Всё дело в ДНК

Будильник на телефоне прозвенел ровно в семь утра, но молодому учёному, что самостоятельно поднялся задолго до того и продолжил по памяти восстанавливать абсолютно все свои утраченные записи и открытия из похищенной папки, чем, собственно, он и занимался последние три дня, было вовсе не до разбушевавшегося устройства. Однако увлечённость своим делом не спасла его от горьких мыслей, связанных с его утренней привычкой первым делом после пробуждения отправляться на кухню и щедро одаривать верного домашнего енота дневной порцией корма. На пару секунд брюнет закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки и абстрагироваться от звенящего чувства одиночества, зарывшегося где-то слишком глубоко в лёгких, из-за чего наполнять их кислородом иногда становилось чертовски тяжко. Перьевая ручка, которые парень обожал ещё с самого детства, вновь зашуршала по бумаге, выводя отточенным, старомодно каллиграфическим почерком страшные на вид формулы, обширные заметки, какие-то хаотично всплывающие в воспоминаниях детали и даже некоторые небольшие рисунки, отображающие необходимое расположение состыковывающихся пробирок или примерное воздействие на, непосредственно, органические формы жизни описанных выше препаратов. И всё же отделаться от тревожного чувства неизвестности у Вэриана никак не получалось. С того проклятого вечера, когда отравленная девушка явилась к нему на порог, прошло тех самых три дня, которые, как по величайшему сговору дьявола с самим временем, текли, словно застывающая древесная смола. Полученное той же ночью и подписанное фальшивой фамилией удостоверение "Криминального консультанта" неустанно оберегалось и постоянно покоилось в небольшом нагрудном кармане тёмной рубашки парня, но ни от Кэсс, ни от кого бы то ни было из полицейского участка не было никаких вестей. А всё, что ему удостоились рассказать о новоприобретенной должности, так это то, что он прикреплен к расследованию дела семьи Доллов, что главным следователем является Кассандра и что всё от него требующееся заключается в консультации сотрудников правоохранительных органов в разных "химических штучках". А вот когда эта самая консультация им понадобится и когда они вызовут гениального подростка - решит сам следователь. Тихий вздох мальчика прозвучал практически синхронно со стуком в дверь. Запоздало вздрогнув и неловко черкнув ручкой по собственным записям, он оглянулся себе за спину, а в голове брюнета невесело прозвучала фраза "бойся своих желаний". Иногда он действительно не понимал, что за чёрт дернул его влезть в самое настоящее криминальное расследование. В беззвучной лёгкой панике голубоглазый пару раз перевёл свой взгляд с дверного проёма его комнаты, ведущего в коридор-прихожую, на отвратительную кривую линию, столь разительно выделяющуюся в рядах ровных букв и, при этом, невыносимо раздражавшую внутреннего перфекциониста учёного, после чего сам он неохотно и пугливо поднялся из своего привычного кресла и прошаркал к выходу, не забыв прихватить с собой мобильный телефон. Конечно, звонить после всего произошедшего Кассандре было до ужаса неудобно и стыдно, ведь, если вспомнить, он прямым текстом угрожал ей её же жизнью, но больше, в случае опасности, обратиться Вэриану было попросту не к кому. И, наверное, это должно звучать довольно печально, но, по сравнению со всем остальным, одиночество - просто мелочи. На полпути ко входной двери химика застал более настойчивый и требовательный стук, от которого, если честно, запуганный последними событиями своей жизни мальчик непроизвольно сжался. Заглянув в глазок, брюнет со смесью удивления, радости и значительной долей неловкости отпер дверь, за которой, нетерпеливо барабаня пальцами по собственному локтю, стояла кудрявая девушка с достаточно усталым лицом. Смерив представшего перед ней в носках, домашних свободных штанах и тонком свитере знакомого, она недовольно произнесла: - Медленно. Учись реагировать быстрее. - не спрашивая разрешения, она вошла в квартиру и, немного грубо отодвинув скромно застывшего в проёме двери мальчика, с ходу направилась в гостиную, которую приметила ещё в первый свой визит. Вэриан ещё немного поколебался, смущенно думая, что ему сейчас сделать: быстро забежать в свою комнату и переодеться в более подобающую одежду, пройти на кухню и предложить чаю или вообще начать искренне извиняться за своё прошлое поведение? Но в итоге, решив, что будет действовать по ситуации, он, наконец, закрыл входную дверь и проследовал за гостьей, уже устроившейся на коричневом мягком диване. Голубоглазый, потупив взгляд, остановился на пороге комнаты, привалившись к дверному косяку, а девушка, верно, посчитавшая это неважным, начала говорить. - Для тебя появилась работа. - она достала из внутреннего кармана пальто, из-под которого, к слову, виднелась вовсе не строгая полицейская форма, а вполне человечная сероватая блузка, детскую оригами гадалку, которые в последний раз Вэриан видел в классе первом, и положила её на кофейный столик перед собой. - Я нашла это у себя на пороге сегодня утром. Пару секунд брюнет потоптался на месте и всё же присел рядом со следователем, взяв при этом бумажную игрушку в руки. - Я уже пыталась развернуть её, но никакой записки не вышло. - продолжила Кэсс, закинув ногу на ногу. В это время учёный пару раз сложил лепестки по вертикали и по горизонтали, вспоминая, как это делали его одноклассницы, а после открыл одну из ячеек, но увидел лишь странные прямые линии, проходящие, казалось бы, в совершенно произвольных направлениях и под разными углами. Единственным интересным среди них был маленький узор, являющийся тремя прямоугольниками, стоящими в ряд. Серединный был выше боковых, а от этого рисунка исходили две линии, теряющиеся во множестве хаотичных штрихов. На внутренней стороне открытой им "крышки" ячейки находились похожие переплетения линий, некоторые из которых сходились в небольшой кружок посередине. Вэриан задумчиво нахмурился. Линии этих двух рисунков не совпадали и не сходились. Мальчик поспешил открыть остальные три ячейки, в итоге получив восемь разных переплетений линий, на трех из них были рисунки: три прямоугольника на одном, буква "Y", над которой виднеется кружочек на втором и какая-то ломанная линия, с одной стороны расходящаяся короткими черточками на третьем. Голубоглазый порассматривал эти узоры, после чего покрутил всю игрушку в руках, к собственному удивлению заприметив маленький узор на нижней стороне "гадалки". - Это... - он повернулся к брюнетке, показывая найденное. - Да. - спокойно кивнула она. - Это тот же знак, что был у твоего отца и миссис Адиры. Я расскажу тебе о нём позже. Сейчас важнее, что это какая-то посылка от твоей чокнутой деканши, - по непонятной ему причине брюнетка раздражённо сконфузилась. - так что её необходимо расшифровать. Мальчик неуверенно кивнул и вернулся к рассмотрению линий. Но это не было похоже ни на один из известных ему шифров, не похоже на целостное изображение, не похоже даже на карту ветров или магнитных линий, которые он сам мог бы нарисовать с закрытыми глазами. Это вообще не... - Карта. - словно осененный собственными мыслями, проговорил он. И не успела Кэсс среагировать, как молодой гений воодушевлённо соскочил с дивана и понёсся в свою комнату, из которой, пару секунд спустя, принёс лист бумаги и карандаш, после чего разместил это всё на кофейном столике и, сев перед ним на пол, начал срисовывать одну из ячеек. - Это похоже на мозаику. - немного погодя, объяснил парень. - Если повернуть эти детали и выстроить их в верном порядке, то мы получим карту. Вот, смотри. Вэриан взглядом указал на два лепестка "гадалки", а после на то, что нарисовал он. Оказалось, что если повернуть одну ячейку, то линии на ней сойдутся с рисунком, находящимся на оригами игрушке напротив этой самой ячейки. - А это, - он показал один из маленьких рисунков. - должно быть, какое-то здание. Нахмурившись и пригнувшись к мальчику, зеленоглазая сощурила глаза, из-за чего слабо заметные тёмные круги под ними стали отчётливей видны на мраморной коже. Не слишком ли она перенапрягается в последнее время? - Центральный Собор Солнца. - спустя минуту неожиданно отозвалась девушка. - Этот "Y" похож на руку, тянущуюся к солнцу. Прямо как на главном витраже Собора. Мальчик слегка вздрогнул и поспешно отвернулся, тем самым прекратив столь бесстыдно рассматривать лицо гостьи, взглянул на постепенно прорисовывающуюся карту и добавил ещё пару кусочков, стараясь своей свободной, холодной рукой избавиться от лёгкого румянца. Если подумать, то он уже дважды остается в пустой квартире наедине с обворожительной взрослой девушкой. - Т-тогда эти прямоугольники справа от Собора - это здание мэрии. Оно как раз похоже на три дворцовые башни. Вовремя. Он успел переключиться на более важную тему. А ведь ещё немного, и эти мысли разрослись бы ядовитым плющом в его сознании, отравляя всё его здравомыслие. Именно. Изначально обречённой на провал юношеской влюбленности ему сейчас уж точно не нужно. И без того проблем навалом. - А этот круг - это дорожное кольцо неподалёку от сквера. Отлично. - удовлетворённо улыбнулась она. - Тогда что вот это за ошибка природы? - поинтересовалась брюнетка, указывая на последний рисунок. - Ну-у... - задумчиво протянул учёный. - Учитывая, как далеко оно от остальных зданий, полагаю, это где-то на другом конце города. - Ага. На северо-востоке от центра. - следовательница выхватила из кармана телефон и, открыв карту Короны, принялась листать её в необходимом направлении. Вэриан терпеливо ждал, сложив руки на подогнутых под себя ногах, а когда Кассандра начала переводить с экрана сотового на кривую линию свой взгляд, хмуря тонкие брови, он немного поёжился, чувствуя, как полицейская про себя ещё более прежнего проклинает создателя такого зашифрованного сообщения. - Бар "Сладкий Утенок". - прорычала она. - Да кто вообще так рисует утят? Она ещё не поняла, что художник из неё, как из крысы лебедь? Да у этой старухи же руки явно из... Она резко прикусила язык, заметив мальчика, испуганно вжавшего в плечи голову. Девушка неловко откашлялась, про себя решая, что всё своё неприятие к этой самовлюблённой, раздражающей особе, накопившееся за все эти дни, не стоит выплёскивать в присутствии маленького невинного ребёнка, и, слегка помедлив, спросила: - Так нам туда, да? - Да, я думаю... - тихо проговорил парень, который неожиданно вспомнил, как его отец уходил в свою комнату, чтобы малолетний сын не слышал его красочных выражений, направленных в сторону очередного тяжелого дня на работе или же конкретно отличившегося коллеги. Правда, если говорить на чистоту, тонкая деревянная дверь ничего не заглушала. - Это единственное изображение, к которому направлена только одна линия. Должно быть это наша цель. - Хорошо. Ты неплохо справился. - уже поднимаясь с дивана, похвалила Кэсс, про себя клянясь, что при первой же возможности закажет огромную чашку крепкого кофе, потому что не догадаться до столь простого решения было невероятно неловко. - Я буду ждать в машине. Собирайся и выходи. - Я-я поеду с тобой? - удивленно распахнул морского цвета глаза подросток. - Разумеется. Теперь это наше дело, так что бери с собой удостоверение. - На пороге комнаты она обернулась и добавила. - И если кто спросит, почему ты расследуешь дело своего отца, говори, что по невероятной иронии судьбы ты чертовски похож на его сына и у вас с ним одно имя. Девушка, к большому удивлению Вэриана, вела себя так, словно ничего плохого в прошлую их встречу не произошло, вышла, но спустя пару секунд снова выглянула из дверного проема. С какой-то по-доброму насмешливой ухмылкой. - И не забудь причесаться, воробушек. Мальчик, покрывшись стыдливым румянцем, пригладил взъерошенные чёрные волосы. Всё же не его вина, что эта девушка просто так приходит к нему домой ранним утром, верно?

***

Как только из здания вышла тонкая фигура, поправляющая свой перевязанный на шее короткий шарф, и начала оглядываться, Кэсс с долей ехидства нажала на гудок, из-за чего бедный парень буквально подпрыгнул от неожиданности, после, по нос закутавшись в одежду и обиженно хмуря брови, он прошел к явно не полицейской машине и открыл пассажирскую дверь рядом с водителем. - Я уже начинаю думать, что ты меня похитить решила. - пробурчал парень, садясь в авто. - Лучше скажи спасибо, что я не додумалась взять служебную машину. Раз уж Адира так заморочилась с посланием, то встреча обещает быть секретной. - она аккуратно выехала на дорогу, попутно сверяясь с навигатором. - Ехать не близко. В бардачке есть папка со всеми наработками по нашему делу. Там же есть отчёт о моём отравлении и о всем ему предшествующем. Разумеется часть с тобой я, скажем так, подкорректировала, но всё остальное почитай, чтобы быть в курсе. - Хорошо... - беспрекословно повиновался мальчик, доставая заветные бумаги. - А те три дня после этого? - Я потратила их на то, чтобы объяснить быстро среагировавшему начальству, какого такого чёрта я подделываю документы и втягиваю в расследование главного подозреваемого. - с совершенно нескрываемым раздражением ответила она. - Запомни - ты теперь мой огромный должник, раз уж мне пришлось влезть во всё это. Учёный пристыженно поджал губы и опустил болезненный взгляд на папку, которая покоилась у него в руках. - Прости... - севшим голосом промямлил он. - Забей. - отрезала брюнетка. - Может теперь ты и не самый хороший человек, но определённо хороший сын. Я не осуждаю. Вэриан поднял на неё сначала неуверенный, после сменившийся на благодарный взгляд, и слабо, но очень мягко улыбнулся. - Спасибо.

***

Когда серая машина припарковалась у здания, стилизованного под деревянный внушительный кабак, обычными посетителями которого представляются какие-нибудь могучие дровосеки или не менее суровые шахтеры, вывеска, украшенная милым, улыбающимся утёнком желтого цвета, вызвала у водительницы невольную усмешку. Особенно вкупе с громадным охранником, который безмолвно стоял у входа. Вэриан, дочитавший документы ещё пятнадцать минут назад, ныне, устало привалившись к дверце и прикрыв глаза, пытался хоть немного собраться с мыслями и осознать всё происходящее. Бессмысленно крутя в руках свои очки, он раз за разом возрождал в памяти все детали врачебных наблюдений состояния своего отца, при этом старательно подбирая в голове все собственные экспериментальные препараты, способные хотя бы в теории производить подобный эффект. Однако, остановившийся автомобиль и затихшее радио, что до этого еле слышно играло на фоне, вывели его из задумчивости. Когда он взглянул сначала на брюнетку, убирающую ключ зажигания в карман, а потом и на искомый ими бар, что так подозрительно располагался в паре кварталов от главной тюрьмы Короны и в километре от его собственного университета, мальчик вновь надел очки и, боязливо поджав искусанные губы, спросил: - Почему миссис Адира выбрала такое место? - А как по мне, так оно было для неё создано. - отозвалась девушка, отстегиваясь и направляя зеркало заднего вида на себя. Ученый искренне удивился, стоило девушке потянутся к бардачку и вынуть из него небольшую черную косметичку, из которой была привычным движением изъята ярко-алая помада. Стерев сухой салфеткой свою блеклую прежнюю помаду, она нанесла столь вызывающий цвет на свои изящные губы, после чего, убедившись, что слой лег идеально, она вынула черную тушь для ресниц. Далее следовали темные тени, слегка взъерошенные вьющиеся волосы и расстегнутые верхние пуговицы рубашки, что теперь выглядела чересчур откровенно. Брюнет с трудом отвел взгляд от представшей перед ним "отвязной бандитки", изо всех сил отгоняя мысли, что такой образ подходил ей до умопомрачения хорошо. Тем временем девушка совершенно игнорировала зардевшегося рядом парня, лишь про себя отмечая, что вызванный эффект её более чем устраивал, и то, что милый маленький мальчик слишком впечатлителен. Вопрос, с каких пор она начала думать о нем, как о "милом мальчике", остался незамеченным. Кассандра уверенно вышла из машины, негласно призывая своего напарника сделать тоже самое. Однако, стоило прохладному воздуху улицы слегка освежить парня, спокойно подошедшая, слишком взрослая для него девушка приобняла ученого за плечи, тем самым прижимая к своему боку и заставляя ещё пуще прежнего залиться краской. Он был на голову ниже неё, из-за чего недавно сделанное у блузки декольте было в опасной близости от его лица. Нет, разумеется, как истинный джентельмен, он вновь молчаливо отвернулся, но она что, специально пытается свести его с ума? - А теперь - она нагнулась к нему и зашептала в явно не от осенней прохлады покрасневшее ушко. - веди себя тихо и смотри на всех, как упертый баран. - Ты это сейчас серьезно? - тем же шепотом ответил он, молясь всем богам, в которых, будучи человеком науки, он никогда не верил, чтобы она не заметила его дрожи. - Более чем. Зеленоглазая вновь выпрямилась и, сохраняя на губах дерзкую ухмылку, проследовала ко входу в бар, при этом удерживая слегка запинающегося о каменную кладку тротуара мальчика. Стоило им подойти к громиле-охраннику, у которого была небольшая бородка и две короткие косички, обрамляющие лицо, а на серьезной черной куртке было вышито имя "Владимир", почему-то заканчивающееся необычной витиеватой линией, - отдаленно похожей на... эм, единорога? Вэриан посчитал, что ему просто показалось, - мужчина сурово взглянул на определенно странную парочку и, пройдясь взглядом по старательно хмурящему брови голубоглазому малышу, для него выглядящему лет на восемь, вопросительно посмотрел на сопровождающую этого ребёнка женщину. - Ему восемнадцать. - без доли сомнения проговорила она. Мужчина снова бросил взгляд на нервно теребящего рукава своего пальто брюнета и, так и не сказав ни слова, почти приветливо кивнул им на дверь. Кассандра столь же уверенно вошла внутрь, где Вэриан мгновенно подавился спертым воздухом, пропитанным алкогольным запахом и каким-то жаренным мясом. Гул чокающихся кружек и весёлый смех, какой-то многоголосый говор и чьи-то довольно грубые выражения. Это место было совершенно не подходящим для такого скромного и ранимого человека, как он, но деревянные стены, каменная барная стойка и тепло атмосферы почему-то завораживали. Быть может, потому что навевали на него воспоминания о любимом фильме, снятом по не менее любимой книге его детства, повествующей о приключениях богатого и очаровательного - в плане общения с женским полом, разумеется, - Флина Райдера? Не обращая внимания на звонкие посвистывания в свой адрес, Кэсс повела голубоглазого к одному из наиболее отдалённых и не занятых столиков. К её несчастью беловолосой профессорши она не нашла, а потому им придется задержаться здесь ненадолго. - Не могу поверить, что нас впустили. - пробормотал Вэриан. - Ничего удивительного. - небрежно пожала плечами в ответ девушка, садясь на одну из двух недлинных скамеек, стоящих по обе стороны у лакированного дубового стола и оббитых алыми подушками. - Ты даже не представляешь сколько подростков, которых бросила девушка или которые провалили экзамен, приходит в такие места, чтобы впервые в жизни напиться в хлам. А тот мужик, наверное, подумал, что ты ещё и попал в плохую компанию, решившую сделать из ботаника нормального мужлана. Зеленоглазая хмыкнула, невзначай оглядывая помещение. Виднеющийся в окне за стойкой бармена повар, чье лицо наполовину скрывает больничная маска, пианист с дешёвым ручным протезом, чудом не мешающим ему отыгрывать какую-то заводную мелодию, несколько заснувших с кружкой золотистого пива в руке посетителей и ещё куча гогочущих друг с другом бородачей. Есть парочка потенциально опасных личностей, слишком уж откровенно пялящихся на неё, но большую угрозу они представляли лишь для её хрупкого знакомого, которого она незаметно пустила на место у стены, при этом оградив его от остальных посетителей, сев рядом и облокотившись о столешницу. - Это ты для меня "плохая компания"? - со слабым смешком поинтересовался он. - А я не выгляжу угрожающе? - насмешливо отозвалась девушка, поворачиваясь к собеседнику и вызывающе медленно закидывая ногу на ногу. Кассандра уже и сама забыла, что разговаривает не с каким-то сокурсником или сотрудником полицейского участка, а с четырнадцатилетним гением, столь разительно выделяющимся из круга её знакомых. И именно с ним не стоит так играть. Вэриан же решил промолчать, чуть сильнее отодвигаясь к стене и опуская взгляд на свои руки, лежавшие на столешнице. - Разве, - неуверенно решил сменить тему мальчик. - чтобы стать мужиком нужно беспробудно пить? Вопрос прозвучал как-то обреченно. Хотя да, наверное, такого галантного всезнайку этот вопрос действительно волновал. Кассандра улыбнулась и громко хмыкнула. - Я сказала "мужланом". А это разные вещи. Этот слегка бессмысленный разговор был на удивление приятным. Настолько, что прервавшая его беловолосая женщина, столь неожиданно, а главное, невесть откуда появившаяся у их столика и присевшая напротив пары, была встречена максимально презирающим взглядом лесных глаз. - Не нравится мне то, что ты втянула в эту историю Вэриана. - с долей осуждения проговорила Адира, вероятно, под влиянием места отбросив какие-либо приличия и не удосужившись поздороваться, не говоря уже и о том, чтобы спросить разрешения присесть. - А мне ты не нравишься, но мир несправедлив, так что смирись. - невозмутимо ответила брюнетка, недовольно складывая руки под грудью. От этой сумасшедшей у неё слишком много проблем. И это только за четыре дня после знакомства. - И-извините. - мальчик же слегка поклонился в знак уважения перед профессоршей. - Не извиняйся перед ней. - строго высказалась Кэсс, после чего вновь обратилась к собеседнице. - Между прочим, ты сама принесла меня тогда к нему под дверь. И, исходя из того вечера, я посчитала, что, раз уж его изобретения используют против нас, то было бы логично иметь их создателя на своей стороне. - Ладно. Неважно. - на удивление быстро сдалась Адира. - То, зачем я позвала тебя сюда, касается и его. Причем самым прямым образом. К столику подошел невзрачный официант, и женщина, с самым непринуждённым видом, заказала себе яблочный пирог с корицей и кружечкой чая, выразительно посмотрев на молодых людей. Раздраженно фыркнув, брюнетка обошлась лишь кружечкой эспрессо, а вот сидящий по её правую руку мальчик неловко попросил того же, что заказала деканша. Стоило молодому, но крепкому парню отойти от подозрительной компании, как беловолосая мгновенно скинула с лица всё свое напускное ехидство и обрела холодную серьезность, от которой Кассандра настороженно нахмурилась, а голубоглазый боязливо вжался в спинку лавки. - Итак, то, что я вам сейчас расскажу, очень важно. Особенно для тебя, Вэриан, как для сына Квирина и гениального учёного. - она сложила руки в замок и облокотилась на них, угрожающе вглядываясь в самую душу подростка. - Это произошло очень давно. Ещё во времена, когда Корона называлась королевством. Она была светлой и солнечной, как и сейчас, но имела и свою тень, названную "Темным Королевством". Это была тайная организация, борющаяся с более серьезными опасностями, нежели воры и разбойники. Ей руководил сам король со своим советником, которым рыцари, взятые на службу, приносили клятву верности и послушания. И вот, когда стало известно о зарождении опасной секты, прислуживающей некому могущественному волшебнику Зан Тири, Темное Королевство в срочном порядке занялось их поимкой. Адира слегка прочистила горло, когда им учтиво подали стаканы с прохладной водой. - Однако расследование переросло в настоящую, многовековую войну, из которой ни одна сторона не вышла победителем. Мы узнали, какую именно цель преследовали послушники этой секты, похищая людей раз в пять лет. За это знание, правда, мы заплатили своим лучшим агентом, но оказалось, что люди были им необходимы для жертвоприношений тому самому магу, которого они звали "судьбой и гибелью этого мира". Однако, пятнадцать лет назад все последователи Зан Тири неожиданно исчезли, так же, как и похищения. В то время, я с твоим отцом, Вэриан, и Гектором, которого мы встретили с тобой, Кассандра, была одной из последних рыцарей организации, что доживала свой век. Развитие Короны не прошло даром, начавшееся мирное время вытеснило нас из этого нового государства, и Темное Королевство вскоре передало свои полномочия более современным правоохранительным организациям, а рыцарство и вовсе ушло в историю. В этот момент всё тот же официант торопливо подал заказ, разложив на столе тарелки с аппетитно пахнущими, крупными кусочками пирога и кружки с горячими напитками. Однако никто из посетителей не прикоснулся к еде и тогда, когда суетливый сотрудник бросился к подзывающе свистящим ему мужикам. - Именно потому, что история с сектантами осталась в прошлом, я не сразу углядела в произошедшем с Квирином их почерка. Лишь когда Кассандра рассказала, что были украдены твои гениальные наработки, я прозрела. Видите ли, они никогда не похищали "обычных" людей. Раз в пять лет они начинали свою "великую охоту", в которой находили трех "избранных", следили за ними и, когда уверялись, что те им подходят, забирали. Для своего обряда, они собирали людей, олицетворяющих, в каком-то смысле, главные достоинства их мертвого покровителя: Власть, Сила и Мудрость. - Так, - резко перебила её Кассандра, устало прикрыв на пару секунд глаза. - ты намекаешь, что эти твои могущественные сектанты ожили спустя пятнадцать лет и начали охотиться на Квирина... Девушка запнулась, а после, осознав что-то действительно неприятно и пугающее, с долей неуверенности переспросила: - Ты сказала Мудрость? То есть... - Ученый. - кивнула Адира, сочувствующе посмотрев на Вэриана. Брюнет же невидящем взглядом рассматривал пирог на своем блюде, и лишь спустя минуту, решившись взглянуть на свою деканшу, болезненно тихо спросил: - Так значит... Это я? Я был их целью? - Боюсь, что так. - вздохнула она. - Они украли твои работы, чтобы понять, достаточно ли ты гениален для них. Они ведь никогда не мелочились, учитывая, что одной из последних жертв был Деманитус. И если зеленоглазая лишь ещё немного сильнее нахмурилась, услышав это знаменитое имя, то молодой химик испуганно и ошеломленно раскрыл рот. - Де-дема... Т-тот самый? - встревоженно переспросил он. - Тот самый гениальный учёный-изобретатель, один из основателей современной робототехники, физики, геофизики и метеорологии?! В-везде нап-писано, что он с-совершил суиц-цид. - Так и есть. - спокойно отозвалась Нонексистент, возвращая свою невозмутимость и, наконец, отламывая вилкой кусочек яблочного угощения. - Но в его биографии умалчивают, что это произошло в плену у сектантов, для того, чтобы его жизнью не было выпущено на свет "великое зло". Она помолчала немного, а после добавила: - Он откусил себе язык. Полагаю, это в истории опустили тоже. Пока Кассандра испепеляюще прожигала профессоршу взглядом, убедительно твердившем, что последние подробности для четырнадцатилетнего мальчика были не обязательны, особенно после известия, что люди, довёдшие его, ясное дело, научного идола до жестокого самоубийства, вероятно, преследуют и его самого, Вэриан, при мысли, что ученый, явно не верящий во всякие ритуальные жертвоприношения, демонические возрождения и прочее "зло", предпочёл смерть тому, что ждало его на обряде, с содроганием представлял, что конкретно они делают со своими жертвами. - Насчёт Гектора. - продолжила беловолосая, возвращая к себе внимание паренька. - Похоже, после распада организации он повредился умом, раз решился предать нас. Он как-то сошелся с последователями Зан Тири и, при помощи знаний, накопленных ими от прошлых жертв, генномодифицировал своих зверюшек. А благодаря своей старой и надежной дружбе с Квирином, смог выпросить у того ключ от квартиры и выкрасть твои работы, когда культ заинтересовался тобой. А Квирин... Боюсь, он пришел не в то время. Женщина печально вздохнула, задержав кружечку с черным чаем на полпути и внимательно вглядевшись в темноватую водную гладь. - Я потратила эти три дня, гоняясь за Гектором, и... Неожиданно телефон, спрятанный под пальто Кассандры, подал тихий сигнал, из-за чего та, беззвучно выругавшись, поспешила встать. - Я нашла его, поговорила, но в итоге он сбежал. - кратко договорила Адира, после чего разочарованная брюнетка вышла из бара. На пару минут за столом воцарилось неловкое молчание. Нонексистент, в отличии от мальчика, уже практически утонувшего в красной обивке кресла, мерно поедала свое блюдо, а голубоглазый вновь смирился с мыслью, что вполне может умереть от голода, потому что после подобных новостей он вновь утратил впервые за несколько дней зародившийся аппетит. Черт побери, да если он и сможет пережить столь ужасный период своей жизни, то определённо начнёт верить в Бога! Древние сектанты начали на него охоту, его отец в коме из-за них, а теперь ещё и его бывший друг-предатель, столь серьезно отравивший Кэсс в прошлый раз, бродит где-то на свободе. Интересно, как, после такого, стоит называть его жизнь: цирком или боевиком? - Твой отец не хотел бы, чтобы ты узнал всё так. - фраза прозвучала с искренним сочувствием, да ещё и так, как говорят это на похоронах. Вэриану снова стало паршиво. - Ох, то есть он всё же хотел, чтобы я это узнал? И во сколько же? В сорок или шестьдесят? - сарказм от него можно было услышать настолько же редко, насколько увидеть слёзы Адиры, но, похоже, в последние дни не только его жизнь, но и он сам начинает разрушаться с ужасающей скоростью. - Я понимаю, что ты расстроен... - Расстроен? - встрепенулся паренёк. - Я, по-вашему, просто расстроен? Да я хоть что-то узнаю о своей семье только когда он при смерти! Да и что я узнаю! Сейчас получается, что я совершенно не знаю и никогда не знал человека, которого называл отцом! Брюнет поджал искусанные губы, понимая, что кричать за это на свою деканшу, не имевшую, как такового, отношения к их семейной жизни, было глупо и неуместно, а потому он снова сдержался, снова прикрыл глаза, судорожно вдохнул и запихнул все свои чувства глубоко в душу, как делал это всю свою жизнь. О том, что произойдет, когда места для боли там не останется и терпение лопнет, он изо всех сил старается не думать. Облокотившись на деревянную столешницу, он взглянул на свой, уже порядком остывший пирог и, неуверенно покосившись на женщину напротив, неловко пододвинул к ней свою тарелку. Та ничего не ответила. Но ободряющая, понимающая улыбка оказалась намного действенней, нежели слова. Принятое угощение же вызвало слабую улыбку и у самого юного ученого. Ещё через пару минут за стол вновь подсела Кассандра, однако, когда голубоглазый взглянул на неё, сердце почему-то болезненно сжалось. Её лицо было ещё бледнее, нежели в тот вечер, когда она была на пороге смерти и его квартиры одновременно, черты лица как-то заострились, а хвойно-зелёные глаза наполнились таинственной болью. - Это всё, что ты хотела сказать? - хрипло и с напускным безразличием поинтересовалась она. - Вам стоит встретиться с советником президента - Эдмундом. Он может рассказать вам больше, да и в мэрии говорить будет безопаснее. - беловолосая помолчала, и добавила. - Ещё я хотела попросить тебя позаботиться о Вэриане, но теперь, когда он втянут в расследование, я не вижу в этом необходимости. При этих словах брюнетка странно напряглась и, залпом допив остатки своего темного кофе, вновь встала, бросив сухое: - Нам пора. Адира ничего не ответила, провожая взглядом мрачную полицейскую и засуетившегося подростка, торопливо прощающегося и спешащего за быстро удаляющейся спутницей. В другой раз она не позволила бы этой молодой, неопытной, но слишком дерзкой девчонке оставить счёт за их общие заказы на себя, но вспомнив болезненный, молниеносный взгляд, брошенный в сторону веснушчатого мальчика, Адира не позволила себе сказать что-либо. Похоже, его проблемы ещё не закончились.

***

Когда Кассандра вернулась в подвешенном состоянии к ним с миссис Нонексистент, он заволновался, на протяжении долгой поездки, утонувшей в гнетущей тишине, не разбавляемой даже тихими мелодиями радио, он чувствовал себя не просто не в своей тарелке, он чувствовал, что его вышвырнули вместе с этой самой тарелкой из родного дома, а вот когда серая, невзрачная машина припарковалась у больницы, что-то внутри похолодело настолько, что он готов был выдыхать пар в обогреваемом автомобиле и раздирать легкие льдом при каждом вдохе. Пара обследований, которые он прошел один за другим. В самом срочном порядке. И вот вновь он в сотый, нет, в тысячный раз пожалел о том, что столь умен. Он знал, для чего нужен такой комплекс проверок. Выходя в приемную, Вэриан, до этого не поднимавший головы и смотрящий под ноги своим разбитым взглядом, измучено посмотрел на зеленоглазую, спорившую с каким-то врачом. - Прошу, мэм, у нас огромная очередь. Все результаты будут, в лучшем случае, через неделю. - запуганно лепетал седой мужчина лет пятидесяти. - Это дело государственной важности! - рявкнула она, хищно наклоняясь к нему и опираясь на стойку регистрации. Однако, заметив застывшего в дверях мальчика со знакомо потемневшим взглядом, девушка резко выпрямилась и сурово, не приемлющим отказа голосом заявила: - Результаты должны быть у меня уже завтра. И это не обсуждается. Круто развернувшись на невысоких каблуках и грубо схватив безмолвного мальчика, сейчас более похожего на податливую куклу, за запястье, Кассандра вихрем покинула больницу, оставляя после себя напряженное молчание и тот же леденящий страх, что разъедал сейчас и самого виновника "торжества". Уже подойдя к своей машине, она опустила хрупкую ручку ученого и отключила сигнализацию. Открыла дверь водительского сидения и застыла, на половину обернувшись к стоящему на месте и не подающему признаков какой-либо активности ребенку, к которому судьба была слишком сурова. - Скажи... - голос его был обреченным и разбитым, словно где-то в легких шелестели осколки битого стекла. - У меня рак?

***

О том, что состояние Квирина неожиданно ухудшилось, ей сообщили ещё вчера вечером. И, разумеется, Кассандра хотела рассказать об этом его сыну, ведь он должен знать, но... Вновь увидев маленького ученого после напряженных дней борьбы с начальством, пустых уговоров и угроз увольнения с последующим судом, его теплый, домашний вид, взлохмаченные вороновые волосы и очаровательные веснушки оказали на неё слишком сильное и определённо неправильное влияние. Почему-то именно в тот момент она подумала, что было бы здорово возвращаться с тяжелого рабочего дня и встречать столь уютного... И она буквально физически не смогла причинить ему боль такими новостями. А вот о том, что взятые у Квирина ещё в ночь поступления в больницу анализы наконец-то пришли, она узнала слишком резко. "Рак желудка. Десять процентов диагностируемых случаев имеют наследственное происхождение, чаще всего выявляется не один случай в семье. Заболеванию больше подвержены мужчины, особенно те, кто имеет вторую группу крови." Тогда она подумала, что в медицинских институтах обязаны добавить ещё один предмет - тактичность, с которой нужно сообщать ломающую жизни информацию. Могла ли быть вызвана эта болезнь успевшими выветриться из квартиры до прихода химической проверки какими-либо веществами, она не знала, да и знать особо не желала. В данный момент всё, что волновало её, сидело на соседнем пассажирском кресле, обнимая себя за плечи и опустошенно глядя куда-то в дверцу автомобиля, о которую он облокотился. Он молчал, не поднимая глаз, с тех самых пор, как на свой вопрос услышал лишь краткое: "Вэриан. Прошу. Вернись в машину." Он молчал и тогда, когда Кассандра необыкновенно аккуратно вытащила его на улицу, заботливо поправив шарф, и когда завела в знакомый бар, украшенный желтым утенком на вывеске. Молчал он, когда охранник, всё так же стоявший у входа, сочувствующе открыл перед ними дверь, стоило ему мельком завидеть бледное молодое лицо, не отражавшее ни одной эмоции и, в тоже время, говорившее обо всем на свете, и даже тогда, когда девушка, всё это время державшая его за руку, внезапно опомнилась и, вспомнив о своей неприступности, села напротив него за всё тем же столом, за которым ещё пару часов назад всё было более-менее нормально. Подошедший официант тактично отводил взгляд, а Кэсс, помедлив пару секунд и ещё раз оглядев мальчика с безнадежно потухшими глазами, со слегка сквозящим в голосе волнением заказала две кружки пива. - Не надо. От его ослабшего голоса маска безразличия, которую столь долго оттачивала зеленоглазая, безжалостно треснула. - Тогда принесите... Сока. Где-то на заднем фоне послышались бурные разговорчики, а вскоре подошедший к их столику брюнет с козлиной бородкой отхватил смачный кулак в своё смазливое личико от какого-то крупного, на вид довольно устрашающего мужика с обвитой татуировкой рукой. После этого татуированный поволок незадачливого героя-любовника, решившего намекнуть "страстной брюнетке, чтобы она оставила этого мрачного заморыша и обзавелась более приятным собеседником", куда-то в компанию разозленных "не-бандитов", со стороны которых неожиданно послышались тихие, но очень убедительные уверения, что он не смеет лезть к этому парнишке, учитывая состояние последнего. И, не смотря на то, что Кассандра была слегка разочарована утраченной возможностью самолично выбить тому мозг, её приятно удивило то, с какой чуткость не самые приятные на вид посетители бара заступились за маленького мальчика. - Жизнь так непредсказуема. - с тихой усмешкой прокомментировал Вэриан. Официант всё так же быстро, сколь и в прошлый раз, принёс их заказ. Голубоглазый медленно обхватил длинными пальцами прохладный стеклянный стакан, сдерживаясь из последних сил. Но вот уже через минуту, когда его голову всё же заполнили мысли о том, что он ещё столького не узнал в этом удивительном мире и вполне может не узнать никогда, не встретить стольких разнообразных людей, ни разу не побывать в других странах, ни разу не влюбиться и уж тем более не познать чего-то большего, чем простая симпатия, на его потемневших глазах вновь навернулись слезы. Боже, насколько же он жалок. Кассандра слишком незаметно подсела рядом, заключив его в свои объятья. И так определённо не должно было быть. Но с неё достаточно. Хватит, черт побери! Она всегда знала, насколько ужасен этот мир, всегда помнила детдом и систему, приемные семьи в которой выбирались не иначе, как с помощью рулетки, наполненной одними лишь чёрными делениями. Она помнила весь законодательный устав Короны наизусть, знала обо всех придуманных людьми преступлениях и обо всех знаменитейших трагедиях, но почему-то видеть, как ломается на её собственных глазах невинный ребёнок её Воробушек, помнить о том, каким он может быть пугающим и понимать, что ещё немного, и таким он останется навсегда, было более чем невыносимо. Если даже такой светлый человек утонет во тьме этого мира, то какой будет смысл стараться что-либо исправить? После такого всю эту чертову человеческую расу можно будет официально считать потерянной. Все служебные обязанности были откинуты, словно ненужный мусор, все маски отчужденности сняты исключительно перед ним, все стены разрушены к чертям, просто потому что чувствовать его совсем рядом важнее. Кольцо его рук, обвившее талию девушки, практически не чувствовалось. Раз уж она перешла свои границы, то сдерживаться более не имеет смысла. Брюнетка откинулась на спинку лавки, увлекая за собой и голубоглазого, мирно покоящегося в её объятьях, и, невесомо оперевшись щекой о копну его вновь растрепанных волос, решила, что ничего больше не имеет значения.