Сквозь заветы снов

      Элизабет буквально ввалилась в таверну, распластавшись на полу и сломав всю конструкцию снаряжения — Мелиодас деланно встрепенулся, подавляя в себе желание завыть волком, ведь Хорк — этот вредный ушастый компаньон не давал проявить даже малой толики своих эмоций. Идеально сыгранное удивление; изучающий прищур спрятал смесь отчаянья и непомерного счастья — от всего этого парня тянуло проблеваться.       Ощущение древней старческой усталости порабощало душу на протяжении последних двух тысяч лет, но он не смел воспротивиться тем мягко тлеющим чувствам, спрятанным как можно глубже от вечной паранои, благодаря чему — целым и таким же вечным, как его проклятье.       Это всегда отзывалось болью, разрушало стремление, веру в лучшее, которой его научила Элизабет. О, Элизабет! Бедная, измученная душа, все так же пронизанная светом и искренней любовью — как же он мечтал оборвать их муки, ее муки — только поэтому не бросался в омут, теряя себя, окончательно умирая.       Как же быстро пролетело время с их последней встречи — не было даже ласкового намека на ее скорое появление — рок как обычно с размаху огрел демона по голове, а жизнь гаденько хихикая, потирала рученки, да подкидывала в кострище новые поленья-интриги. Отвратительная женщина — так он считает.       Когда девушку расположили на кровати, взгляд парня цепко пробегается по лицу возлюбленной, подмечает малейшие изменения внешности, но как таковых не замечает подсознательно. Он и не знает никогда, с какой Элизабет сравнивает каждую последующую — какое только обличие она не принимала!       Когда взгляд проносится по волосам, то невольно цепляется за широкую полосу ленты — смутно знакомой, закрепляющей ловко заплетенные в косу волосы. Ярко-желтая, подпаленная на концах, она имела выгоревшие пятна, да и выглядела крайне застиранно — наврядли принадлежит принцессе.       Ловким движением пальцев он цепляет ленту за кончик и наклоняется к аксессуару, дабы лучше рассмотреть криво вышитую надпись, убедиться в том, что у него нет паранои.       Такой забавный, разноцветный узор состоящий из трех букв, но такой до скрипа в скулах знакомый, он образовал имя, придуманное хозяйкой на ходу. Вот, аккуратно и умело вышитая буква «Э» подавала синий хвостик до жути кривой «М», зеленые ножки которой, казалось, отплясывают румбу, задевая-хватая букву «А», передавая ей свою истеричную рябь.       Мелиодас было потянул хвостик вверх, дабы снять с белоснежных волос украшение (- по какой причине ему остервенело не понравилось, что именно эта лента, никак девушке не принадлежащая, сейчас опутывает ее волосы, парень не понял), но его руку необычайно резво перехватили, заставляя обратить внимание на девушку, отпустить этоу чертову ниточку к поиску второй, такой дорогой душе личности. Элизабет была действительно напуганна — зрачки затопили большую часть васильковой радужки, а сама она мелко подрагивала, но как в дальнейшем понял демон — по совершенно другой причине…       В нижнем веке начали собираться слезы, увидев которые парень в изумлении приоткрыл рот, напрягаясь всем телом, теряя свое самообладание, ведь плачет она, его Элизабет, его память и жизнь, его трепетно любимая принцесса. — Хей. Ты чего? — его слова, казалось бы, обязанные успокоить девушку возымели эффект прямо противоположный — Элизабет резко наклонилась к своим ногам, схватилась за конец косы — как раз за ленту — и разразилась в безудержном рыдании, прижимая желтый лоскуток к щеке с таким остервенением, будто бы пыталась его к себе приклеить. Обескураженный демон даже вскочил на ноги, но стоило ему услышать сквозь всхлипы с отчаеньем нашептываемое «Лиса», как ему резко захотелось упасть и не вставать.       То что случилось — не было подстроено Темными Личностями, сидящими по ту сторону Света, небыло это и проказами легкомысленной Судьбы или любящим потрясения Роком. То была лишь опрометчивость, которую Жизнь радостно сцапала в свои объятия, используя только одну отговорку…

Время опаздывает на Бал…