Ученик Часовой Башни

      Серые тучи затягивали небосвод, грозя вот-вот пролиться холодным дождем. Они висели так низко, что цеплялись за вершины самых высоких гор, которые хмурыми бурыми громадами возвышались над долиной, к которой с разных сторон стягивались все новые и новые группы грифонов...       После взрыва, произошедшего в тронном зале, центральная часть дворца обрушилась, утягивая за собой башни и лишая опоры внешние стены. Однако же, строение оказалось достаточно устойчивым и примерно две трети корпусов устояли, пусть теперь всё здание и представляло собой сплошные развалины. Для многих это стало символом крушения дутого могущества правящей династии, не сумевшей защитить даже собственный дом, другие же видели конец целой эпохи, но большинство просто скорбели о погибших.       На зданиях гильдий, в наиболее уцелевших жилых районах, на стенах университетов скрывая трещины в каменной кладке, были вывешены черные знамена, ярко контрастирующие с белым цветом города, окрашенного алыми разводами поспешно затираемой крови. Мечи, Щиты и остатки Корон, едва сражение завершилось и последние враги были добиты, вооружились инструментами и мешками, приступив к разбору завалов и сбору тел...       - Сородичи, - низким, чуть хриплым голосом произнес Мол Пятый, облаченный в черный военный мундир без знаков отличия, выйдя на нависающий над главной площадью Белогорья балкон, каким-то чудом уцелевший после частичного обрушения дворца. - Сегодня я предстаю перед вами, дабы объявить печальную весть: в ходе сражения с врагом, вероломно напавшим на жителей нашего государства, Мол Четвертый, как и многие защитники государства, вступивший в неравный бой с предводителем вторжения... пал.       Среди грифонов, собравшихся на площади, теснящихся на улицах и крышах домов, пронесся тревожный шепоток. Крылатый хищник же поднял передние лапы в останавливающем жесте и дождавшись тишины продолжил:       - Гибель императора - это трагедия для государства, но как его сын, я горжусь своим отцом, невзирая на свой возраст и терзающие тело недуги, не испугавшимся бросить вызов опасному врагу. В моем сердце и сердцах остальных членов нашей семьи, Коршун останется героем, павшим, но не сломленным испытаниями, выпавшими на его долю за долгую и насыщенную жизнь. Но если бы лишь эта трагедия была причиной, побудившей нас всех собраться здесь сегодня, на моем сердце не лежал бы столь тяжелый груз: недавно нам стало известно, что несколько уединенных деревень, окружающих столицу кольцом, в ночь нападения на Белогорье оказались вырезаны поголовно. Несомненно, виновны в этом преступлении те же негодяи, что напали и на этот город, и они уже понесли наказание за свое преступление, расплатившись собственными жизнями... Но это не вернет нам погибших друзей, родственников, любимых. Поэтому, восходя сегодня на престол империи, я клянусь своими жизнью и честью, что сделаю всё возможное и невозможное, дабы предотвратить повторение минувших событий... И я верю, что мой народ, как феникс восстающий из пепла, поднимется после этого удара и станет еще сильнее; еще могущественнее; еще прекраснее! Ведь вставая из пепла этой трагедии, мы вступаем в новую эпоху, в которой народы грифонов и пони будут идти к светлому будущему вместе!       - Мол...       - Мол!..       - Мол! Мол! Мол! Мол!..       Сперва одиночные голоса стали выкрикивать имя нового императора, а затем, когда находясь на балконе он опустился на колени, а за его спиной вырос архимаг Роуг, удерживающий в передних лапах золотую зубчатую корону, клич подхватили и остальные собравшиеся. К тому моменту, когда золотой венец коснулся головы красного грифона, площадь и прилегающие к ней улицы сотрясал хоровой рокот тысяч голосов, впадающих в подобие религиозного экстаза.       Поднявшись на задние лапы, гордо подняв голову и властно осмотрев подданных, золотоглазый крылатый хищник жестом призвал свой народ к тишине. Дождавшись, пока рокот голосов стихнет, он объявил:       - Сейчас, несколько слов скажет официальный представитель королевской семьи Эквестрии - принц Блюблад.       Белый единорог, также одетый в черное, вышел из-за спин грифонов и встав слева от новоявленного императора, усиливая голос магией заговорил...                   ***       Солнце пробивалось через разрывы в серых тучах, играя радужными отблесками на тут и там падающих мелких каплях дождя. Мои крылья мерно поднимались и опускались, сердце и дыхание выдерживали ровный ритм...       "Чтобы не случилось, знай: дома тебя всегда будут ждать".       Позади остались столица с ее суетой, гостями, императорами и другими важными разумными. Лишь рядом летела Герда, молча излучающая заботу и поддержку...       "Ты всегда будешь нашим сыном, чтобы не случилось"       Взрыв произошедший в тронном зале повлек за собой обрушение части стен и перекрытий, но нам, в каком-то смысле, повезло: гостевое крыло было хорошо укреплено, находилось достаточно далеко от эпицентра, а еще Каденс, пусть и была не в лучшей форме, смогла поставить телекинетический барьер, который поддержал и принц Блюблад. Моя жена к тому моменту уже в достаточной степени пришла в себя, так что с моей помощью, смогла добраться до более или менее безопасного места. Пытаться выбраться самостоятельно мы не стали, вместо этого устроившись в ванной комнате, стали друг друга отвлекать разговорами и предположениями, ожидая группу спасения.       "Каким балбесом был, таким и остался".       Из делегации пони, включая их охрану, выжило две трети: все же Короны до конца выполняли свой долг. Однако, потери все равно ужасали и принцесса, как только до нас добрались поисковые команды, отправилась к своим подданным. С тех пор мы не виделись, но Герда сказала, что они с Каденс договорились поддерживать связь (и когда только успели?).       "Я тобой горжусь, сын".       Вот впереди уже показался уступ, на котором стоит моя родная деревня. Нам навстречу тут же поднялись несколько грифонов из Ордена Щита. Пришлось сперва замедлиться, а затем вовсе зависнуть в воздухе, давая возможность служителям закона приблизиться без спешки.       - Кто такие и с какой целью прибыли? - осведомился старший группы, окидывая нас подозрительным и хмурым взглядом.       - Жак Дак, - запустив правую переднюю лапу за пазуху черной формы, достаю сложенный в два раза лист бумаги. - Я - домой...       Приняв лист, выданный мне в штабе Ордена Башни, предводитель встречающей делегации стал еще более хмурым.       - Можете лететь, - вернув приказ, воин махнул лапой и отвернулся.       Кивнув в ответ, вновь ускоряюсь, ощущая как напряжение в груди растет...       "Добро пожаловать домой".       "Домой".       "Домой...".       Пролетев последние метры, приземляюсь прямо перед закрытой дверью, на которую кто-то прикрепил лоскут черной ткани. Распахнув створку, переступаю через порог, всеми силами стараясь ощутить хоть кого-то живого. Слышу, что Герда что-то спрашивает, но не понимаю, что именно и отвечаю незадумываясь...       "Орлы не плачут, сын: у нас глаза потеют".       Первое тело обнаружилось на полу перед входом на кухню: грудь разрублена от шеи до живота, глаза широко открыты, в правой передней лапе кухонный нож. К сожалению... это оружие так и не помогло.       "Орел должен защищать свою семью".       Присев на задних лапах, пускаю магию по каналам передних лап и осторожно закрываю глаза грифона, который стал для меня опорой и примером в этой жизни.       "Какое-то зрение стало мутное... Видимо глаза потеют", - улыбнувшись уголками губ, поднимаюсь в вертикальное положение и прохожу на кухню.       Второе тело лежало на полу, в луже уже засохшей крови, спиной прижимаясь к стене и расправив крылья. На ней была лишь одна рана, колотая и... сквозная.       Сажусь на пол рядом с грифоншей, которая подарила мне эту жизнь, заботилась и выхаживала, согревала теплом и заботой...       "Орлы не плачут".       Протянув передние лапы, кончиками пальцев касаюсь упавшей на неподвижную грудь головы. Зрение расплывается, в груди горько и холодно, а от чувства беспомощности хочется лечь рядом и не шевелиться.       - Прости, мама... - собственный голос кажется далеким и чужим, но это меня совсем не волнует сейчас. - Прости... я... Прости, что меня не было рядом, когда я был нужен.       Чувствую, как в плечи мне впиваются острые когти, а затем к спине прижимается кто-то теплый. Мысль о том, что я здесь не один, раскаленным стержнем впилась в затылок, а затем память подсказала, что со мной рядом Герда.       - Давай уйдем, - предложила желтая пташка.       - Я в порядке, - вру, но хочется верить, что делаю это достаточно убедительно. - Нужно подготовить костры и... проверить остальной дом.       Отстранив от себя жену, левой передней лапой хватаюсь за край крыла мертвой грифонши и отодвигаю его, открывая собственному взгляду тельце маленького грифончика, зажатого между стеной и телом матери... пронзенного тем же ударом, который оборвал ее жизнь.       ...       - Мастер, можно вас отвлечь? - когда мы уже вынесли во двор тела родителей и их младшего птенца, к дому подошел командир отряда Щитов, дежурящих в деревне.       - Я не в настроении разводить официальщину, лейтенант, - вспышку раздражения удалось подавить, пусть и не полностью. - Давайте коротко.       - Понимаю, - стражник кивнул. - Из-за бардака, который начался наверху, нам не поступает никаких приказов...       - Еще короче, - перебиваю собеседника, с намеком скашивая взгляд на дом.       - Что нам делать с выжившими? - огорошил меня грифон. - Двое птенцов в шоковом состоянии: мы их нашли в норе под утесом. Близнецы.       - Где? - спрашиваю хрипло, ощущая как пересохло горло и затряслись передние лапы. - Где они?                   ***       - Плохие новости, - зайдя в комнату, выделенную делегации грифонов, сходу объявил Лаки. - Помощи с родины не будет.       - Как не будет? - вскинулся глава охраны. - Почему?       - Дома случилось что-то очень паршивое, из-за чего все резервы мобилизованы и отправлены на сторожевые посты, - отозвался дипломат. - Никаких подробностей нет, но "между строк" мне намекнули, что у нас сменился император.       "Охвостеть", - промелькнула мысль в голове Жоана Луи, до этого момента подпиравшего стену со скучающим видом.       - И что нам делать? - спросила Кали, с тем же скучающим видом, сидевшая на стуле для минотавров.       - А это, цыпочка, хороший вопрос, - глава делегации усмехнулся и подмигнул, а розовый грифон внезапно почувствовал с трудом сдерживаемое желание дать ему в глаз. - У нас с вами, полная свобода действий: можем прорываться к родине, тем самым прекращая любые переговоры с двурогими, а можем вместе с воздушниками идти вглубь земель минотавров, надеясь на удачу и фактор внезапности. Огневики как раз перекинули две трети своих сил именно на границу, собственный храм оставив почти без прикрытия.       - Ты предлагаешь нам участвовать в атаке на базу магов огня? - словно бы общаясь с умалишенным, уточнил командир охраны делегации.       - А что мы теряем? - вопросительно изогнул брови Лаки.       - Кроме наших жизней? - отзеркалил его выражение морды оппонент. - И разве этими своими действиями мы не объявим войну Империи и Теократии?       - В том-то и дело, что - нет, - усмехнулся посол. - Мы будем действовать не как представители своей страны, а как отряд наемников.       "И если нас поймают, о какой-либо дипломатической неприкосновенности даже заикаться не стоит", - констатировал Жоан, ощущающий, что желание дать в глаз одному умнику, становится совсем уж непреодолимым.       Спор продолжился, постепенно набирая обороты...                   ***       Закладывая очередной крутой вираж, почти физически ощущая на себе десятки восхищенных глаз деревенских птенцов, Морген ощущал себя цирковым клоуном. В полной броне, вооруженный от клюва и до кончика хвоста, он и его крыло, как и остальные пограничники, занимались патрулированием населенных областей империи. Мотивировано же это было тем, что "Граждане империи должны видеть, что император готов их защищать".       Учитывая, что почти все были уверены, что ночное нападение не повторится, то подобное поведение было похоже на бравое размахивание кулаками после того, как драка уже закончилась.       Молодого грифона сжирали сильнейшие эмоции: во-первых, он снова оказался не у дел, в то время когда в самой столице произошла маленькая война; во-вторых, сейчас он изображал из себя доблестного защитника государства, при этом даже мечей с врагом не скрестив; в-третьих, известие о гибели императора (по слухам, оказавшегося слишком старым и погибшего от проблем со здоровьем уже после боя) пробуждало желание мстить... только вот, оставалось непонятно - кому.       Слухи, доходящие до пограничников, вообще оказались сумбурными и противоречивыми: одни говорили о том, что на Белогорье напал лич, вышедший из-под контроля какого-то некроманта недоучки, другие утверждали, что это была попытка переворота со стороны князей (глупость какая!), третьи утверждали, что нападение устроили пони, принцесса которых хотела выйти замуж за Мола Пятого, но получила категоричный отказ... При этом в других слухах, эта самая аликорница, возглавляя собственную охрану, едва ли не спасла всех обитателей дворца и только взрыв, устроенный нападающими, не позволил ей завершить свой подвиг.       "Последнее звучит особенно глупо. Если бы это была Селестия, я бы еще поверил... Но ведь в посольстве находится какая-то молодая кобыла, только-только получившая свой титул", - ситуация откровенно раздражала, а так как связаться с отцом пока что было невозможно, Штерну оставалось только гадать о том, какой из безумных слухов окажется ближе к реальности.                   ***       "Грифоны...", - раздраженно дернув правым ухом, Селестия свернула свиток, на котором Каденс написала свой отчет, затем обвязала его красной лентой, запечатала воском и поставив магическую печать "Только для служебного пользования", воспользовалась заклинанием телепортации неживых объектов, переместив его в архив.       Несмотря ни на что, Каденс справлялась весьма неплохо, так что после возвращения её можно будет похвалить. Блюблад держался лучше, но его и готовили с самого начала как дипломата, а затем - как бойца прорыва. Впрочем, похвалить и его, в особенности за оказанную напарнице поддержку, тоже будет нелишним.       Солнце уже клонилось к закату, намекая на необходимость принять еще одну солнечную ванну, чтобы вместо нормального сна, снова засесть за отчеты агентов. Ситуация в Империи Грифонов была странной, а расклад сил между фракциями, после недавнего восхождения на престол Мола Пятого, требовал немедленного уточнения. Кроме того, личности существ, напавших на дворец Коршуна, вызывали у белой аликорницы живейший интерес, так как пониголовые грифоны - это нечто новенькое и как показала практика - опасное.       "Жаль, что к нам не попало ни одного тела: даже "пленники" Каденс куда-то подевались. Придется ждать официального заявления, или же искать подходы к ученым, занимающимся вскрытиями. Не хотелось бы обнаружить у себя под боком новую воинственную расу, способную пользоваться магией на уровне с единорогами, и драться наравне с грифонами... А ведь еще минотавры начали новый перераздел своего архипелага: и чего им спокойно не сиделось? Будто бы мне с зебрами проблем не хватает".       Затянувшаяся гражданская война у полосатых соседей была крайне неприятным фактом: во-первых, она вытягивала из Эквестрии средства на найм грифонов для защиты ТОЗ; во-вторых, городок беженцев, постепенно, из временного превращается в постоянный, а многие зебриканцы вовсе уходят вглубь страны, добираясь даже до Кантерлота; в-третьих, отрядам пограничников приходится вылавливать одичавших химер и нежить, которая разбегаясь с мест сражений, что обычно происходит после гибели погонщика, разбредалась по всей стране... Идея о полномасштабном вторжении, с целью нанесения добра и порядка, становилась все более и более заманчивой.       "Ещё и Сансет захандрила: вбила себе в голову, что я в ней разочаровалась, из-за чего нашла себе новую ученицу. Хотя бы удалось переключить ее мысли в конструктивное русло, из-за чего она закопалась в записи о пространственной и зеркальной магии... И ведь не объяснить упрямому жеребенку, что она для меня как дочь, и любить я ее буду вне зависимости от того, каких именно вершин она сможет достичь в высшей магии. Нужно было отправить её вместе с Блюбладом и Каденс...".       Встряхнувшись, отгоняя от себя безрадостные мысли, принцесса дня поднялась из-за рабочего стола, молча кивнула заглянувшему в кабинет Вибриссу и направилась к выходу на балкон. Следовало отдохнуть и набраться сил перед долгой ночью, которая снова будет отдана не сну, а работе...