Сквозь заветы снов

— Алиса, Вэндл я ушел! Буду вечером. Дом не спалите! — Входная дверь хлопнула и дом снова погрузился в тишину. Альбинос неспешно спустилась по лестнице на первый этаж, закатывая рукава темно-зеленой рубахи. Вэндл, до этого созерцающий свои сокровища в сундучке, взмахнул крыльями, подлетая к девочке, сразу вовлекая ее в разговор.       Она находится у Мелиодаса только несколько недель, а уже создалось ощущение того, что она дома. Да. Действительно дома. Там, где ей и место.       Каждый день, когда парень уходит на построение, девочка хлопочет по дому, даже не обращая внимание на его слова о том, что она не должна этого делать.       Ей интересно наблюдать за тем, как он готовит. Да, в итоге получается редкостная дрянь, которую не то что есть — даже в рот взять не возможно, но девочка находит забавным, то как он кривляется во время готовки.       За время проведенное в этом доме она узнала большое количество привычек как парня, так и его пернатого друга — Вэндэла. И это тоже было интересным для альбиноса.       Например: Мелиодас постоянно разбрасывал мусор, из-за чего часто ругался с Вэндэлом; сам же попугай обожал блестящие побрякушки и кедровые орехи. Эти двое часто ругаются, но обязательно мирятся, ведь, они — лучшие друзья, и это Алиса знает точно.       Касательно кошмаров… Они не прекратились, а даже напротив — стали глубже проникать в сознание. И если раньше ей снились фрагменты из ее прошлого, то сейчас ее стали посещать совсем не знакомые моменты.       В сон могли неожиданно врезаться слова, события, лица людей которых она никогда не видела, но понимала — встреча не за горами. Днем ее могло посетить чувство дежавю, будто она уже переживала нечто подобное. В такие моменты она замирала на пару секунд, в панике копаясь в сознании, ища подсказку, но не находя.       И она боялась таких моментов.       Порой, ей кажется, что с ней кто-то играет, наблюдает со стороны, прожигая насмешливым взглядом. «Кукловод дергает за ниточки, стремясь запихнуть жертву в гущу событий, а затем вырвать сердце главному герою.» Эту фразу она слышала прошлой ночью. И в тот момент она не спала, а пошла на кухню за водой. Тихий, почти мальчишеский голос предупредил о надвигающейся беде.       Было это галлюцинацией или реальностью — Алиса не задумалась. Она просто взяла на заметку то, что вскоре снова придется терпеть утраты…       Входная дверь снова хлопнула — Алиса и Вэндл ушли в город за продуктами. …       Альбинос, облаченная в одежду, казалось бы, обычного деревенского мальчишки, с растрепанной белой косичкой, перевязанной желтой лентой на перевес, выглядела довольно забавно. В руках у нее была неглубокая корзинка для продуктов, а на вытянутом предплечье, важно выпятив белую грудь с красным клевером, восседал без умолку трещащий попугай.       Не смотря на раннее время, площадь довольно быстро заполнялась людьми; лавочники раскладывали на прилавках товар, а пара-тройка рыцарей направлялась в сторону полигона.       Внезапно, взгляд сиреневых глаз зацепился за черный, обгоревший ствол многовекового дуба. Черные ветви дерева все так же приветливо покачивались, снова приглашая в свои объятия, но от них заведомо веяло пустотой и холодом.       Она не пойдет к нему. Не потому что дерево более не выглядит привлекательным. Она просто больше не хочет спать.       Когда она в последний раз заснула, объятая его ветвями, королевства Данафор не было и в помине. Теперь же вокруг огромное количество зданий и людей. И ей не известно сколько времени прошло — пять лет или же несколько веков?       Но не смотря на прошедшее время она чувствует себя счастливым ребенком. — Алиса, послушай, а ты с нами на долго? Ты ничего не подумай! Я просто хочу знать, собираешься ли ты остаться с нами? — Вэндл говорил быстро, но четко, будто эти слова — заученная скороговорка. И девочка не сомневалась, что попугай давно собирался задать этот вопрос.       Альбинос задумалась над его словами. Она не думала об этом. Но если она мешает им своим присутствием — она уйдет. И это не каприз, а всего лишь правда. Ее даже притягивала мысль поскорее уйти, чтобы не привязываться к скандальной парочке еще больше. — Если я досаждаю… — пернатый незамедлительно ее прервал, начиная испуганно-возмущенно верещать: — Не в коем случае! Ты наоборот принесла в дом разнообразия, да и этот свин начал меньше мусорить! — Под свином он наверное подразумевал Мелиодаса. Девочка слегка нахмурила белесые брови, молча упрекая собеседника за такие слова о своем товарище. — Обзываться — не хорошо. Тем более, если обзываешь дорогого друга… — Далекие воспоминания, связанные с рыжим феем неожиданно заскреблись в сознание, заставляя девочку едва зримо поджать губы, портя настроение. Она снова вспомнила озорной взгляд золотисто-карих глаз, непослушные рыжие кудряшки, которые друзья в шутку пытались уложить с помощью речной воды. Искренняя улыбка, настолько заразительная, что даже она — госпожа Несмеяна, не могла удержать уголки губ всегда опущенные вниз.       Алиса прикрыла глаза, смаргивая перину прошлого с ресниц. Она уже давно осознала: «Вард мертв. А мертвые не возвращаются».       И это ей едва исполнилось семь? Ни черта не смешно. — Извини… Я больше не буду обзываться! — Попугай выглядел виноватым. Но почему он извиняется перед ней? — Почему вы извиняетесь передо мной? Ведь, обижаете вы не меня, а дядю Мелиодаса. — Совсем не детский взгляд ребенка заставил птицу вздрогнуть. Почти месяц живут вместе, а в глаза посмотрел впервые. Глаза, глаза-то у ребенка… Грустные. Но было в них что-то далекое…       Пернатый не нашел что сказать. То-ли причиной стал отвлекший их продавец, то-ли тот взгляд. Но он решил для себя одно… Нужно обсудить это с Мелиодасом! …       Пришли домой они как раз вовремя — внезапно, дождик, который поймал их на повороте к дому усилился, да так, что казалось, стекла окон вот-вот будут выбиты, или как минимум испорчены. Смесь воды и соленых шариков града часто забарабанила по дороге и по людям, что не успели спрятаться.       Вэндл грузно опустился на жердь около окна и принялся вычищать намокшие перья, при этом не переставая проклинать погоду Августа. Алиса же, поставив на стол накрытую корзину с продуктами, отправилась в свою комнату на втором этаже. Да, под усилившимся дождем они пробежали только метров семь или восемь, но промокнуть она успела насквозь.       Рубаха и бриджи сменились на голубой сарафанчик с широкими лямками и белую рубашку с свободным рукавом. Сарафанчик доходил девочке до середины икр и подол его был покрыт широкой полосой сине-желтых узоров, чем-то напоминающих гжельскую роспись; на талии имелась широкая полоса плотной синей ткани, концы которой можно было собрать за спиной в довольно симпатичный бантик.       В уже привычном жесте она закатала рукава и взялась за работу. Первоочередное — уборка в доме. В это не входит только комната Мелиодаса, в которую она заходить боится, просто представив, что там может быть, исходя из привычки парня разбрасывать мусор. Кухня и гостиная — в первую очередь, ведь с парнем может прийти его приятель или друг, а пойдут они куда? Правильно, кушать. Или пить, но этого она уж не позволит. Если в том, что Мелиодас не напьется до состояния Зюзи она уверена, то в человеке, которого он может привести с собой — нет. Потом еще вести этого мученика до дома придется парню, а найти его с утра на пороге замершего и голодного она не хочет. Почему на пороге? — Она на автомате закрывает входную дверь на ключ, приправляя магией охраны. В итоге — тот кто коснется закрытой двери или попытается ее вскрыть будет пойман лозой и не выберется до самого утра. И выходит это само собой! Она даже не замечает за собой установки магической защиты!       Зато Мелиодас заметил. Один раз, в сильнейший ливень и дубак. Вот тогда он едва дубу-то и не дал. Зато, теперь, если уходит с товарищами выпить — приходит строго к одиннадцати часам вечера.       Алисе тогда так стыдно было… Ну, а Вендл поржал над товарищем. Мелиодас ее конечно не ругал, но от мысли о том, что она не способна контролировать свою магию, девочке становилось неприятно.       Но поделать с этим она ничего не может. Пробовала — не получилось.       Уборка не заняла у девочки много времени. С учетом того, что она успела везде помыть полы и протереть пыль на всех полках до которых дотягивалась, даже стоя на высокой табуретке, потратила она всего два часа.       Стрелка часов плавно подходила к отметине «два часа дня», а дождь даже не думал утихать. Но не смотря на это, в запасе у Алисы еще четыре часа. На готовку и на то, чтобы убрать за собой.       Да-да, вы все правильно поняли. Девочка медленно, но верно учится готовить. Сейчас, четко следуя написанному в книге рецепту, она может приготовить все, что доступно в плане продуктов. Но только по книжке, и не всегда правильно. Бывало, что еда кое-где подгорала, кое-где наоборот была не до конца прожарена или пропечена, но ее стряпня была значительно лучше, чем у Мелиодаса!       И вот, подставив к шкафу табуретку, девочка дотянулась до книги с рецептами, и положив ее на стол, стала искать нужную страницу. Книга была старой, с потертой грязно-бурой обложкой и ветхим переплетом. Когда альбинос впервые наткнулась на эту книгу, корешок ее и полу-стертые желтые буквы были покрыты толстым слоем пыли. Хозяин дома точно ей не пользовался, а если и пользовался, то лет пять назад, если не больше.       За готовкой она всегда забывается, погружаясь в свой внутренний мир, наполненный загадками даже для нее самой.       Тот мир. Из воспоминаний от туда она может выделить только несколько более четких, чем остальные. Она знает, что уже умирала, и это не является для нее ошеломительной новостью. Она относилась к этому на удивление спокойно. Не было истерик, слез или психических сдвигов. В какой-то мере, по отношению к своей смерти она чувствовала только опустошенность. Она всегда признавала правду, не пытаясь украсить ее ложью. А кому врать? Себе что-ли? Ее там ничего не держало и никто не держал. Зачем врать, самому себе, что ты кому-то был нужен? Так поступают только глупые люди, а она не глупа.       Еще в прошлой жизни, а она желает называть ту себя — прошлой, она феноменально много читала. Наверное это и послужило ее спокойствию по отношению к перерождению. Она знала значительно больше своих сверстников, понимала намного лучше, и доверяла меньше.       Да и сейчас она доверяет только себе. Да, Мелиодас и Вэндл вроде бы хорошие ребята, но жизнь слишком часто макала ее лицом в лужу, чтобы она начала верить в ее радужность. Слишком часто она оказывалась на волосок от смерти, чтобы расслабиться в чужих руках. Слишком часто ее предавали, чтобы она так быстро начала кому-то верить, а главное — доверять.       Она — вот такая вот. Слепленная из всех своих ошибок, недоверия, мыслей и целей в жизни. Она такая, какую ее слепили. Маленькая девочка, сильная днем, но позволяющая себе выпустить все накопленные слезы ночью. А еще она трусиха. Жуткая трусиха, но смелая. Вот такая вот странная, взрывоопасная смесь с сроком годности в несколько сотен лет жизни, и не имеющая срока гарантии.       Чайник с уже крутым кипятком засвистел, оповещая о том, что готов служить своим хозяевам верой и правдой. Яблочный пирог и лапша «Удон», рецепт которой Алиса вычитала в книге и, собственно, приготовила, тоже были готовы. Осталось лишь убрать за собой на кухне и можно дожидаться хозяина дома, до прихода которого осталось около двух часов.       Оставив еду в печи, предварительно потушив огонь, девочка отправилась к себе. Почему она не стала все доставать? На это есть две причины. Первая — так все не остынет слишком рано, ну, а вторая — Мелиодас запретил ей трогать горячую и, однозначно тяжелую посуду. Ну что же, она не против. Ей тоже есть чем заняться: не зря же она набрала книжных пособий для начинающих магов. Надо же как-то учиться контролировать свои силы?

***

      Мелиодас стоял под крепостным навесом и пытался найти лучший выход из сложившейся ситуации. Дождь хлестал как из ведра, а время было далеко за семь часов вечера. Постепенно начинало темнеть и разглядеть дорогу было тяжело из-за стены воды. — Тю… Вот это ливень… — компания рыцарей из пятого отряда подошла к самой границе воды. — Это как же мы домой пойдем? Меня дома жена с дочкой ждут, наверное ужинать без меня не садятся, а я тут… Тьфу. От дождя прячусь! — Мелиодас обратил свое внимание на мужчину лет двадцати семи на вид. Этого парня он хорошо знал — Оливер Гроуз. Рыцарь он среднестатистический, едва преодолел порог в четыреста единиц, но по настоящему человек семейный. В жене и дочери душ не чает, всячески старается прийти домой быстрее, раз в год по обещанию участвовал в массовой попойке, и то не всегда. Хороший человек в общем-то. — Ай! Была не была! — Схватив свою накидку, входящую в состав униформы, мужчина накинул ее себе на голову и припустил в сторону дома, стараясь перепрыгивать лужи. В след ему донеслись лишь крики всех остальных Святорыцарей, так и не решившихся прыгнуть в стену воды.       Мелиодас хмыкнул. Его тоже, наверное, заждались дома. Он уже накинул на плечи и голову ткань, как мысль о том, что можно будет побить баклуши закралась к нему в черепную коробку, поэтому привлек к себе внимание парой хлопков: — Если завтра будет ливень — на построение не приходите! Ну его к черту! — и скаканул под дождь, следуя примеру Гроуза. Солдаты остались стоять под навесом, все еще не решаясь. — Чего он так домой рвется-то? Раньше всегда допоздна оставался, а последний месяц пораньше уходит… Завел что-ли кого? — Стив Фаенс — паренек, попавший в состав Святорыцарей в прошлом году, задал интересующий всех вопрос. — Ха! Великий Святой Рыцарь-то? Он только хомяка завести может! Хотя, даже он подохнет в скором времени. Рука у него тяжелая. — насмешливый вскрик раздался от какого-то парня. В следующий момент, из стены дождя в лицо «умника» прилетел комок грязи, в сопровождении крика «Я все слышу!»       Взрыв хохота не заставил себя долго ждать. …       Алиса зевнула и посмотрела на часы. Уже начало десятого, а парня все нет и нет.       И тут как по команде с первого этажа послышался хлопок двери, сопровождаемый возмущенным криком пернатого сожителя. Явился не запылился.       Алиса спустилась по лестнице и увидела довольно смешную картину. Насквозь мокрый Мелиодас топтался на пороге, не решаясь ступить дальше по полу. Под ногами парня скопилась не маленькая лужа, из стекающей воды. — Привет, Алиса! — парень попытался выглядеть веселым, но веселиться с сапогами полными воды у него выходило плохо. Было видно, что парень продрог.       Девочка ответила ему кивком и поспешила дать ему полотенце, чтобы хотя бы голову вытер. Ох и морока с этим Мелиодасом. Вроде взрослый, а проблем как с маленьким ребенком. Прям как семейка. Только вот ребенок не Алиса, а парень.       Но это приятно. Чувствовать, что ты кому-то нужен.       Наконец-то она чувствует себя как дома…