Сквозь заветы снов

      Год пролетел совершенно незаметно. Подобно вихрю он пронесся по Алисе и ее взгляду на мир, смягчая его и делая девочку более похожей на ребенка, а не на маленького взрослого. Но, увы и ах, изменилась она не сильно, разве что научилась улыбаться. Скупо и с большим трудом, но научилась.       Знали бы вы, сколько раз состоялись «серьезные разговоры» по поводу общения с местной детворой. В чем проблема? Алису просто начали травить, а девочка имеющая опыт в общении с одноклассниками, поколотила всех обидчиков. Она использовала не магию, а кулаки — даже в такой ситуации боялась кого-нибудь убить своей силой. К Мелиодасу тогда пришла куча родителей побитых мальчиков и девочек, а он с веселой улыбочкой на лице послал их к черту на куличики, но с девочкой поговорил — потрепал по голове и сказал, что правильно сделала, сумев постоять за себя, и попросил в будущем подобных конфликтов избегать.       За прошедшее время они действительно стали семьей. Маленькой, своеобразной, со своим петухом на жердочке, но семьей. Алиса окончательно выселила демона с кухни, заявив, что раз она научилась готовить лучше чем он, то и готовить теперь будет только она. Да, в первое время парень еще пытался кое-как отбить место у плиты, но будучи пару раз связанным растением из горшка, успокоился.       Хоть ветер порой и пробирает до костей, на дворе конец мая. Деревья давно покрыты листьями, и даже сгоревший в прошлом году дуб возвращается к жизни. Большое количество людей работает в поле, ухаживая за урожаем. Детвора как обычно скачет по улице, играя в салочки. Мальчишки размахивают палками, воображая из себя святых рыцарей, а девочки собирают цветы и заплетают их в волосы. Все идет своим чередом… — Мелиодас, Вэндл, подождите меня! — Алиса перепрыгивала лужи чуть позади от друзей, при этом постоянно норовя в них искупаться. Волосы ее были собраны в две косички, мелькающие за спиной белоснежными лентами; вновь одетые темные бриджи и зеленая рубаха, а в руке корзинка с фруктами на целый день. — Догоняй скорее, иначе опоздаем. — Парень, был в своей неизменной рыцарской экипировке. Он вернулся с миссии только два дня назад, но не позволил себе и дня отдыха — на следующий день уже гонял отряды по полигону. — Если ты всегда будешь такой медлительной, то с мечем никогда не уживешься! — Озорной прищур и веселый тон, с едва различимыми насмешливыми нотками заставили девочку ускориться, и через пару мгновений она уже по-ровнялась с зеленоглазым.       Да-да, вы все правильно поняли — Алиса учится владению мечем. Сложно объяснить, зачем это понадобилось фее о огромнейшим магическим запасом, которым можно около двух легионов* Святорыцарей вынести, да еще и остаток будет не маленьким. Когда Мелиодас спросил ее об этом семь месяцев назад, то получил ответ, что она не может полагаться на силу, которой даже управляет через пень-колоду, не то что сражаться с профессиональными бойцами.       И если с магией у нее дела обстояли хуже некуда, то когда дело дошло до физической подготовки… Ну, вы понимаете. Мелиодас до сих пор не смог понять, как эта маленькая фея смогла поколотить около десяти мальчишек. Не подскажете? — Не беги так! У тебя шаг в два раза шире, чем у Алисы! — Вэндл приземлился на предплечье парня, хватаясь за стальную перчатку лапой, дабы не упасть. В клюве у него поблескивал камушек молочного цвета, снова подобранный на какой-нибудь дороге или, все же, честно утащенный с торгового прилавка. — Не торопись. У тебя еще двадцать минут до начала построения. — О способности птицы, предсказывать время с феноменальной точностью, зеленоглазый предпочитал не задумываться.       Посмотрев в бок, предположительно туда, где должна быть Алиса, парень ее не обнаружил, но стоило посмотреть чуть назад, как перед глазами замелькала белоснежная макушка, старательно перескакивающая лужи. От усердия девочка даже нахмурилась и поджала бледные губы и такая картина не могла не приковывать взгляд к бледному лицу.       Мелиодас все еще изучал ее поведение, что получалось не так хорошо, как он ожидал, ведь, девочка была всегда холодна с посторонними, не общалась со сверстниками, и даже эмоции проявляла по минимуму. Совсем не как ребенок… Да, Вэндл рассказывает парню о любой странной, по мнению пернатого, черте в поведении феи и Мелиодас внимательно его слушает, впитывает любую крупицу информации о девочке. Ему интересно наблюдать за тем как она взрослеет, учится управлять магией, драться. Согласитесь, если и коротать свою вечность, то легче будет делать это с кем-то, кто поможет скрасить одиночество. …       Стук деревянных мечей друг о друга не прекращался на протяжении вот уже часа — солдаты Данафора разминались перед основной тренировкой, включающей в себя спарринг один на один. Алиса тоже тренировалась со всеми, но в то время, как рыцари дрались против друг друга, девочка отрабатывала удары на человекоподобном тренажере, на самом деле являющимся куклой, набитой сеном. Зачарованный тренажер мог ставить блоки и не слабо колотить противника палкой, правда перемещаться не мог — вместо ног у него был металлический штык с кучей колец, для регулирования «роста» противника, зато вращение вокруг своей оси у куклы выходило просто великолепно!       За два месяца тренировок Алиса победила девятнадцать таких кукол, в то время, как любой Святой рыцарь мог уничтожить до пятидесяти тканевых противников за неделю. Но условием Мелиодаса была победа над двадцатью «противниками», взамен на то, что он будет дальше учить альбиноску фехтованию. Вот только парень ожидал, что девочка сможет одолеть поставленное количество кукол как минимум за три месяца, а ни как не за два. Ну что же, ему не в первой удивляться способностям этого ребенка, порой, парню начинает казаться, что с тех пор, как Алиса начала жить с ним, удивление стало одним из его постоянных состояний.       Сидя на большом валуне, Мелиодас внимательно наблюдал за девочкой, изредка бросая взгляд на остальных солдат, дабы в случае драки не упустить момент, и разнять петухов. Упершись локтем в колено, и положив голову на ладонь он ловил каждое движение Алисы, про себя подмечая ошибки, например: кривая спина, неправильный хват оружия, рваные движения и излишнее напряжения, но тем не менее, имея все эти ошибки, и учитывая то, что девочка не использует магию, а ломает «противника» голой силой, последняя кукла с громким стуком дерева о дерево, была обезоружена и, собственно, повержена. — Перерыв пол часа! — Громкий крик пронесся по полигону, и солдаты облегченно выдыхая, поплелись к своим сумкам, дабы достать то, что принесли из дома. Кто-то принес полный обеденный набор, а кто-то перебился фруктами. В гуле голосов, мигом наполнившем территорию, проскальзывали шутки, и как ответ на них — смех. Кто-то травил байки о жизни в период миссии, кто-то молча жевал свой паек.       А Мелиодас тем временем, устроил продолжение тренировки для Алисы, взяв и в свои руки деревянное подобие меча, он показывал ей какие-то новые приемы для нападения, блоки для защиты от атак направленных в голову и грудь. Девочке оставалось только защищаться и не давать блондину использовать нечестный «прием». Что за нечестный прием такой? — Мелиодас прознал про то, что Алиса боится щекотки, и теперь между ударами пытается дотянуться рукой до ее бока, в надежде та-ки «поиздеваться».       А фея очень боялась щекотки, поэтому, ближе чем на метр парня к себе не подпускала. Губы поджаты, глаза широко раскрыты, спина напряжена, как у пружины, готовой к прыжку, а Мелиодас с хитрой улыбочкой продолжает атаковать, попутно протягивая руку к боку альбиноски, если защита ослабевает. … — Т-так не честно! — Заикаясь из-за дикого хохота и пытаясь откатиться подальше от зеленоглазого «чудовища», Алиса не прекращала попыток стукнуть его, да по-больнее. Мелиодас же сидел на корточках рядом с извивающейся феей, не переставая пересчитывать пальцами детские ребра. Да, Алиса все-таки не удержала оборону. Великий Святой рыцарь — это вам не мальчишка с соседнего двора!       Солдаты, закончившие все возможные задания на сегодня, выстроились в двойную шеренгу и дожидались только Мелиодаса, который подходить к ним совсем не торопился. До той поры, пока не получил ногой по лицу. В прямом смысле. Алиса все же как-то изловчилась и смогла зарядить ему прямой наводкой по лбу, да с такой силой, что с ног он упал на пятую точку.       На секунду альбиноске показалось, что он ее убьет, ведь та тихая ярость, проскользнувшая на самом дне зеленой радужки была обращена только к ней. Вот он потянул к ней руку, из-за чего девочка напряглась. Ударит? Инстинкт, выработанный за месяц жизни с теми монстрами вопил об опасности, кричал оттолкнуть, защититься и бежать, бежать как можно дальше. Она не забыла, ничего не забыла, ведь такое не забыть. Она помнит, что такое боль, и если ей суждено терпеть ее и в этот раз, то она выстоит, смотря прямо в лицо своему страху. Она до сих пор боится. Боится людей, боится темноты, грозы, боится быть преданной, боится снова остаться одной.       Ребенок? Давно нет. Она не такая беззаботная, как ее сверстники, не такая наивная, не такая. Глаза у нее тусклые, чтобы быть детскими — нет в них того вечного огонька озорства, беспечности, положенного всей малышне. Да и если загораются, то меркнут, в моменты вот таких вот мыслей. И сейчас померкли.       А рука лишь потрепала по макушке, мстительно надавливая, но не причиняя не вреда, не боли.

***

      Большое количество солдат вооружено. Они окружают связанную женскую фигуру, облаченную в доспехи. Все настроены враждебно, слышны крики о казни. Девушка молчит. Гордо смотрит перед собой, цепляется взглядом голубых глаз за лица, так и посылая им свою настороженность. — Нет… — Алиса отступает дальше от центра, вжимает голову в плечи. Паника накрыла с головой, обнимая своими тощими когтистыми руками, царапая легкие изнутри. Она это уже видела! — Ты чего, Алиса? — Вэндл, сидящий на предплечье обеспокоен — Это читается в его черных глазках.       Мелиодас, наоборот выходит в центр, усмиряет кровожадных товарищей, улыбается, пряча глаза озорным прищуром. — Как тебя зовут? — Вопрос, сопровождаемый все тем же выражением лица. — Элизабет. — Алиса вздрагивает. Она знает, чем это кончится.       Отчаянный, кричащий шепот слышится над ухом: «Беги! Спасайся!». А вторя ему, слышится громогласный хохот, оглушающий девочку на оба уха. Никто больше этого не слышит — только она.       Бежать, да? А бежать уже поздно. С пера капают чернила, оставляя кляксу, названную точкой. Эта точка невозврата. Ее уже не стереть.