Сяо Бао

Цзян Ваньинь, глава Ордена Юньмэн Цзян, еще в детстве усвоил, что когда его шисюн Вэй Ин хочет выпить, то жди беды. Однако в этот раз он забыл об этом, так как рядом находился глава Ордена Гусу Лань, Цзэу-цзюнь. Сегодня Лань Сичэнь вместе со Вторым Нефритом и Вэй Усянем прибыли в Пристань Лотоса на ежемесячное собрание: им нужно было обсудить важные вопросы. И когда с этим было покончено, Вэй Ин с мужем ушел, напоследок оставив шиди кувшин с вином и заговорщески подмигнув. Лань Хуань ввиду правил своего ордена от выпивки отказался. Цзян Ваньинь был рад остаться с Первым Нефритом наедине: не только из-за обсуждения предстоящих дел, а еще и по той причине, что тот был глубоко ему симпатичен. Но назвать это чувство любовью Саньду-шеншоу не решился — как-никак, а любить его никто не научил. Сделав глоток, Цзян Чэн поразился тому, насколько вино крепко, учитывая то, что обычно для него этот напиток сравним с разбавленной байцзю. — Саньду-шеншоу, все в порядке? Лань Сичэнь знал, что юньмэновцы алкоголь начинают пить чуть ли не в младенчестве, поэтому был немного озадачен, увидев покрасневшего после первой же чашечки вина Цзян Чэна. Порозовевшие щеки и мутный взгляд заставили сердце Первого Нефрита забиться чаще: во-первых, в таком виде всегда грубого и резкого Цзян Ваньиня не встретишь, а во-вторых, такого сексуального Цзян Чэна никогда не встретишь. Лань Хуань нервно сглотнул и оставил пиалу с чаем в сторону, после подойдя к главе Ордена. — Цзян Ваньинь? Ноль реакции. Тот будто глубоко ушел в себя, задумавшись о чем-то печальном: стоящие в глазах слезы говорили о том, что мысли наносили глубокие раны на сердце всегда собранного Саньду-шеншоу. Сжав кулаки, Лань Сиэчэнь попробовал еще раз позвать мужчину, но уже немного по-другому: — А-Чэн? Посмотришь на меня? Из-за такого близкого обращения голос Цзэу-цзюня немного охрип, поэтому имя было произнесено несколько интимно, как будто звали возлюбленного или же мужа. Но зато это сработало: Ваньинь поднял взгляд на мужчину в белых одеждах. Осмотрев того с головы до ног, тот провел ладонью по лицу и попросил довести до комнат. Это оказалось труднее, чем Сичэнь думал — А-Чэн не мог устоять на ногах более трех секунд, поэтому пришлось нести того на спине. К тому же, тот почему-то всю дорогу лил слезы и ничего не говорил. — Ваньинь, почему ты плачешь? — Я хочу семью, — голос звучал приглушенно, так как мужчина уткнулся лицом в белые одежды. — Я хочу, чтобы мне ответили взаимностью. — Кто? — сердце Первого Нефрита бешено забилось, и он остановился. Возможно, Цзян Чэн наконец-то понял его чувства к нему! — А-Чэн, кто должен ответить тебе взаимностью? — Мхм… Ты его знае… — О, вы закончили! Голос принадлежал Вэй Усяню — тот активно бежал к ним, оставив Лань Чжаня позади себя, так как нарушать правила и бежать за мужем он не осмеливался. Остановившись напротив Цзэу-цзюня, бывший Старейшина Илин перестал улыбаться — увидев плачущее лицо шиди, он погрустнел и сказал, что проводит этих двоих до комнат. — Молодой господин Вэй, почему Ваньинь так себя ведет? Хоть это было и подло по отношению к Цзян Чэну, но оставить такой важный вопрос в стороне Первый Нефрит не мог — его возлюбленный страдает, а он даже не знает причины этого! Но хорошо, что у них есть Вэй Ин! — Это всегда так. Еще до моей смерти было так же. Когда А-Чэн напивается, то начинает плакать из жалости к себе, — поняв, как прозвучали эти слова, Усянь решил немного исправиться: — Не подумайте, что это звучит грубо или же как-то так. А-Чэн с детства был уже серьезным, а с моим появлением стал еще более: его родители постоянно ссорились, а дядя Цзян не уделял единственному сыну должного внимания. Если проще, то А-Чэна недолюбили, из-за чего теперь он страдает, когда напивается. — Ясно… Получается, что Ваньинь так же был лишен родительской любви, как и он с Ванцзи. Печально вздохнув, Сичэнь опустил уже задремавшего Цзян Чэна на постель, не заметив, как ушел молодой господин Вэй, и ласково убрал со лба прядку волос: — Если бы ты снова стал ребенком, я подарил бы тебе всю свою любовь, А-Чэн.

***

— Где этот придурок Вэй Ин?! Утро следующего дня началось с крика главы Ордена. Казалось, что вся Пристань Лотоса слышала его. Перепуганные мужчины ворвались в комнату Ваньиня, однако не обнаружили того. Его и след простыл. — Я уверен, что крик доносился из комнаты, — растерянный от подобного Лань Сичэнь и не знал, что сказать. — Мгм. — А-Чэн, эй, выходи-и-и! — Заткнись! — в лицо Вэй Усяня полетела подушка. Тот сразу же замолчал. — Опять из-за тебя одни неприятности, придурок! — Ваньинь, ты где? — Лань Хуань сделал шаг вперед, но был остановлен резким криком мужчины. Не послушав того, он двинулся дальше, пока не остановился возле кровати. На ней в коконе из одеяла что-то шевелилось. — Ваньинь, это ты? — Угу. Обиженно промычав согласие, Саньду-шеншоу вытащил голову из-под одеяла, заставив Цзэу-цзюня пораженно ахнуть — тот стал ребенком! — Вау, — подошедший Усянь радостно вскликнул, заставив нахмуриться шиди. — А-Чэн, ты теперь такой милашка! Прямо как в детстве! И не хмурься, тебе не идет в этом облике. — Вэй Усянь, опять твои шуточки! Разозленный Цзян Ваньинь хотел было врезать своему шисюну по его улыбающейся роже, однако не учел одного — он теперь ребенок. Поэтому, отбросив покрывало, Цзян Чэн был вынужден покраснеть, так как взрослая одежда мало прикрывала его под тремя парами глаз, а чуть позже - недовольно размахивать руками — из-за своего нынешнего роста он не мог даже нормально слезть с кровати. Хорошо, что сидевший до этого рядом Цзэу-цзюнь успел поймать ребенка, бережно прижав к себе и тщательно прикрыв одеялом. Лань Ванцзи, до этого спокойно стоявший в стороне, поймал взгляд старшего брата. Кивнув, он взял сопротивляющегося Вэй Ина и вышел из комнаты, оставив наедине мужчину с ребенком. — Клянусь, я убью эту сволочь, и третья жизнь ему раем не покажется! — Подними руки повыше. — Когда узнаю, что он мне подмешал… — Теперь ногу. Нет, надо обе. — Зачем? — Чтобы они могли легко проникнуть в дырки. — Цзэу-цзюнь, это называется штанина, — Цзян Чэн взял из рук предмет одежды и быстро оделся сам. — Я сам мог одеваться в этом возрасте. Но с волосами никогда не мог совладать, поможете? — Угу, — перебирая шелковистые пряди меж пальцев, Лань Хуань думал о том, что это идеальный шанс побыть с любимым. И тот даже не заподозрит. — А-Чэн, как насчет того, чтобы провести время со мной?

***

— Цзэу-цзюнь, Вы совершенно бесполезны. Стоя над мужчиной со сложенными на груди руками, Цзян Чэн смотрел сверху вниз на обескураженного и смущенного от данной ситуации Лань Хуаня. Дело в том, что сейчас как раз самая пора цветения лотосов и, как известно, их семян. Если ты был в Пристани Лотоса и не поел местных семян, то ты зря провел время. Вот и ребенок в лице Саньду-шеншоу захотел этих семян. Но опять же из-за своего небольшого тела это было опасно, и на слова «Я хорошо плаваю!» и «Дай мне самому о себе позаботиться!» Сичэнь лишь отрицательно мотал головой, говоря, что сам добудет их для мальчика. Как следствие, не успел заклинатель залезть в лодку, как та отплыла в сторону и он упал в озеро под неодобрительный взгляд Ваньиня. — Прости, — почесав затылок, Лань Хуань встал и отжал воду из волос, — я такой неуклюжий. — Ничего страшного. Наши лодки отличаются от привычных Вам, вот Вы и упали в воду, — заметив, что губы мужчины начали бледнеть, Цзян Чэн нахмурился. — Давайте Вы переоденетесь, и потом мы продолжим… собирать лотосы. Но теперь уже я буду это делать, а Вы учиться. — Мгм. Кто бы мог подумать, что в семилетнем возрасте Саньду-шеншоу окажется таким же серьезным и резким, как и в свои тридцать с лишним…

***

— Вам идут одежды Юньмэн Цзян, — вежливо заметил А-Чэн. Действительно, из-за белой нежной кожи, а также карих глаз и распущенных волос Лань Сичэнь выглядел в пурпурных одеждах как-то по-родному. — Чем-то напоминает мою матушку. — Пурпурную Паучиху? — что-что, а вот с ней Лань Хуань себя никак не ассоциировал. — Угу. Кожа матушки всегда была белой, несмотря на юньмэновское солнце. — Ясно, — посмотрев на кучу мокрой одежды в своих руках, Цзэу-цзюнь неловко улыбнулся А-Чэну. — Где я могу постирать свои одежды? — Идемте, я покажу.

***

— Цзэу-цзюнь, Вы совершенно бесполезны. Уже второй раз за день его называют бесполезным. — Саньду-шеншоу, Вы слишком резки со мной. — Я не резок, а правдив. Лучше уж я скажу правду в лицо, чем буду лгать на стороне. Первый Нефрит улыбнулся сидящему рядом Ваньиню, который с противной гримасой рассматривал то, что осталось от белых одежд. Цзэу-цзюнь, заклинатель, занимающий первое место в списке самых лучших заклинателей, не мог стирать одежду. Она не то что порвалась, а стала кашицей. Несъедобной. — Вы не умеете стирать. — Это не так. — Я не спрашивал, а утверждал, — заставив этими словами покраснеть Первого Нефрита, Цзян Ваньинь закатал рукава и взял то, что уцелело из одежды. — Я научу. — Это… — Я воспитал племянника. Уж с этим я тоже как-то справлюсь.

***

Смотря на плавающее в воде белые тряпки, Ваньинь прикрыл глаза и покачал головой: — Я ошибся. Это бесполезно. — У каждого заклинателя есть свои слабости, — сказал в свое оправдание Лань Хуань, пытаясь спрятать свой позор куда подальше. — У Вас стирка. Понятно… Цзян Чэн протянул последнее слово и посмотрел на небо. Вечерело. — Стирка заняла у нас весь день. Я даже не увидел А-Лина и не отомстил Вэй Ину. — Завтра мы уедем обратно в Облачные Глубины. — Угу. Но знаете, приезжайте еще. Мне понравилось проводить с Вами время, Цзэу-цзюнь. — Сичэнь. — М? — Зови меня Сичэнь, А-Чэн. Хватит между нами формальностей. — Хорошо… Си-чэнь! Произнеся по слогам имя, Цзян Чэн был обрадован смущенному лицу Лань Хуаня, что даже засмеялся. Слыша смех любимого и детского смеха Лань Сичэнь, Первый Нефрит и глава Ордена Гусу Лань, пообещал себе, что в следующий раз он точно признается в своих чувствах.

***

— Как думаешь, у нас получилось? Была уже ночь. Лань Хуань уединился в своей комнате, а Цзян Чэн, который вернулся в свое первоначальное тело, занимался документами, до которых никак не мог дойти за весь день. Ванцзи и Вэй Ин лежали в постели: прижимая к себе возлюбленного, Ванзци ощущал, как тот медленно провоцирует его — то проведет стопой по ноге, то пальцем заденет сосок. Или же начнет покусывать сильное плечо, что-то ласково мурлыча. — Нет. — Эх, — оторвавшись от интересного занятия, а именно, от поглаживания твердой плоти, Усянь тяжело выдохнул. — Интересно, я был таким же идиотом, когда не замечал твои чувства? — Угу. — Эй! Лань Чжань, я ж… Прервав обиженно засопевшего заклинателя поцелуем, Ванцзи перекатился и теперь навис над супругом, подготавливая того к проникновению. Тот не сопротивлялся, а только обхватил руками широкие плечи и развел ноги в стороны. — Ах! Лань Чжань, у нас осталось же то вино из комнаты?.. — Мгм. Зачем оно тебе? — Мхмп… Продолжай, не останавливайся… А! Если не получилось играть по-маленькому, то сыграю… Ах… по-крупному… Нет, давай без вопросов. Продолжай, гэгэ…