Ученик Часовой Башни

      До позднего вечера из каменной кузницы, пристроенной позади небольшого одноэтажного дома с черепичной крышей, доносились удары тяжелого кузнечного молота, опускающегося на раскаленный металл. Время от времени, стук сменялся звоном, вызываемым круглым точильным камнем, надетым на специальный механизм, раскручиваемый при помощи пружины, педали и нескольких шестеренок.       Наконец закончив ковать лезвия для кос, заказанные старостой и оплаченные авансом наполовину, Дак, при помощи щипцов с длинными ручками, закрыл горн и отложив инструменты, снял с себя кожаные передник и рукавицы. Заперев кузницу на массивный амбарный замок, он сперва направился к бочке, в которую собиралась дождевая вода и при помощи деревянного ковша смыл с себя сажу (от въевшегося в шерсть запаха дыма так просто было не избавиться).       Стоя на задних лапах широко раскрыв крылья, кузнец запрокинул голову и устремил взгляд к темнеющему небу, на котором уже виднелись первые звезды. Свежий вечерний воздух врывался в легкие при каждом вдохе, отгоняя усталость и возвращая мыслям ясность, но зудящую боль в мышцах это, к сожалению, не отменяло. Впрочем, он все еще был достаточно крепким и совсем не старым, чтобы подобные мелочи могли серьезно мешать наслаждаться хорошо проделанной работой.       "Не хватает помощника, которому можно было бы мелкие дела поручать и науке учить", - вздохнув, грифон направился в дом, где его ждала любимая жена.       Дак гордился тем, что у него в семье родился волшебник и был рад за Жака, который сможет вырваться из их маленькой деревушки, увидеть большой мир, добиться чего-то великого... Он был рад... и горд... и вообще... Только вот, отец семейства ощущал бы себя гораздо счастливее, если бы в кузнице не приходилось работать одному. Магия - это билет в счастливое будущее, которым еще нужно воспользоваться, а семейное дело - наследие предков, которые из поколения в поколение оттачивали мастерство, изобретая свои хитрости и бережно храня секреты.       Первый птенец, долгожданный наследник, родился... слабым. Дак старался не показывать жене своих эмоций, уделял сыну все возможное время, но не переставал мысленно винить себя, при этом даже не понимая, в чем именно виноват. Только когда Жак пошел на поправку, с души грифона словно бы камень упал и он снова ощутил вкус жизни...       - Я дома! - войдя в небольшую прихожую, огласил жилье хриплым голосом кузнец.       - Проходи на кухню! - отозвалась Раби, вызвав у мужа легкую улыбку и ощущение тепла в груди.       Миновав пару дверей, Дак подошел к невысокой грифонше со спины, пока она, стоя на задних лапах, что-то колдовала над плитой и обнял ее за шею передними лапами, устраивая свою голову на макушке пташки. Крыльями он укрыл любимую с боков, затем прижал спиной к своей груди и, растопырив пальцы, опустил кисти передних лап на заметно округлившийся живот, вызвав тихое хихиканье расслабившейся самочки.       - Растет сын, - с гордостью произнес Дак.       - Не угадал, - отозвалась Раби. - На этот раз, это - дочка.       - Ты что, вздумала меня без ученика оставить? - шутливо нахмурившись, сурово встопорщил перья на загривке кузнец.       - Эгоист, - фыркнула грифонша, развернулась на месте и уперев передние лапки в грудь мужа, посмотрела в его стальные глаза. - Мне кому прикажешь свою науку передавать? Пока ты у себя в сарае молотком машешь, дом сам себя в порядок не приведет, а еда не сготовится.       - Угу, - хмыкнул глава семьи. - Но если я "молотком махать" не буду, то у нас и на еду даже медной короны не будет. Так что, нужен наследник и точка.       - Мы как договаривались при свадьбе? - в свою очередь насупилась Раби. - Сперва - сын, затем - дочка. Сын уже был и не моя вина, что он получился лучше чем мы надеялись.       - Даже так? - отстранившись от супруги, самец сложил передние лапы на груди. - Значит, волшебник лучше кузнеца?       - Ммм... сложный вопрос, - самочка задумалась и подставив кисть левой передней лапы под локоть правой лапы, коготками которой стала демонстративно чесать шею, наконец заявила: - Может быть волшебник и лучше кузнеца, но явно не тогда, когда кузнец - волшебник.       - И кто же это такой одаренный? - наклонился вперед Дак.       - А сам не догадываешься, или тебе нужна подсказка? - подмигнула мужу грифонша.       Кузнец улыбнулся, приблизился к жене и осторожно, но от того ничуть не менее крепко, ее обнял прижимая к себе. Какое-то время они стояли молча, но тишину нарушил сам отец семейства, теплым голосом заявив:       - Сам не верю, как мне с тобой повезло.       - Правильно, - Раби вскинула голову и усмехнулась. - Хвали меня больше.       Рассмеявшись, самец подхватил свою супругу за бедра, отрывая от пола и заставив вскрикнуть от неожиданности, а затем уложил прямо на кухонный стол, нависая всем телом сверху.       - Ужин сгорит, - заметила пташка.       - Сегодня, ты - мой ужин, - рыкнул грифон.                   ***       - Может быть дождемся утра? - спросил один из шести молодых грифонов-авантюристов, которых нанял староста небольшой шахтерской деревеньки, промышляющей добычей железной руды.       - Расслабься, Вольт: это обычная мрачная пещера, скрытая от посторонних глаз ковром из мха, - откликнулся высокий самец, облаченный в легкую стальную кирасу и наручи с шипами, вооруженный мечом и кинжалом. - Все как в твоих любимых настолках.       - Угу, - волшебник, лишь недавно отслуживший десятилетнюю повинность, оправив красную мантию и сжав пальцы правой передней лапы на древке короткого жезла, похожего на маленький гвоздодер, тяжело вздохнул. - В моих любимых настолках, в таких местах обычно скрываются либо хищные звери, что для нас - лучший вариант, банды разбойников, или какие-нибудь монстры пострашнее. Давайте все же подождем утра, а лучше - позовем подмогу: что-то мне подсказывает, что пропадающие без вести грифоны - это не вина какого-то животного.       - Вольт, ну что ты? - симпатичная самочка, облаченная в легкую кожаную броню и вооруженная парой маленьких арбалетов, с запасом болтов с наконечниками-флаконами для зелий, подошла к волшебнику и заглянула ему в глаза. - Ты ведь не трусишь?       "Вот ведь... хвост. Ну и что сказать, чтобы не показаться трусом? "Я задом чую, что староста нас обманул, хоть лжи в его словах и не ощущалось"? Да я сам себе не верю", - вздохнув, чародей улыбнулся и кивнул.       Пташка расплылась в счастливой улыбке, мимолетно прижалась к волшебнику и беззастенчиво куснула его за шею, намекая на жаркое продолжение, когда они закончат это задание. Остальные члены команды кто завистливо, кто - ехидно, а кто и сочувственно поглядывали на новичка, прекрасно зная характер своей подруги и как она любит крутить неопытными птенцами.       - Раньше пойдем - раньше закончим, - заявил командир, первым входя в зев пещеры, в левой передней лапе держа маленький магический светильник, а в правой сжимая рукоять меча.       Следом за кирасиром пошли двое ловкачей, вооруженных парными кинжалами, за ними двинулся маг, а замыкали процессию арбалетчица и знахарь (он же - отравитель). Идти им пришлось недолго, всего метров через пятнадцать проход резко расширился и авантюристы оказались внутри пещеры с довольно высоким потолком, ровным полом и теряющимися в темноте стенами.       - Вольт, ты что-нибудь видишь? - осведомился кирасир, выше подняв лапу с лампой, из-за чего круг света расширился.       Однако ответил ему не их отрядный волшебник, а сухой, чуть надтреснутый старческий голос из глубины пещеры:       - Новые гости? Чудно-чудно... Давно у меня не было гостей.       Едва прозвучали последние слова, как проход за спинами авантюристов схлопнулся, издав при этом жуткий грохот, а справа и слева, в зеленоватом сиянии, стали появляться силуэты грифонов, вооруженных мечами, копьями, луками и арбалетами. Напарники тут же заняли круговую оборону, активируя защитные амулеты против духов, призраков и иной нечисти. В ответ на это, из темноты, где вспыхнули два алых глаза, раздался старческий хохот, а затем вспыхнули факела, начавшие гореть магическим зеленым огнем, распространяя запах плавящегося жира.       - Лич, - крепче сжимая жезл, Вольт приготовился к схватке с немертвым магом, загоняя свой разум в состояние транса и выводя духовное тело в форсированный режим. - Я им займусь...       - Сопляк... - умиленно, как дедушка услышавший забавную глупость от внука, произнес худощавый грифон, похожий на скелет обтянутый тонкой пергаментной кожей, кутающийся в необъятные черные одеяния. - Вы уже опоздали и теперь не сможете мне помешать! Скоро я обрету могущество, с которым не сравнится даже сила архимага Часовой Башни и тогда... вся империя признает мое величие! Вы склонитесь перед гранд-мастером Тантосом!       - Безумный лич, - шепотом заметил капитан отряда.       - Тем лучше, - так же тихо ответил волшебник. - Попробуй потянуть время, а я подготовлю кое-что убойное.       - Хорошо, - кирасир шагнул вперед и демонстративно вложил меч в ножны. - Прошу прощения, гранд-мастер Тантос, но чем мы - простые авантюристы, можем быть полезны вам?       - Вежливый птенец, - удовлетворенно кивнул немертвый маг. - В нашем мире нет ничего бесполезного, есть только бездарности, которые не способны увидеть пользу тех или иных вещей. Присоединяйтесь ко мне и вместе мы покорим империю, а когда я займу трон, вы получите великую награду!       - Мы в общем-то не против... Я прав, ребята? - капитан обернулся к своему отряду, стараясь не терять из вида главного врага и получил в ответ нестройный хор голосов. - Но, нам бы хотелось узнать подробности плана, чтобы понять свою роль в нем.       - Нет ничего проще, - сухие губы лича изогнулись в улыбке, а красные глаза вспыхнули еще ярче. - Я возьму молоко небесных коров и смешаю его со слезами кротов, добавлю немного икры кабанов и разбавлю солью холодных ветров... Ну наконец-то, а то я думал, что мне придется нести эту чушь еще ни один час.       Последние слова были произнесены, когда все авантюристы, одновременно и абсолютно молча, осели на пол будто марионетки, у которых обрезали ниточки. При этом, они оставались в сознании, пусть тела и ощущались ватными, а маг потерял связь со своей внутренней силой.       - Вы же не думали, что я был серьезен в том месте, где говорил о захвате империи? - немертвый грифон усмехнулся и развел передние лапы в стороны... все четыре пары передних лап, к которым присоединились четыре пары крыльев. - Хороший консервирующий яд, но у него один недостаток: долго накапливается в организме жертвы, да еще легко разрушается попав на открытый воздух. К счастью, в моей пещере нет вентиляции. И да, юный Вольт, ты был прав: эта пещера - логово босса локации, но ваш рейд слегка слабоват, чтобы со мной справиться.       Более не говоря ни слова, лич подошел к волшебнику, перевернул его на живот и, орудуя сразу восемью лапами, отделил от тела крылья. Молодой волшебник хотел закричать, но не сумел открыть клюв, а враг тем временем распорол свое одеяние на уровне спины и стал пришивать новую пару крыльев чуть ниже, чем прежние.       - Всего пять каналов, да и развиты они не лучшим образом... Мельчают маги... Мельчают, - бормотал себе Тантос, а когда закончил работу с летательными приспособлениями, принялся за передние лапы Вольта. - Я бы может и оставил вас живыми, но ведь вы обо мне расскажете гильдейским... а тогда на меня начнется полноценная охота. А ведь я не настолько самоуверен, чтобы выходить против целой организации... Но не беспокойся, Вольт, с твоей душой ничего страшного не случится. А вот твои друзья, теперь станут моими друзьями. Как говорится: по заслугам и награда.                   ***       Сидя на кровати в комнате гостиницы городка Хуфвиль, Каденс куталась в крылья и смотрела на проплывающие за окном облака. Тетя, которая и привезла ее в это поселение для обследования, отошла в столовую на первый этаж, чтобы купить чего-нибудь вкусненького, желая хоть так немного порадовать племянницу.       Розовой уже не совсем пегаске было холодно, но стоило укрыться хотя бы тонкой простыней, как становилось настолько жарко, что воздух едва врывался в легкие, спасая от удушья. Но все это было пустяками в сравнении с тем, что шишка на лбу, день ото дня становящаяся все больше, на самом деле оказалась... рогом. Только вчера, что было довольно болезненно, рог прорвал истончившуюся кожу, что повлекло за собой зуд, перепады температуры, неутихающую мигрень.       Не слушая никаких возражений племянницы, опекунша собрала вещи и взяв из мешочка "на крайний случай" горсть золотых битсов, сама впряглась в телегу и побежала по дороге к ближайшему городу, оставив своих жеребят на мужа и соседей. Они ехали целый день, а затем еще несколько часов ночью, но все же добрались до Хуфвиля, где земная пони практически взяла штурмом местный госпиталь, подняв на ноги дежурного врача и медсестер.       Всестороннее обследование (о некоторых этапах которого даже вспоминать стыдно) показало, что рог развивается с сильным отставанием по возрасту, но в остальном не имеет никаких отклонений от годовалого жеребенка... единорога. Кроме того, выяснилось и то, что у летуньи появились признаки, характерные для земных пони: более густые духовные линии в ногах, становящиеся сильно разветвленными в области копыт, да и кости для пегаса нехарактерно тяжелые.       "А я боялась, что растолстею от того, что стала больше есть", - невесело улыбнулась крылатая, а теперь еще и рогатая кобылка.       Диагноз, который поставил доктор гласил, что Каденс медленно превращается в аликорна. Процесс растянут во времени из-за того, что у нее маленький для единорога очаг магии, да и "строительных материалов" организму явно не хватает, что можно решить если добавить в повседневный рацион рыбу. И в общем-то это было бы неплохо, но...       Едва прозвучало слово "аликорн", как отношение к молодой пегасочке изменилось у всех пони вокруг. Медсестры, которые пусть и старались быть доброжелательными, но явно сердились за ночную побудку, при общении стали словно бы заискивать перед младшей кобылкой, в выражении голоса врача появилось уважение, а тетя, пусть и старалась вести себя как прежде, но будто бы отдалилась от воспитанницы.       Впервые в жизни Каденс ощущала себя совершенно одинокой, находясь среди других пони. Диагноз - аликорн, стал для нее словно приговор. Попытавшись представить, как на это известие отреагируют ее друзья, она вздрогнула и закусила нижнюю губу, ощущая как мурашки побежали по спине, заставляя шерстку вставать дыбом. Ей было страшно увидеть в их глазах зависть, насмешку, незаслуженный восторг... Казалось, что даже в тот день, когда в их тихую деревушку пришла проклятая ведьма, все было не настолько тяжело.       "У меня была цель - спасти родных и друзей, и я ей следовала. А что делать теперь?", - скосив взгляд вверх, крылатая пони попыталась увидеть ненавистный рог, уже причинивший ей столько неприятностей, но он был еще слишком маленьким для этого.       ...       Когда земная пони вернулась в комнату гостиницы, которую сняла по настоятельной просьбе доктора-единорога, обещавшего написать письмо о необычной ситуации аж в Кантерлот, чтобы попросить помощи у тамошних специалистов, то обнаружила Каденс свернувшейся в клубок на кровати. Если бы молодая кобылка не вздрагивала каждую секунду, то можно было бы сказать, что она просто спит.       Открыв рот, чтобы что-то сказать, старшая пони выпустила из хватки зубов бумажный пакет со сладкими булочками и от звука их падения, сама замерла на месте. В голове у нее столкнулись два образа: величественный аликорн - бессмертное и могущественное существо, и маленький плачущий жеребенок, не так давно переживший тяжелое для любой пони событие. Почтение к принцессам, впитываемое вместе с молоком матери, было сильно и требовало...       "Дискорд! Это же моя маленькая Каденс!", - яркой вспышкой взорвалась в голове земной пони мысль и она сама не заметила, как преодолев комнату забралась на кровать, чтобы крепко обнять пегасочку, которая на ее глазах из неуклюжего комочка меха и пуха, превратилась в молодую красивую кобылку, уже сейчас кружащую головы своих одногодок (пусть она и не замечала этого из-за неопытности).       - Шшш... - прижимая летунью к себе, старшая пони гладила ее по шее и верху спины. - Все будет хорошо, моя хорошая... Все будет просто прекрасно... Я тебя никому не дам в обиду... Обещаю.       - Ма... Мама, - всхлипнув, пегасочка мордочкой зарылась в шерстку на груди у тети.       - Я рядом, дорогая, - мягко улыбнувшись, земная пони поцеловала воспитанницу в макушку, уже и не помня того, когда Каденс в последний раз ее так называла. - Я с тобой.