Ученик Часовой Башни

      - Хорошо тут, - вздыхаю и поднимаю взгляд к ночному небу, по которому в окружении звезд плывет серебряная луна с изображением головы аликорна, окруженная перемигивающимися звездами. - Тихо... спокойно.       - Дома всегда хорошо, - заметил Дак, голос которого донесся из-за спины. - Главное не забывать, что дом - это не какое-то конкретное строение, а место, где тебя любят и ждут.       Мы с отцом сидели спина к спине, на плоту плавающем по озеру, которое раскинулось под утесом, на котором расположена наша деревня. В передних лапах у нас были удочки, поплавки от которых покачивались на мелких волнах водоема, словно зеркало отражающего сияние ночного светила. В ведре уже плескались несколько мелких рыбешек, наживка в банке ещё не закончилась, прохладный ветерок трепал перья и шерстку.       - Я всегда хотел вот так вот посидеть... половить рыбу с сыном, - признался Дак.       - Мечты сбываются, - хмыкнув, слегка отклоняюсь назад, спиной опираясь на широкую спину отца. - А мне вот не хватало вас с мамой... В Башне, конечно, у нас было не так уж много свободного времени, да и соседи не давали заскучать, но... мне частенько не хватало возможности просто посидеть рядом, послушать местные сплетни... да и поплакать нередко хотелось.       - Мы - орлы, как металл: если нас бить, мы либо принимаем нужную форму и твердеем, либо ломаемся, - изрек задумчиво старший грифон. - Я рад, что ты сумел себя закалить. И я надеюсь, что ты не сломаешься под новыми ударами.       После этих слов мы замолчали, а на меня накатила жуткая тоска. Наконец, после нескольких минут тишины, мне все же удалось выдавить из себя вопрос:       - Ты же умер?       - Разве это причина, чтобы не провести немного времени с сыном? - необычно весело хмыкнул Дак. - Не вешай клюв, Жак, тебе ли не знать, что смерть - не конец?       - Ты знаешь, что это не первая моя жизнь, - констатирую очевидное, ощущая себя так, будто бы меня поймали на старой лжи.       - И что с того? - фыркнул старший грифон. - То, что ты жил раньше, не отменяет того, что мы с твоей матерью тебя родили, растили и воспитали. Помни, сын, мы всегда будем тебя любить и гордиться тобой, как бы там ни было.       - Спасибо... пап, - глаза защипало, а вот на сердце после услышанного стало легче. - Я вас люблю. И... мне жаль...       - Не бери на себя больше, чем можешь поднять - надорвешься, а спину лечить будет некому, - ткнув меня локтем, произнес отец. - И вообще: тебе уже пора просыпаться.       - Так это... просто сон? - удочка, так и находившаяся в моих передних лапах, начала медленно истаивать.       - Сон, - подтвердил Дак. - Но разве это делает его ненастоящим?       - Верно, - закрываю глаза и вздыхаю. - Ты ещё придешь?       - Вряд ли, - мне пришло ощущение, что старший грифон покачал головой. - Ты уже взрослый и дополнительная опора тебе не нужна. Двигайся дальше, но не забывай о прошлом. И позаботься о мелких: им как раз защита и помощь понадобятся.       - Мог бы и не напоминать, - произношу чуть обиженно. - Что же я, о брате с сестрой не позабочусь?       - Это я и хотел услышать, - донесся отдаляющийся голос Дака до моих ушей, а затем правое плечо словно бы сжали сильные пальцы, после чего всё исчезло...       ...       Проснувшись, обнаруживаю себя лежащим на спине, на кровати в комнате научного комплекса. На моем правом плече спит Кай, к левому боку прижимается Герда, которая словно мягкую игрушку обхватила Грету. Кроме меня, все обитатели комфортабельного общежития сладко сопят, видя несомненно приятные сны: все же не зря магистр Крейн подсказал использовать заклинания, зелья и артефакты, которые даже после всего пережитого, позволяют птенцам хорошо высыпаться, новыми впечатлениями вытесняя болезненные картины недавнего прошлого.       Близнецами, которых в пещере под утесом нашел отряд Щитов, оказались Кай и Грета - мои младшие брат и сестра. При нашей первой встрече они меня сразу и не признали, так как знакомы мы были меньше нескольких дней, да и состояние глубокого шока, как-то не способствовало трезвому мышлению. Впрочем, эту проблему мы быстро решили, когда птенцы слегка успокоились (пришлось воздействовать магией, притупляя критичность мышления, уменьшая остроту эмоций и укрепляя стержень расшатанного самосознания).       "Чтоб я ещё раз занимался подобным...", - ментальная магия - сложная наука, а погружение в чужой разум опасно тем, что оттуда можно и не выбраться, особенно если тебя захлестнут чужие яркие ощущения.       Если опустить все лишние подробности, то в тот же день я подал заявку на оформление опеки над близнецами, которую удовлетворили уже через сутки (хоть где-то статус мастера артефакторики помогает). К вечеру мы устроили погребальный костер для родичей и других жителей деревни, но оставаться до тех пор пока остынут угли не стали, а сразу отправились в "Одуванчик".       Так как оставить близнецов было не с кем, да и не стал бы я оставлять их в том доме хоть с кем-то, пришлось просить Альберта Крейна, чтобы хотя бы временно моим брату и сестре разрешили пожить у нас. Это, конечно, нарушение многих правил, но старик согласился и даже разбил наши с Гердой дежурства на разное время, чтобы мы могли следить за птенцами по очереди. Правда, мне теперь придется в течение года предоставить новый проект...       "Всё равно, я собирался создавать новое оружие. Так что, ничего не меняется".       Левой передней лапой тянусь к груди и сжимаю пальцами медальон, в котором теперь находится не только портрет меня и родителей, но и керамическая картинка, где я и Герда стоим на задних лапах, держа в передних Кая и Грету. Понятия не имею, был ли этот сон настоящей встречей с отцом, либо - плодом моей больной фантазии, но...       - Я о них позабочусь, - шепчу в темноту перед собой и ощущаю, словно бы мне удовлетворенно кивнули.       "Нет, голову все же проверить надо. А то сперва самодельная духовная связь, потом буря эмоций от брата с сестрой... Как бы крыша не решила уехать в теплые края", - делаю мысленную заметку в воображаемом журнале, чтобы эта мысль время от времени всплывала в памяти.       В Белогорье мы не возвращались, лишь отправили записку для гостей из Эквестрии. Новый император решил, что с установлением дружеских отношений справятся и другие, а ученые должны заниматься наукой, вместо того чтобы совершать провокационные действия в обществе особ королевской крови. Мне же кажется, что так будет даже лучше: сейчас и более важных дел выше крыши.       ...       Едва я начал выбираться из плена семейных объятий, как близнецы и Герда проснулись: сон у моей супруги всегда был чутким, если она специально не притворялась и ленилась, а вот Кай и Грета явно страдают от последствий психологической травмы. Пришлось зажигать свет, после чего уже начинать собираться.       - Жак, ты куда? - сонным голоском спросила песочного цвета грифоночка, глядя на меня заспанными медовыми глазами.       - Нужно немного поработать, - отвечаю с мягкой улыбкой. - Спите: ещё рано.       - А ты скоро вернешься? - спросил братишка, лишившийся своей подушки.       - Скоро, - ответила вместо меня желтая пташка, подгребая второго птенца поближе к себе и укрывая крылом. - Соскучиться не успеете.       - Не шалите тут без меня, - наигранно хмуро сдвигаю брови и грожу когтистым пальцем левой передней лапы.       - Ревнуешь? - насмешливо хмыкнула Герда, в грудь которой уткнулись вновь засопевшие близнецы.       - Ревную, - отвечаю совершенно серьезно.       - Тогда... - синеглазая грифонша положила правую переднюю лапу себе на живот. - Даже не знаю, как тебе сообщить...       Шестеренки у меня в голове со скрежетом встали, затем несколько раз дернулись и вышибая искры, провернулись на холостых оборотах, прежде чем вновь заработать в привычном ритме. Осознание же обрушилось на голову, словно ведро ледяной воды, смывая всякую рефлексию и обрывая самокопания.       Указав на себя пальцем правой передней лапы, перевожу его на желтую пташку и вопросительно изгибаю брови, вслух произнося:       - Я и ты?..       - Сюрприз, - улыбнулась Герда и подмигнув заявила: - Иди уже, а то на смену опоздаешь.       Кивнув, выхожу за дверь и оказавшись в коридоре, снова останавливаюсь. Сердце в груди стучит как бешенное, лапы дрожат, в горле застрял крик, а на глазах готовы выступить слезы. Меня одновременно и распирает от желания начать прыгать словно горный козел, и бессильно привалиться к стене...       - Сюрприз, определенно, удался, - произношу негромко, затем встряхиваюсь всем телом и хлопаю себя ладонями по морде. - Нужно собраться: рабочий день только начался. Хех... Опять придется идти к магистру...       С дурацким (сам это понимаю, но ничего поделать не могу) выражением на морде, пританцовывающей походкой направляюсь к подъемнику на верхний этаж...                   ***       В светлой гостиной одного из особняков внешнего кольца Белогорья, в глубоких креслах, укрытых шерстяными пледами, расставленных вокруг низкого стола, сидели шестеро грифонов разных возрастов. На столешнице же лежала зеркальная пластина, в воздухе над которой зависло полупрозрачное изображение улицы центра столицы.       Вот в зоне охвата артефакта появились несколько Корон, за которыми шли двое пегасов охраны послов, а за ними следовали сами принц и принцесса Эквестрии. Внезапно белый единорог ускорил шаг и подсек правую переднюю ногу своей спутницы, толчком в бок заставляя её упасть на землю и заваливаясь следом. Тут же над ними вспыхнул магический барьер и запись прервалась...       - И чья это была самодеятельность? - сцепив пальцы передних лап в замок, младший брат князя Франка, тяжелым взглядом обвел своих соратников.       Молчание затягивалось и всё внимание присутствующих постепенно сконцентрировалось на грязно-коричневом грифоне, который среди аристократов смотрелся... неуместно.       - А чего сразу я то? - вскинулся представитель теневой стороны империи. - Чуть что или какой косяк, так сразу Косой? Вы бы лучше за своими шестерками приглядывали: гадом буду - это они воду мутят.       - Покушение на принца и принцессу Эквестрии, случившееся сразу после нападения на дворец императора - это не "воду мутят", - недовольно пророкотал светло-красный грифон. - Если мы сами не найдем недоумков, то это сделают Черные Розы, и тогда уже нам будет не до веселья.       - Я рад, что мы все это понимаем, - подняв передние лапы, Франк дождался пока установится тишина и продолжил: - Мне и самому не сильно нравится идея Мола Пятого, решившего пойти на сближение с пони, но пока трон держится под ним надежно, никаких радикальных действий предпринимать нельзя. Всё, чем мы можем ограничиться - это провокации, агитация гражданского населения, мелкие диверсии и саботаж. Я не хочу, чтобы из-за неудачи какого-то дохляка, который не смог доделать свою работу, мы лишились возможности вернуть в свои лапы то, что нашим семьям полагается.       - Что вы предлагаете? - заинтересованно спросил белый грифон с бледно-зелеными кругами вокруг глаз.       - Нам нужен скандал, который позволит начать расшатывать власть Мола над государством, - объявил и без того очевидный факт глава собрания. - Слухи и косвенные доказательства того, что Пятый продался Эквестрии и теперь хочет продать ей всех нас - это хорошо, но нужны ещё и подтверждения.       - К примеру - запись интимной близости императора и принцессы, - предложил младший из шести грифонов.       - Вряд ли такое получится сделать, - покачал головой белый орел с зелеными кругами вокруг глаз. - Даже если подобные отношения имеются, в чем я сильно сомневаюсь, то достать их доказательства...       - А чего напрягаться? - представитель теневой стороны империи вскинулся. - Обратимся к чейнджлингам и всё в шоколаде.       - Я понимаю, что не понимаю многого... - младший из грифонов покрутил головой. - Но разве так можно?       - Живи по совести - звучит красиво, но кому-то совесть позволяет птенцов насиловать, - философски заметил белый крылатый хищник.       - Да чего вы опять на меня уставились? - буквально вскипел грязно-коричневый грифон. - В моих кругах, за такой беспредел могут и вторую пасть нарисовать... на горле и заднице.       - Никто никого ни в чем не обвиняет, - поспешил успокоить своих соратников Франк. - Идею мы, разумеется, рассмотрим, но вот вряд ли она сработает. Да и после произошедшего... эксцесса... вряд ли Королева Роя захочет работать с нами.       - За что стоит поблагодарить нашего немертвого друга... Мир его праху, - добавил от себя красный грифон. - Ну и что тогда предложит наш мудрый вождь?       - Шпионаж, - развел передними лапами глава собрания. - Мне стало известно, что некая принцесса завела очень тесные отношения с парой представителей нашего научного сообщества: обнародование их личной переписки, с провокационными сведениями "между строк", а затем захват эквестрийских контрабандистов с секретными чертежами и образцами новейших технологий, станут достаточными причинами для охлаждения отношений между странами. Мы же начнем работу с народом, подготавливая грифонов к этим известиям.       - Мы что, серьезно собираемся отдать пони секретные разработки? - удивленно распахнул глаза младший из членов совета, на что получил ответ в виде общего хохота.       - Братишка, ну ты как отчебучишь... - представитель теневой стороны империи утер выступившие в уголках глаз слезы. - Мы же не дебилы, сами себе яму копать... В натуре.       - Доккументы, как и устройства, будут доставлены из отдела тупиковых разработок, - все же пояснил Франк. - Хм... Если удастся договориться с Королевой Роя, то будет неплохо подкрепить переписку свидетельством свиданий между принцем или принцессой и кем-то из ученых. Хотя бы мотивация предательства родины будет понятна.       - Мотивацию оставьте на меня, - попросил белый орел. - В конце концов, информационная война - это моя епархия.       - Раз с этим разобрались, давайте наконец решать, что делать с нынешними главами гильдий, - вынес на обсуждение новую тему красный грифон. - Слишком уж они верные...       - Валить их надо, - заявил обладатель коричневых шерсти и перьев. - Желательно - всем скопом.       - Не могу не согласиться, - усмехнулся уголками губ Франк. - Однако, главы гильдий - это не шутка: их охраняют не многим хуже, чем самого Мола. К тому же, они были верны прежнему императору, который вел весьма сдержанную политику в отношении той же Эквестрии. Заявление Пятого, могло не вызвать отклика в их душах.       - Иными словами - будем искать подходы и переманивать, - решил белый орел. - Ничего нового.                   ***       Тяжелое дыхание отражалось от стен гостиницы, сладковатый запах заполнял комнату, жар разгоряченных тел удушал, заставляя вдыхать воздух пропитанный феромонами полной грудью, от чего начинала кружиться голова и всё плыло перед глазами.       Деревянная кровать, застеленная смятыми белыми простынями, мерно поскрипывая в такт движениям любовников, вот-вот грозила развалиться на части... но продолжала держаться на упрямстве и гордости мастера, сколотившего это произведение искусства почти полтора века назад. Впрочем, лежащий на спине жеребец и скачущая верхом кобыла, глаза которых были закрыты, а головы - запрокинуты, не думали о подобных мелочах, полностью отдаваясь ощущениям тел друг друга (постоянный стресс, симпатия к коллеге и долгая совместная работа, не раз и не два сводили разных партнеров вместе, но в большинстве случаев, эти романы прекращались, лишь только начинала угасать первая страсть).       ...       Широко распахнув крылья, выгнувшись словно дуга лука и сдавленно выдохнув, розовая аликорница бессильно опала на грудь своего любовника, чутким слухом улавливая мощное сердцебиение и ощущая, как передние ноги жеребца приобняли её за плечи. Сегодняшнее покушение до сих пор вспоминалось как дуновение холодного ветра, из-за которого поджилки тряслись и дыхание замирало, но страх постепенно отступал, позволяя мыслить рационально, и не последнюю роль в этом сыграла недавняя близость.       - Спасибо, - шумно втянув носом запах белой шерсти, от всей души поблагодарила Каденс.       - Обращайся в любое время дня и ночи, - ехидно отозвался Блюблад. - Моя постель всегда открыта для тебя.       - Дурак, - фыркнула крылато-рогатая кобыла, стукнув любовника левым передним копытцем по груди. - Только я начинаю думать, что ты - нормальный...       - Очень зря, - прервал её принц. - Я не нормальный, а лучший! А лучшие, как известно, выходят за рамки нормального.       - Мне уже стыдно... - пробормотала принцесса любви, но встать с жеребца даже не попыталась.       - Стыдно за то, что ты изменила... как там его? - единорог сделал вид, будто задумался. - Шилнинг? Шутнинг? Швабринг?       - Сам ты "Швабринг"! - вяло (из-за все еще ощущающейся в теле истомы) возмутилась аликорница. - А он - Шайнинг.       - Не важно, - беспечно отозвался Блюблад. - Главное, что ты сейчас со мной, а не с ним.       - О чем жалею, - вздохнула Каденс.       - Ещё минуту назад ты не жаловалась, - напомнил единорог.       - Какой же ты все-таки... - крылато-рогатая пони уже хотела высказать красочный эпитет, но была перебита.       - Я - само совершенство, - категорично заявил принц. - А потому, как благородный рыцарь, никому и никогда не расскажу, что воспользовался минутной слабостью прекрасной, чувственной, нежной, гибкой...       - Блюблад, замолчи, - чувствуя, как мордочка наливается краской, сдавленным голосом попросила аликорница.       - ...юной принцессы, - сжалился белый единорог. - Так что, дорогая "венценосная сестра", можешь быть спокойна: твой жених, тискающий служанок по углам дворца, вместе с другими гвардейцами, ни о чем не узнает.       - Шайнинг не такой, - попыталась возразить принцесса любви, но встретившись взглядом с ехидным взглядом любовника, отвернулась и обиженно засопела.       - Не дуйся, моя сердечная подруга, - похлопал жеребец кобылу по спине. - Ты ведь не будешь его упрекать в том, что даже не начав встречаться с тобой по-настоящему, он уделяет внимание другим кобылкам?       - ... - сопение розовой аликорницы стало громче, но после продолжительной паузы, она все же ответила: - Нет.       - Вот и чудно, - улыбнулся Блюблад. - Завтра повторим?       - Нет! - вскинула голову Каденс, и смутилась, увидев смешинки в глазах собеседника. - Ты ведь специально это делаешь?       - Не понимаю, о чем ты, - попытался уйти в "несознанку" принц.       - С момента нападения на дворец, ты от меня почти не отходишь, постоянно отвлекаешь глупыми шутками, подколками и разговорами... и сегодня... - кобыла мотнула головой. - Не думай, что я совсем ничего не понимаю.       - Хорошо, - жеребец вздохнул. - Я хочу, чтобы ты отправилась в Эквестрию.       - Но... - попыталась возмутиться аликорница, однако была вынуждена замолчать, когда правое переднее копыто Блюблада легло ей на губы.       - Тут начинается что-то очень нехорошее и гибель Мола Четвертого - только первая ласточка, - серьезным тоном заявил принц. - Мол Пятый попытался воспользоваться Эквестрией, чтобы укрепить свои позиции, пока не сможет договориться с главами гильдий, но это многим не понравится: слишком многие аристократы хранят память о том, как их систематично... окорачивали. Покушение только подтвердило, что радикалы готовы идти на крайние меры, пусть это даже грозит войной.       - Но ты все же остаешься, - скрестив передние ноги на груди жеребца, спросила крылато-рогатая кобыла.       - Кто-то должен остаться, - пожал плечами принц. - Если мы оба улетим, то можем упустить момент, когда империя начнет отдаляться от королевства. С учетом войны на юге и непонятных требований седловцев, это может стать проблемой.       - Нет, - категорично ответила Каденс.       - Да я тебе говорю, - утвердительно заявил единорог. - Меня с шести лет учили разбираться в таких делах.       - Я не о том, - мотнула головой принцесса любви. - Я не полечу в Эквестрию, пока мы не закончим здесь все дела.       - Каденс, это... - начал было говорить жеребец, но встретив взгляд розовой аликорницы, только закатил глаза. - Мне ведь тебя не переубедить?       - Я должна быть здесь... - серьезным тоном отозвалась крылато-рогатая кобыла. - Хоть какую-то пользу принесу... да и где ещё учиться, если не на реальном опыте?       - Ла-адно, - протянул Блюблад. - Но только при одном условии.       - Спать с тобой на регулярной основе я не буду: это была разовая ситуация, - категорично открестилась от вероятной перспективы Каденс.       - Тогда - другое условие, - ничуть не смутился принц, но все же получил неприятный тычок копытцем между ребер. - От меня во время выходов "в свет" не отходишь, ушки держишь на макушке и готовишься применять телепортацию в гостиницу. Можешь считать, что отныне мы находимся на вражеской территории.       - Как скажешь, - довольно улыбнулась принцесса любви, а затем добавила: - Но все же, никому не рассказывай... а то...       - Ты меня в землю закопаешь? - насмешливо изогнул брови белый единорог, закладывая передние ноги за голову.       - Хуже, - зловеще прищурилась розовая аликорница. - Я заставлю тебя влюбиться в первую попавшуюся швабру, чтобы у тебя была долгая и увлекательная интимная жизнь.       - Каденс страшная, - впечатлился жеребец.       - Ещё раз ляпни подобное и влюбишься в кактус, - пригрозила кобыла и поднявшись на ноги, подошла к краю кровати, откуда спрыгнула на пол. - Я в ванную.       - Угу, - Блюблад кивнул. - Наслаждайся...       В этот момент ножки кровати затрещали и изголовье упало, издав при этом глухой стук.                   ***       - Это сюда... - деревянная рамка, окутанная полем телекинеза, встала на подставку, установленную на середине импровизированной лаборатории, в которую превратилась комната Сансет Шиммер. - Готово.       - Мне ещё долго это держать? - ворчливо спросила синяя единорожка лет двенадцати, после чего широко зевнула. - И вообще: эксплуатация жеребячьего труда, особенно в настолько поздний час, противозаконна.       - Эксплуатация труда личного ученика, или ученицы, разрешена в любое время, - парировала старшая из учениц принцессы Селестии, все же перехватывая большое зеркало, задняя сторона которого была покрыта сложным узором, в собственный телекинетический захват. - Мы почти закончили, Трикси. Завтра уже сможем продемонстрировать наш проект профессорам.       - И докажем, что мы са-ам-мые самые, - снова широко зевнув, поддакнула наставнице (помогающей ей с освоением заклинаний) маленькая волшебница.       Сансет ничего не ответила, но ощутимо напряглась. Разговоры среди слуг о том, что она - неудачная попытка вырастить великую волшебницу, пусть и отрицались наставницей, но больно кололи самолюбие. Кроме того, эта мелкая... Твайлайт, словно библиотека на ножках, запоминала все, что ей говорят, а заклинания вовсе изучала с пугающей легкостью. Обиднее же всего было то, что ей давались все направления чародейства, в то время как Шиммер была ярко выраженной пироманткой, которой приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы на сколь-нибудь высоком уровне пользоваться иными направлениями искусства.       "Хуже только Блюбладу, как телекинетику без ярких предрасположенностей", - промелькнула и пропала мысль в голове кобылки.       Вот второе зеркало заняло свое место и магические конструкции синхронизировались. Стоило подать в артефакты энергию, как две парные рамки засветились тускло-серебряным.       - Ей! - встав на задние ноги, Трикси взмахнула передними копытцами. - У нас получилось!       - Мы - молодцы, - подтвердила огненно-рыжая единорожка и подбежав к подопечной, подхватила ее передними ногами, крутанувшись на правом заднем копытце. - Теперь нужно их проверить.       - А как? - снова оказавшись на полу, синяя пони сделала несколько неуверенных шагов и плюхнулась на круп. - Я туда не полезу.       - Это и не нужно, - тряхнула гривой Сансет и подхватив с пола какую-то бумажку, смяла ее в шарик и бросила в зеркало. - Да!       Бумажка, влетев в одну рамку, вылетела из второй и упала на пол, вызвав у ученицы принцессы Селестии бурю восторга. Она даже изобразила какой-то жеребячий танец, но под взглядом своей ассистентки смутилась и пробормотала:       - Осталась последняя проверка.       - Какая? - заинтересовалась маленькая пони.       - Сейчас я пройду через портал! - торжественно заявила огненно-рыжая единорожица.       - Может не надо? - забеспокоилась Трикси. - Мы ведь убедились, что зеркала работают.       - Не бойся, - Шиммер ткнулась носом в макушку маленькой подруги. - Мне ничего не угрожает. Одна нога здесь - другая... тоже здесь.       Встав перед мерно сияющей поверхностью, Сансет вздохнула и сделала шаг вперед, так и не заметив, что один из символов на второй рамке засветился тускло-зеленым. В следующую секунду пони уже оказалась в портале, но из второго так и не появилась.       - Сансет? - позвала Трикси.       Ответа не было.       - Сансет, это не смешно, - обеспокоенным голосом произнесла синяя единорожка и подошла к зеркалу, которое как раз в этот момент погасло, так что на испуганную пони уставилось ее собственное отражение. - Сан-сет... Я... Это не я... Это не... Трикси. Трикси не виновата... Трикси ни в чем не виновата...       Бормоча себе под нос, кобылка медленно пятилась, пока не уперлась крупом в стену. Затем она развернулась и сломя голову бросилась прочь, выбегая за дверь. Перед ее глазами все расплывалось, из горла вырывались всхлипы, маленькое сердечко испуганной пташкой билось о ребра...       Об исчезновении Сансет Шиммер узнали только следующим днем, когда наставница не смогла найти её даже при помощи магии, а о маленькой Трикси, которая поступила в Школу Одаренных Единорогов два года назад, но так и не сумела себя проявить, учителя вспомнили только через семь дней...