нанаба, передав наконец-то Микасе Эрена, вышла ему навстречу. Холодный воздух обнял тело, и оказалось, что Нанаба вспотела, как мышь. — Что стряслось? — спросил Майк, не дойдя четырех шагов. — Впереди блокпост. — С чего вы взяли? — Эрен сказал. Майк слушал, и Нанабе казалось, он едва сдерживается, чтобы не сжать кулаки. Ханджи, которая тоже вышла и встала сбоку, положила руку ему на локоть. Он не открывал рта, но не требовалось особых способностей, чтобы догадаться, что он о них обеих думает. — Хорошо, — сказал Майк, наконец. — Хорошо, допустим. Значит, если я сейчас пойду полями, то на ближайшем перекрестке обнаружу блокпост, о котором не знал или умолчал Ривз, так? Ханджи кивнула: — Думаю, так. Из второго автомобиля выглянул Жан, сверху его головы показалась голова Саши. Майк сделал жест рукой, Саша на секунду скрылась за дверцей, тут же соскочила с подножки и подбежала к ним. — Пойдешь со мной. Саша быстро закивала: — А куда? — На призрачные блокпосты любоваться. Уже через полминуты Нанаба вообще перестала их видеть при лунном свете, который выхватывал, казалось, каждую травинку из темноты и оборачивал в серебреное свечение. Но Майк и Саша нырнули между низкими деревцами и как сквозь землю провалились. Она поискала их глазами ещё какое-то время и всё-таки решилась спросить стоявшую рядом Ханджи: — Что если ничего не найдут? Ханджи отозвалась с неожиданной грубостью: — Тогда мы обе с тобой завалим свои ротовые отверстия и будем молчать до самого перешейка, даже если у мальчишки от этого свечения глаза вытекут. Ей тоже страшно, поняла вдруг Нанаба. Она тоже верит и тоже боится, что верит зря. Протянула было руку обнять её за плечо, но в эту секунду с громким щелчком открылась водительская дверца и их нервный рыжик вывалился в лунный свет, сунул в рот измятую папиросу и зачиркал спичками. Прикурил только с третьего раза. — Что это было? — спросил он, когда от папиросы осталась половина. — У него глаза светились, как у кота. Да какой там, хуже, чем у кота. Как у… — Ну! — подбодрила Нанаба. — «И глаза его горят гневом праведным», — процитировал Рыжик. — Мне мама рассказывала. Сина, Роза и Мария, да кто вы такие? Кто он такой? Рука Ханджи с хлопком опустилась на спину Нанабы, она вернула своё привычное состояние веселой иронии и ответила, ещё сама не понимая, насколько права: — Он — секретное оружие Элдии. Луна сместилась на запад совсем немного, когда вернулись Саша и Майк. Саша сразу юркнула в автомобиль к Конни и Жану, Майк подошел к так и топтавшему около задней дверцы собранию. — Сделаем крюк на запад, там проселочные дороги, но ехать можно. Прилично потеряем во времени, но деваться некуда. Нанаба и Ханджи не спрашивали, Рыжик, судя по выражению глаз уже готовый на всё, дотянул до пальцев вторую папиросу и затушил огонек о каблук своего ботинка. Но Майк, конечно, услышал их молчаливый вопрос и, уже развернувшись, чтобы уйти на свое пассажирское место, глянул через плечо и ответил: — Конечно, черт подери, блокпост там. И судя по всему, он там всего пару часов, так что Ривз ничего не знал. И я не знаю, что за чертовщина у нас творится, но если вы в этом что-нибудь понимаете, я вам завидую. Когда они вернулись на места, и Рыжик завел мотор, Эрен проснулся и сел, отлепившись от коленей Микасы. — Я слышал их, — сказал он. — Слышал и видел. Нанаба не знала, что ему на это сказать. До Троста, несмотря на то, что дорога оказалась дольше на пять часов, добрались хорошо. Ночевать в городе не стали, заправили машины бензином, пообедали в затрапезном трактире и в густых сумерках выехали на проселочную дорогу, приведшую их через пару часов к небольшому поселку около фермы. В окнах ещё горел свет, но остановились они около темного низенького домишки, откуда с лампой в белой, совершенно не крестьянской руке, вышел мужчина и провел их в две большие комнаты с койками и уложенными на пол матрасами. Только изнутри стало ясно, почему снаружи не видно света: плотно занавешены окна, ни единой щелочки. Даже дверь в комнаты хозяин открыл только когда закрыли входную, и квадратная пристройка-прихожая погрузилась в подсвечиваемую его тускловатой лампой темноту. Хозяин из него, впрочем, был такой же, как и из прибывших, но временным хозяином перевалочного пункта его вполне можно было назвать. Они не просто поздоровались за руку, а обнялись с Майком, похлопывая друг друга по спинам, как борющиеся медведи, только один большой гризли, а второй обыкновенный бурый. Потом они быстро приникли друг другу и с Ханджи, а уж после его, наконец, представили и Нанабе. — Нил Доук, наш старый товарищ. Нил Доук вряд ли превосходил Нанабу ростом, да и в ширину они были почти одинаковые, и Нанаба сперва заподозрила, что у него, как у Микасы, есть восточные корни, но приглядевшись, решила, что если и так, то корни весьма далекие. На столе прибывших ждал кувшин с лимонной водой, котелок вареной картошки и банки свиной тушенки. Нанаба поглядела на неё и подумала: вот оно, чем буду питаться ближайшие кто знает сколько времени, и хорошо, если хоть это будет. Если крестьяне снова уйдут на войну, и следующей весной поля некому будет засеивать, и некому будет разводить скот, то и пустая картошка будет в радость. С обеда времени прошло порядком, так что младших не было нужды приглашать к столу дважды. Нанаба ещё не успела вымыть руки с дороги, а Саша уже откусывала попеременно от горбушки, зажатой в правой руке, и посыпанной солью картошки, зажатой в левой. Эрен, севший с ней рядом, безразлично наблюдал, как Микаса накладывает ему куски тушенки из банки, до которой Саша ещё не добралась. После ночного происшествия он был вялый, потом долго спал, но проснулся на первый взгляд в полном порядке, хотя и особой активностью не отличался, больше молчал и на стоянке в Тросте даже не поссорился с Жаном, который теперь допивал вторую кружку воды подряд, а его ведь предупреждали, что соленая рыба на обед — идея не из лучших. Майк с Нилом Доуком сели во главе стола, ближе к двери, шоферов посадили возле занавешенного окошка. И Рыжик, и второй, чернобородый, лет тридцати, тут же принялись обсуждать дорогу и прикидывать, как скоро доберутся назад в Шиганшину порожняком. Нанаба, услышав, как Майк говорит им во дворе, когда ящики сгрудили в небольшой сарай позади дома, что это конечный пункт, удивилась, но уточнять при них ничего не стала. Майк сам сказал, поймав её за локоть перед тем как войти в дом: просто меняем транспорт, так спокойнее. Она поймала на себе взгляд Нила, не оценивающий, скорее запоминающий, но явно потеплевший после того, как Майк, наклонившись, шепнул ему что-то на ухо. — Так ты медицинская сестра? — спросил Нил. — Это хорошо. Здесь как раз и наши медики, в соседнем доме, завтра пообщаешься с ними. Майк разломил пальцами хлебный мякиш и ответил за неё: — Так медики уже прибыли? Оперативно. — И тише, чтобы не услышал не только Эрен, но и чуткая ухом Микаса: — А Гриша Йегер случайно не здесь? — А разве он не попал к марлийцам? Майк уставился на Нила, не мигая. — Нет, не слышал такого. — Да и я краем уха. Может, и не про него говорили. У Нанабы от долгой езды болела спина, и ничего так не хотелось, как лечь и вытянуть ноги. Она распрямила их по очереди под столом, упираясь Майку в голени, тот быстро на неё глянул и улыбнулся, она улыбнулась ему в ответ. Пока ехали раздельно, Нанаба, дивясь сама себе, успела соскучиться по нему, и теперь, выбрав хлебной коркой остатки масла и зелени из тарелки, сонно смотрела, как он шевелит губами, говоря с Нилом, но к самому разговору почти не прислушивалась. Что-то о какой-то Мари и детях, которые не здесь, а на юго-западе, у родителей, и что если всё пойдет хорошо, они будут в полной безопасности, война не коснется их. Хорошо запланировали, думала Нанаба, не замечая, что уже дремлет. Если всё пойдет хорошо, они отвоюют перешеек и право на автономию. И никакого огня, льющегося с самолетов, и никаких сирот, и никаких разрушенных деревень. Если только не подведут союзники, если только не подведет так бережно транспортируемый динамит. И если хватит врачей, чтобы подхватывать раненных, лечить и возвращать их на фронт. Врачи — это всегда важно, а сестры с ними плечо к плечу. И визги пилы, и наркозная смесь, и свист снарядов над крышей лазарета. Просвистело и ударило в землю так близко, что закачались стены, и Нанаба взмахнула руками, чтоб устоять. — Тише, — послышался голос Майка над самым ухом, губы коснулись мочки. Нанаба подняла руку снова и положила ему на плечо. — Я лягу в соседней комнате, это рядом, ладно? Он хотел положить её на кровать, но Нанаба попросила: — Можно на пол? Спина болит. Майк не стал спорить. Комковатая подушка пахла ромашкой и чабрецом, как бабушкин чай, тканое покрывало оказалось приятным на ощупь. Встав на колени, Майк расстегнул пуговицу Нанабиных брюк, стянул их с неё, сложил около подушки, то же проделал с рубашкой, шепнув: — Всё хорошо, тут спят одни девочки. Нанаба, не открывая глаз, повернулась на звук его голоса, и Майк поцеловал её сначала в щеку, потом в уголок рта и, наконец, в губы. Кажется, пожелал и спокойной ночи, но в этом Нанаба уверена уже не была, она просто уснула. Но нормально поспать не дали. Вряд ли прошло больше часа, когда Ханджи бросила свою подушку рядом с Нанабиной, подтянула матрас, ткнула — довольно чувствительно — пальцем в бок и спросила: — Ты спишь? — Чего тебе? — отозвалась Нанаба, едва разлепляя губы. Служба в госпитале приучила её спать чутко, но научила и различать, когда надо вскочить сию же секунду, а когда разбудили просто потому, что сволочи. — Хочу обсудить. Насчет Эрена. Сон ещё вязко охватывал голову, но Нанаба уже поняла, что придется проснуться, потому что Ханджи от неё не отстанет, а обсудить действительно надо. Они лежали в углу, это Нанаба знала, потому что нащупала рукой обе стенки. Занавешенные окна не пропускали ни ниточки лунного света, но на кухонном столе всё ещё стояла зажженная лампа, и её свет пробивался в щелку под дверью. Может быть, в кухне кто-то ещё сидел, хотя голосов слышно не было. — Эрен спит? — спросила Нанаба, прочистив горло и повернувшись на бок, так, чтобы тоже говорить Ханджи в ухо. Непонятно, кто где лег, но что все уже улеглись — определенно, а выспаться надо всем. — Да. Одновременно с тобой вырубило, и я подумала, черт возьми, кто в этом может понимать больше, чем ты. Ну, в его состоянии. С тобой ведь тоже такое происходило? — Не такое, — ответила Нанаба, подумав, — совсем не такое. У меня бывали… вспышки. Нет, даже наоборот — помутнения. Я и сейчас не вспомню, что было в те промежутки, даже в самые длинные. — Если так прикинуть, она совершенно не помнит своё путешествие из Нидли в рыбацкую деревушку, а значит, примерно неделя выпала. — А Эрен себя контролировал. Да, потом ему стало плохо, но он не теряет памяти. Я думаю, это значит, что это всё — его сила, она была мне не по зубам, поэтому создавался эффект амнезии. — И ты ничего не видела и не слышала? Он пытался мне объяснить, как это произошло, но видно, сам не до конца понимает. Говорит, что просто увидел блокпост, знал, что тот на дороге, знал, сколько там людей, слышал, о чем они разговаривают. Судя по всему, кто-то подозревал, что Ривз связан с нами, и знал, когда мы отправимся. Майк рассказал ребятам-водителям, пусть Ривз будет в курсе, но лучше ему, конечно, не дергаться, потом, когда победим, можно будет и крыс отлавливать. Но Эрен говорит, что слышал четко: «к полночи доедут, дорога хорошая», и я верю, что так всё и было. Даже Майк уже верит, куда ему деваться-то? В самом деле, подумала Нанаба и улыбнулась темноте, а вслух сказала: — Нет, не помню ни видений, ни голосов. Просто туман. Туман и звон в ушах. А ещё сон. Сон, в котором она видела Эрвина Смита. И чувство, когда заранее знала, что будет секунду спустя. Нанаба нащупала плечо Ханджи, скользнула рукой на её теплую шею, зацепив пальцами распущенные волосы, и прижалась к её уху, стараясь говорить ещё тише. — Я думаю, он действительно слышит. Но сам ещё не догадывается, сколько он может услышать. Вспомни, что говорится в сказке. — Он связан, — тут же отозвалась Ханджи. — Связан со всеми. — Именно. Я думаю, так или иначе он может почувствовать каждого элдийца. Любого, в ком течет элдийская кровь. Все мы связаны, но только он может видеть это, как единую цельную картину, и может слышать, как музыку. Ханджи вывернулась, и так же — не очень-то осторожно — схватила Нанабу за затылок. — Если у него от увиденного на расстоянии в пару километров кровь из носа хлестала, что будет, если он попытается услышать сразу всех? — Я думаю, это вопрос тренировки. И привычки. Я надеюсь на это. Пока есть время, надо начать с малого, попросить его «увидеть» соседнюю улицу, попросить найти своих, когда остановимся где-нибудь в городе. — Да, — горячо отозвалась Ханджи, — уже было, было. Армин отошел за водой, а Эрен сказал, что тот застрял около колодца, потому что там ночная фиалка, а дальше, под бревнами, копошатся ежи. Конечно же, Армин вернулся и рассказал, что там, у колодца, из-за высокой влажности, наверное, очень разрослась ночная фиалка, а рядом поселилось, похоже, целое семейство ежей. — Он может многое, — сказала Ханджи. — Очень многое. Не зря же ты нашла его именно сейчас. Но времени всё равно в обрез, он ещё не свыкся с этой способностью, я думала, может быть, давать ему травы, хоть тот же… — Да мы сегодня будем спать или нет? Сашин голос врезался в темноту так неожиданно и для настроенных на тишайший шепот ушей так громко, что Ханджи с Нанабой отпрянули друг от друга, словно их застукали за поеданием шоколада под одеялом. Прежде чем они успели ответить, на Сашу шикнула Микаса, и стало ясно, как день, что никто в этой комнате не спит. Зато из соседней донесся рокот мужского храпа.