Сквозь заветы снов

      Страх отвратителен, он липнет на органы, рассекает шею длинными когтями, а уходя, проводит по щеке и оставляет на скуле прощальный поцелуй, тут же гниющий. Алиса в этом страхе живет, не зная средства избавления, того, что могло бы ее от этого страха отгородить.       Хмурится, сверяясь с исчерченым пергаментом карты, тихо цыкает и переводит незаметный сожалеющий взгляд на Элизабет, мягко улыбающуюся ее взгляду, вовсе не оказавшемуся незаметным. От этого альбиноска поджимает губы, опускает глаза, совсем не защищенные от такого взгляда принцессы, и тяжело, устало вздыхает, сдаваясь, умывая руки и больше не притворяясь, ибо это бесполезно.       Взгляд у Элизабет добрый, ведь она все понимает. Алисе больно — ее ранения все еще не зажили, ей страшно — Святые рыцари дышут им в затылок, а времени на отдых не хватает; Алиса не чувствует себя защищенной, ведь доспехи и оружие пришлось оставить в недрах потайных ходов замка, ведь фея в экипировке будет знакома любому прохожему.       Элизабет тоже боится, но не так тихо как ее защитница — из ее рук то и дело падают вещи, тело иногда встряхивает судорогой, ведь она знает, что без Алисы ничего не сможет. Это была такая вязкая детская привязанность, будто младенца, не умеющего ходить резко выдернули из прыгунков и заставили двигаться без всякой опоры. Постоянное времяпровождение с альбиноской плохо влияло на самостоятельность девушки и она это понимала, но была не в силах сказать уйти одному из самых близких людей.       Как и Алиса была не в силах оставить этого большого ребенка. Наверное, тогда у феи просто сработал материнский инстинкт, что перерос в рьяное желание защищать всю жизнь, а затем в цель — никогда не покидать.       Девушки вновь тушат костер, притаптывая ногами угли и закапывая золу в землю; вновь Алиса перекидывается в человеческую ипостась, накидывает на голову принцессы глубокий капюшон и ведет ее по карте в новую точку пристанища, ведь если есть возможность — Алиса не даст спать на голой земле.       У Лисы личина под профессию охранника принцессы — сама принцесса, только выглядит чуть иначе.       Волосы длинные, белые, глаза синие, лишь челка не висит перед клазами — всегда за ухом, открывает вид на тонкие белесые брови и чистый лоб. Но она все равно не остригает эту противную часть прически, ведь в случае беды можно опустить ее на лицо и ни один наемник или Святой рыцарь не заметит подмены. Элизабет первое время протестовала, ведь ей не хотелось, чтобы кто-то подвергался опасности вместо нее, но после того, как ей миновало четырнадцать, успокоилась — Алиса не изменит своего решения, ибо упертая как баран.       Впереди мелькают огоньки очередного поселения — места, где они смогут передохнуть, а Лиса вновь обработает раны и сядет на подоконник — она всегда дежурит, из-за чего не спит.       Элизабет ругается по-детски, но весь ее запал пропадает, стоит Алисе зыркнуть на нее из темноты комнаты. Глаза у альбиноски светятся лиловым, будто хищные кошачьи омуты, но на деле — она концентрирует манну в ожидании нападения, ведь другого оружия нет. На альбиноске сейчас одежда обычного деревенского парня, что придает ее виду забавный шарм, ведь человеческую ипостась она не покидает. Но от этого ее вид не менее опасный. Она — щит Элизабет, ее меч и доспех; она — давно не наивный ребенок, ведь на руках ее — кровь. Кровь всех тех кого она убила, тех кто напал на ее принцессу. Ее младшую сестру, что сейчас самозабвенно сопит в подушку, даже не думая о таких ужасных вещах.       А Алисии хочется взвыть и закопаться в стену, ведь и эта ночь не будет спокойной — в переулке мелькают тени в капюшонах. Их нагнали. Снова. …       Шесть мятежников живы, но, наверняка ненадолго. Алиса шипит разъяренно, сплевывает в угол улицы кровь и проходится языком по зубам — все на месте, но разбита губа, а на лице новая ссадина, которую точно увидит Элизабет.       Девушка пинает в бок заложника и снова свистяще шипит вопрос: — Кто вас направил, чертовы ублюдки? — сейчас она не держит язык за зубами, свободно обругивая напавших, ведь Элизабет спит сном младенца через несколько домов от сюда. Глаза ее горят то ли от манны, то ли от ярости, а зубы сами собой скрипят от того, с какой силой она их сжала. В ответ ей следует лишь хриплый смех, прерываемый бульканьем крови в горле — Алиса выбила уроду кадык и заставляет говорить, но тот лишь смеется, от чего у альбиноски кулаки чешутся сломать ему еще что-нибудь.       Но она сдерживается, ведь опрашиваемый закатывает глаза и проваливается в бессознательное состояние, от чего Алиса с досадой кривит губы и резко разжимает руку, которой поднимала человека за длинные волосы. Голова его падает на брусчатку, а девушка встает в свой полный рост и осматривает улицу.       Несколько килограмм живого фарша валяется кучей, лишь последний в стороне — у стенки. У кого-то нет зубов, сломан нос и выбиты суставы конечностей, кому-то Алиса сломала руку или ногу, но все живы.       Феи — самая слабая расса в физическом плане? Да. Но у Алисы был хороший учитель. И этот учитель хорошо помотал ее за эти двадцать лет.       И теперь она не боится людей. Это людям следует ее бояться…       Следующим утром в бланках срочных сообщений вопят о невероятно сильном приступнике — человеке мужского рода, который зверски избил Святых рыцарей, не имеющих возможности защититься. По описанию это мужчина средних лет, атлетического телосложения с светлыми волосами и налитыми кровью глазами.       На следующее утро, читая газету, Алиса поскудно ржет в голос, а в тюрьме Баст Святые рыцари в истеричном состоянии проверяют наличие одного из Смертных грехов.

***

      По истечении трех дней Алиса звонко хлопает себя ладонью по лицу и смотрит на принцессу, каким-то раком дотащившую на себе груду древних доспехов из каких-то руин, попавшихся на пути. Да, это идеальная маскировка для принцессы, ведь со временем люди начали узнавать в ней молодую дочку короля Лионеса, но очень редко выражали свои чувства громким воплем.       Алиса тихо ступает рядом, переодически забегая вперед для разведки пути. Раз на пути попался бандит, но увидев, что с «маленькой беззащитной девочкой» идет верзила в доспехах, перекресился, плюнул через левое плече и спрятался в кустах.       Несколько раз они останавливались, ведь Элизабет требовалось передохнуть. Постепенно они продвигались к новому поселению, в то время как у людей сложилась страшилка про Темного рыцаря и Девочку-призрак, бороздящих просторы зеленеющих равнин.       А бывший капитан Смертных Грехов лишь задумчиво почесывает репу, ловит каждое слово посититклей своего трактира, да чихнет, когда за пару километров от него Элизабет заведет шарманку о том, каким он может быть, а Алиса мило улыбнется девушке, втихаря обматеря Мелиодаса не самыми лестными словами.       Скоро круг вечности вновь замкнется и даже Эта душа не сможет его покинуть. В тишине раздается хохот вечного ночного кошмара.