Сквозь узкое горлышко песочных часов

Скользкие от тумана ступеньки были опасным препятствием, но Леви его одолел. Он выпрыгнул на мощеную дорожку, огибавшую одетый в багрянец парк, подтащил корзинку под мышку и затопал к гостинице, высматривая искусственный ручеек, которые здесь встречались, чтобы ополоснуть сапоги от налипшего песка. Пришлось бегать через пляж. Есть дорога, по которой они приехали сюда и которой уедут, и можно идти по ней, но это крюк, а через пляж он сбегал за полчаса. Портовый развал место шумное, и толкотня там адская, зато можно купить нормальной еды: вызревший сыр, яблоки, копченое мясо, крупу — простую пшеницу, никаких изысков, просто на рис Леви уже не может смотреть. На рис и на рыбу с водорослями. — Если ты хотел пожрать тины с привкусом говна, мог поехать на юг Парадиза, Майк бы тебе обеспечил, — сказал Леви за завтраком. Сам он пил чай. Хотя и чай тут был черт знает что, а не чай — зеленая вода без сахара, и ещё это лучший вариант, потому что в первый день ему налили нечто… Словом, хорошо, что уборная прямо в номере и не надо носиться на улицу каждые полчаса. И Леви ещё считал себя привычным к дрянной пище! — Здесь необыкновенная кухня, — ответил Эрвин, подцепив палочками — вот почему ещё Леви не мог тут есть, только на третий день ему дали вилку! — тоненький, почти прозрачный пласт рыбы. Да она же сырая, принюхался Леви к точно такой же, лежавшей на тарелке перед ним. Ну всё, как пить дать, уедут с глистами. Нет, правда, рыбы могли поесть и на Парадизе, хотя бы жареной или запеченyой на углях, а тут? — Было бы невежливым не принять приглашение Киёми, — прибавил Эрвин. Киёми! Как они уже запросто, ты погляди! Госпожа Азумабито приезжала два дня назад — и это уже второй раз за отпуск! — они с Эрвином сидели на террасе, пили мерзкую водку из крохотных чашечек и что-то оживленно обсуждали. Леви сидел поодаль и делал вид, что читает газету, добытую тоже в порту, потому что в местных он мог разве что картинки рассматривать. Гостья пробыла до темноты и уехала, а Эрвин ещё какое-то время сидел и смотрел на море. Гостья. Нет, вообще-то это они её гости. Гостиница эта, как Леви понял, принадлежала её семье, и встретили их с Эрвином как дорогих гостей. Жили они в номерах с кроватями, застеленными шелковыми покрывалами, в каждом отдельная ванная и огромные окна с видом на океан. Она пригласила их сразу же, целых три года назад, но только сейчас Эрвин выкроил себе месячный отпуск для путешествия. Всё было недосуг, всё требовало его присутствия. Но теперь стало можно, и он спросил Леви: поедешь со мной, а Леви пожал плечами: почему нет, посмотрим, что там у них и как, у союзников. Леви знал, что госпожа Азумабито непременно приедет засвидетельствовать свою радость от их прибытия, и первый её визит перенес спокойно, но второй встревожил его не на шутку. Он сидел, сложив газету на коленях, и смотрел в спину Эрвина, который смотрел на черный, подсвеченный звездами океан. О чем он думает? Что замыслил? О чем они говорили с этой женщиной, которую Леви, хотя и признавал её неоценимый вклад в независимость Парадиза, не любил. От неё как будто всегда стоило ждать подвоха, и за улыбками её и непроницаемым лунным лицом скрывалось что-то для Леви непонятное, но однозначно опасное. Что она говорила Эрвину, что предлагала, и что он ответил ей? Согласился? И что это значит: новые интриги, новые планы? Новая война? Черт возьми, только бы не война, Леви надеялся, что никогда уже. Как он устал от прошлой! — Эрвин, — не выдержал он. — Эрвин, чего она от тебя хотела? Лучше бы в койку затащила, честное слово, звукоизоляция в номерах отличная, Леви и не услышал бы ничего. Лучше ебаться с союзниками, чем затевать с ними новые совместные войны. — Она? — откликнулся Эрвин. — Ничего. Я от неё хотел. — Да неужто! — Правда. Обменяемся опытом. Столичный университет только два года как начал работу, судостроительному факультету не хватает преподавателей, а судостроение — будущее Парадиза. Восточный университет пришлет нам специалистов. — А мы им? — А мы им химиков. Ханджи будет довольна. Может быть, поедет сама, как думаешь? — Без понятия, — буркнул Леви и демонстративно развернул газету, хотя лампа светила едва-едва и ни буквы было не разглядеть. С того вечера, в общем, всё, чем он был недоволен, это дерьмовая еда. Он обязательно расскажет Майку, как можно испоганить рыбу, тот обалдеет. Сам Майк при любой возможности уматывал с женой на юг, в старый дом, и там по старой памяти отрывался вовсю: рыбачил, валялся на пляже и плавал на остров. Старый добрый остров, сослуживший добрую службу в деле независимости Элдии. Простой и понятный отдых. Майка не заманишь жрать сырую рыбу и зеленую водичку хлестать, один Леви такой дурак. Но уже поумнел! Он подбросил и перехватил корзинку в очередной раз. Там, на самом дне, под половиной сырного круга, покоилась пачка нормального черного чая. Сокровище. Как в детство вернулся, когда чая было не достать, честное слово. Эрвин сидел в гостиной, объединяющей оба их номера. Перед ним, почтительно, почти благоговейно склонившись, юноша в расшитом халате расставлял тарелочки. Туча тарелочек, чашечек, каких-то подставочек — тьфу. Эрвин тащился, Леви думал, есть у них тут обычная кружка или придется заваривать чай в пиале. Юноша поклонился с подносом на руках, ловко обогнул Леви и выскользнул прочь. — Добыл? — спросил Эрвин с улыбкой. — А то! — ответил Леви. — Ну тогда пообедай со мной наконец. Леви кивнул: ща. Поставил корзинку, сбегал помыть руки и заодно достать из чемодана привезенный с собой армейский нож. Выложил на стол нормальные человеческие продукты, нарезал сыра, мяса, вымытые яблоки, разложил на деревянной дощечке, заменявшей здесь большую тарелку. Жалко чай надо долго ждать, да ещё сперва добыть кипятка, ну да ладно, попьет воды. Эрвин в местном халате — хотя не халат это был, по-другому звалось, но Леви забыл как, Азумабито тоже в таком щеголяла, но у неё это почему-то считалось повседневной одеждой — сидел напротив, держа в левой руке палочки. Леви в одну руку взял свою вилку, в другую влажноватый, черт знает из чего его делают, местный хлеб. — Спасибо, что приехал со мной, Леви, одному мне было бы скучно. Вот же вранье, подумал Леви. Эрвин и книжек с собой притащил, и гулял часами вдоль океана, погруженный в молчание и созерцание открыточного пейзажа, и даже местные газеты читал, насколько позволяло знание языка. Скучал бы он, как же! Но вслух Леви этого не сказал. Он повозил по подушке задницей — да, здесь же не было стульев, а ели прям на полу, как чертовы обезьяны! — и сказал: — Да ладно, чего там, первый отпуск за столько лет. Наконец-то куда-то выбрались. Эрвин подцепил палочками туго завернутый во что-то черное рис и кивнул, будто это и надеялся услышать: что Леви ни о чем не жалеет.