Попытка не пытка

      Да, как ни крути, а детектив Оливия Бэйли – женщина на редкость привлекательная.       Она немного напоминает ему достославную Энджелу Уайт, из-за которой они со Скалли когда-то немножко повздорили. Впрочем, то дело сохранилось у него в памяти большей частью в виде огромного белого пятна, как если бы он не просыхал с момента прибытия в Комити и до самого возвращения в Вашингтон. И даже сама детектив Уайт теперь представляется ему некой странной помесью безымянной звезды фильмов для взрослых, Скалли, Фиби Грин и его матери (будь ты проклят, Зигмунд Фрейд!), и он едва ли узнал бы ее, если бы вдруг повстречал на улице.       Но он определенно, вне всяких сомнений, узнает Оливию Бэйли. Нечасто, знаете ли, узришь даму голливудской наружности со значком детектива полиции и кобурой на поясе. Высокая, длинноногая, стройная, как шпала, но со всеми необходимыми округлостями в нужных местах. Великолепная темно-каштановая шевелюра, переливающаяся и сверкающая, как волосы в рекламе шампуня. Большие миндалевидные глаза с длиннющими ресницами, а брови и кожа такие, словно она только что вышла из салона красоты, а потом вдобавок подверглась тщательному ретушированию в фоторедакторе или чем они там пользуются в глянцевых журналах. И как завершающий аккорд – этот сладкий, мелодичный голосок с легкой сексуальной хрипотцой…       Короче говоря, не женщина, а ожившая картинка. Малдеру даже становится немного досадно оттого, что он не может ненадолго забыть о том, что его сердце целиком и полностью отдано другой – вот этой вымокшей фурии в несуразно-большом пальто, которая прямо сейчас, проклиная все на свете и ругаясь как сапожник, пакует вещи в рюкзак.       Проклятия и ругань звучат только в ее голове, но Малдер нисколько не сомневается, что очередная вылазка в дебри Нью-Джерси и последующий кэмпинг в холодном мокром лесу вызывают у нее именно такие эмоции.       К сожалению, приходится признать, что в этом деле он плавает – но вовсе не как рыба в воде, а как слепой котенок, которого неожиданно швырнули в глубокую лужу. Стоит детективу Бэйли заговорить, как он полностью теряет нить беседы и только многозначительно кивает, когда с ней соглашается Скалли, и качает головой, когда Скалли хмурится. Нет, он, конечно же, помнит, что они приехали сюда в поисках мистической (по его убеждению) сущности, заманивающей в лес местных жителей, которые по возвращении ведут себя так, словно впали в детство. И, разумеется, идея применить атаку в качестве лучшего средства обороны – то есть отправиться в лес самим – принадлежит ему, но, говоря начистоту, вовсе не по причине его крайней заинтересованности в этом деле.       Просто он вдруг, совершенно неожиданно для себя, понял, что детектив Бэйли проявляет к нему вполне однозначный интерес и вообще околачивается вокруг них куда больше, чем необходимо.       А значит, коли уж крепость его собственных моральных устоев никак не позволяет ему ответить на ее чувства, он может использовать их к своей выгоде. Да, не слишком-то высокоморально, но Оливия Бэйли от этого пострадает меньше всех. Наверняка претендентов на ее внимание можно выстроить в очередь, которая протянется отсюда прямиком до Западного побережья.       Ведь, в конце-то концов, должно же Скалли быть знакомо такое простое, пусть и мелочное человеческое чувство, как ревность?

***

      День первый       Если кто-то и может выглядеть сногсшибательно в безразмерной ветровке, надетой поверх шерстяного свитера, повидавших виды утепленных штанах, вязаной шапке, грязных ботинках и с туристическим рюкзаком за плечами, то это детектив Оливия Бэйли. Ее можно прямо сейчас помещать на обложку журнала «Кэмпинг в Нью-Джерси: даже не думайте!»       Потому как эта чертова непролазная чаща уже сидит и у него, и (судя по всему) у Скалли в печенках. Сосредоточенно пыхтя, как два пенсионера на аэробике, они пробираются вслед за детективом Бэйли, которая легко и непринужденно перемахивает через поваленные деревья и порхает по лесу, словно бабочка, успевая попутно, нисколечко не задыхаясь, травить веселые байки из жизни города и рассказывать им о местной флоре и фауне.       Под ее певучий голосок Малдер уносится мыслями прочь и вдруг задумывается о том, что Скалли на удивление спокойно относится к присутствию детектива Бэйли, хотя обычно он сразу чувствует в ней некую напряженность, стоит ей оказаться рядом с красивой женщиной. (Должно быть, обычная женская зависть.)       Но не в этот раз. И это даже слегка настораживает, поскольку «Лив» (как она сразу попросила ее называть) оказывает ему совершенно недвусмысленные знаки внимания. В первый же день она настояла на том, чтобы поселить их в лучшем отеле города (благо владелец приходится ей дядей). А едва успев ввести в курс дела, пригласила в местный ресторан (хозяин которого, по чистому совпадению, тоже не седьмая вода на киселе) и так активно флиртовала и стреляла глазами во время ужина, что Малдер нисколько бы не удивился, если бы после второго бокала вина ощутил, как ее изящная ножка принялась бы кокетливо скользить под столом по его собственной.       Наэлектризованная атмосфера не могла утаиться от внимания Скалли, и в какой-то момент она, внезапно раскрасневшись, промямлила какое-то жалкое извинение и стремительно скрылась в направлении дамской комнаты, оставив Малдера смущаться в одиночестве. Он мысленно приготовился к тому, что детектив Бэйли, будучи женщиной тактичной, мягко поинтересуется, какие именно отношения связывают их со Скалли, и уже сочинял благопристойный ответ, который положит конец этим «ухаживаниям», но она, по-видимому, так и не решилась задать животрепещущий вопрос, и все время отсутствия Скалли они скоротали, неловко улыбаясь друг другу и нахваливая жаркое.       Первый день блуждания в лесу предсказуемо оканчивается ничем. Это не так уж удивительно, учитывая, что ни один из них не знает, что именно и где искать. Детектив Бэйли, однако же, воодушевленно сообщает, что по невнятному лепету одного из пострадавших смогла с определенной долей уверенности идентифицировать место, до которого тот добрался, но путь туда неблизкий, а поэтому им следует переночевать и продолжить поиски утром.       Они разводят костер и начинают разбивать лагерь, когда Малдер распаковывает свой рюкзак и видит страшное: в чехле с палаткой не хватает такой немаловажной детали, как колышки и дуги.

***

      Само собой, воспитание не позволяет ему мысленно возложить вину на детектива Бэйли и уж тем более – обвинить ее в открытую, но, черт возьми, он готов все поставить на то, что это ее рук дело. И на то, что это все – коварный замысел, а не результат простой забывчивости.       И теперь обе дамы внимательно смотрят на него, ожидая, что он сам, нарушая все мыслимые законы арифметики, придумает, как поделить три на два без остатка. Одна – нахмурившись и недовольно скрестив руки на груди, вторая – с хитрой ухмылкой на губах.       – Я посплю снаружи, у костра! – заявляет он с задором бойскаута, несмотря на то, что на голову ему вполне красноречиво начинает накрапывать дождь. – Заодно и подежурю.       – Ну ты даешь, Малдер… – Скалли мрачно качает головой, попутно смерив его мрачным взглядом. – И нет, я категорически против того, чтобы ты оставался снаружи в одиночестве.       Детектив Бэйли активно кивает.       – Ты же не веришь в мою теорию, Скалли, – замечает Малдер.       – Зато я верю, что ты устроишь себе воспаление легких.       – Ну что ж, тогда вы с детективом… с Лив ложитесь в ее палатке. Она вроде как побольше. А я одолжу твою, Скалли.       Шах и мат, мисс детектив полиции. Странно, что вы не предусмотрели такое очевидное решение, когда тайком выуживали дуги из чехла.       Однако Скалли почему-то возражает.       – Мы не поместимся там вдвоем, – заверяет она, поспешно мотая головой.       Что за дурацкая отговорка? Возможно, бесконечные ноги Оливии Бэйли еще и придется отстегивать или складывать вдвое, чтобы затолкать в эту палатку, но уж ты-то, коротышка… Малдера отчаянно подмывает ответить именно этой репликой, но он вовремя прикусывает себе язык.       Детектив Бэйли наконец вступает в разговор:       – Знаете, агенты, мы все порядком устали, но все-таки покараулить снаружи – неплохая идея. Учитывая, что мы понятия не имеем, с чем имеем дело. Предлагаю дежурить по очереди. Тогда и места на всех хватит. Идет? – Она радужно улыбается, как вожатая в детском лагере, и переводит взгляд с Малдера на Скалли.       Та, глубоко вздохнув, соглашается:       – Я буду первой.       – Я после вас, – торопливо добавляет детектив.       Малдер кивает, а потом пулей скрывается в заботливо поставленной Скалли палатке и застегивает молнию с такой скоростью, будто за ним гонится сам призрак без головы.       

***

      Он просыпается поздно ночью от назойливого жужжания над ухом. Вслед за этим приходит осознание того, что на нем всласть попировали комары: чесаться начинает все и сразу. Немного повертевшись с боку на бок, Малдер глубоко вздыхает, понимая, что в ближайшие пару часов ему уже не заснуть.       Он бы наверняка проснулся, если бы у костра уже произошла смена караула. Стало быть, там все еще сидит Скалли. Рассудив таким образом, он, скрючившись в три погибели, вылезает из малюсенькой палатки.       И, к ужасу своему, видит снаружи детектива Оливию Бэйли.       Она радостно машет ему рукой, и Малдер, оценив пути к отступлению или точнее – полное их отсутствие, обреченно подсаживается к ней.       – Не спится? – спрашивает она, подтолкнув его плечом.       Он угрюмо кивает.       – Не слышал, как вы со Скалли поменялись.       – Мы не менялись. – Детектив пожимает плечами и с усмешкой добавляет: – Агента Скалли сморило, и я отправила ее поспать. Вне очереди.       – В самом деле?       Звучит совсем, совсем непохоже на Скалли, хотя сомневаться не приходится: больше издавать такой храп в той палатке некому. Неужели и это подстроено? Еще немного, и он, невзирая на застилающую глаза красоту детектива Бэйли, начнет всерьез ее бояться.       – Так какова ваша теория, агент Малдер? Я не вполне поняла.       Отличный заход, детектив Бэйли. Начнем с обсуждения работы.       Малдер откашливается и отвечает:       – Пока я склонен видеть в этом деле следы паранормальных сил. – Он с вызовом смотрит на нее, но она ничем не выдает удивления. – Во что агент Скалли, конечно же, не верит, – добавляет он по привычке.       При упоминании «агента Скалли» глаза детектива загораются.       – А что думает она?       Хороший вопрос, черт возьми. Он пока не удосужился поинтересоваться у Скалли ее мнением. Но наверняка это что-нибудь скучное и жутко притянутое за уши.       – Агент Скалли считает, что всему есть рациональное объяснение, – уклончиво отвечает Малдер.       Детектив Бэйли ненадолго замолкает, а, когда она снова начинает говорить, Малдер по одному тону ее голоса понимает, что все-таки услышит вопрос, которого так боялся.       – Я хотела спросить, агент Малдер… И заранее прошу прощения за столь некорректный вопрос, – торопливо извиняется она, поднеся руки к груди. – Но вы с агентом Скалли…       Она многозначительно замолкает, а Малдер так отчаянно трясет головой, что ему кажется, будто она вот-вот отлетит в сторону. Потерев шею, он отвечает:       – Нет, мы не…       Черт. Ведь, наверное, следовало бы соврать, но привычка отрицать это возмутительное предположение укоренилась в нем так прочно, что он не успел подумать. Теперь уже поздно: лицо детектива Бэйли прямо-таки сияет от явного облегчения.       Не хватало только, чтобы она набросилась на него прямо тут!       От этой ужасной (и в то же время – постыдно прекрасной) перспективы его спасает внезапный шорох в кустах. Малдер подскакивает, моментально вытащив из-за пояса пистолет, а рядом с ним вырастает фигура детектива Бэйли в полной изготовке.       – Я разбужу агента Скалли, – шепчет она.       – Не надо, Лив, останьтесь здесь, – сурово отвечает он. – Я не хочу его спугнуть.       С этими словами, проигнорировав ее «Кого спугнуть?», раздавшееся ему вслед, Малдер ныряет в кусты.       Когда спустя вечность, промокший и злой, он возвращается после погони за перепуганной насмерть косулей, то видит нечто ужасное и до крайности походящее на ведьминский шабаш. Детектив Бэйли и Скалли, смешно размахивая руками и притопывая своими длинными (и не очень) конечностями, скачут на том, что еще совсем недавно было его палаткой.       – Малдерррр… – угрожающе рычит Скалли, завидев его. – Ты что, включал горелку?       Он глупо моргает, пытаясь вспомнить. Да, он, без всякого сомнения, включал горелку. Совсем ненадолго. Чтобы немного согреться. Буквально на пять минут. И потом, разумеется, выключил ее.       – Я выключил ее!       – О боже мой… – стонет Скалли, а детектив Бэйли, чувствуя, что ситуация накаляется и выходит из-под контроля, примирительно встает между ними, нацепив на лицо жизнерадостную улыбку.       – Ничего страшного, агенты. Скоро уже рассветет, а завтра, я уверена, мы отправимся домой. Палатки нам больше не понадобятся. Зато рюкзаки станут легче! – Она издает сдавленный смешок, наблюдая дуэль взглядов между Малдером и Скалли. – Вы что-нибудь обнаружили, агент Малдер?       Он только молча качает головой.

***

      День второй       В другой раз он бы непременно отпустил пару шуточек насчет дождя из спальных мешков. Или заметил бы, что есть определенная романтика в том, чтобы заблудиться в лесу где-то на просторах Нью-Джерси. Но почему-то нынешняя атмосфера юмору совсем не способствует. Он порядком продрог, а его запасные ботинки сгорели вместе с чертовой палаткой. Скалли мрачнее тучи и уже перешла в режим «убийцы с одного взгляда». Ну а детектив Бэйли, кажется, понятия не имеет, куда идти, хотя упорно делает вид, что знает дорогу. Малдера особенно выводит из себя то, что он словно смотрится в кривое зеркало. Он ведь точно так же исподтишка то и дело поглядывает на карту, хотя даже не представляет, какой стороной ее надо повернуть. Поэтому его она не обдурит. Нет и нет. Они заблудились.       Когда начинает стремительно темнеть, детектив справедливо замечает, что бродить по темному лесу – идея на редкость паршивая, поэтому им – та-дам! – придется провести тут еще одну ночь. Конечно, она подает это под каким-то съедобным соусом и ни разу не произносит роковое слово «заблудиться». Надо отдать ей должное: она неплохо делает хорошую мину при плохой игре. Даже Скалли ограничивается лишь тем, что картинно закатывает глаза. Но он-то знает. Ведь и сам бы сказал ровно то же самое.       Зато на этот раз никто не спорит с тем, что ночь на улице проведет именно Малдер. Скалли и детектив Бэйли отправляются в палатку, оставив его у еле теплящегося костерка, где он засыпает раньше, чем успевает подумать о том, как ему холодно, мокро и одиноко.       – Малдер!!!       Он вскакивает и суетливо оглядывается по сторонам. Ему кажется, что он даже не успел сомкнуть глаз, хотя на дворе явное утро. Слегка истеричные нотки в голосе Скалли поначалу наводят на мысль, что он снова умудрился что-то сжечь, сломать или утопить, но дело, очевидно, не в этом.       – Малдер, детектив Бэйли пропала!       – Ч… ч… что? – хрипит он, а потом несется к палатке и осматривает ее с таким рвением, будто детектив могла ненароком затеряться где-то под спальным мешком.       – Ты что, ничего не видел? Не слышал? – возмущенно накидывается на него Скалли. – Ты же все время был здесь!       – А ты все время была с ней в одной палатке! – огрызается он, и тут, к удивлению своему, замечает, что глаза Скалли как-то нехорошо бегают из стороны в сторону. – Или нет? – медленно спрашивает он.       – Не совсем, – юлит она, и Малдер, с некоторым облегчением чувствуя, как бремя вины потихоньку перетекает с его плеч на чужие, кладет руки на бедра и, подойдя поближе к Скалли, угрожающе нависает над ней.       – Мы с ней немножко… ну… – Он готов поклясться, что никогда не видел, чтобы Скалли вела себя как провинившаяся школьница. – Ну, у нас случилось небольшое недопонимание. Если это можно так назвать. И она сказала, что выйдет проветриться.       На языке вертится миллион вопросов, но вдруг он все понимает, и гнев улетучивается сам собой.       Все просто как дважды два. Детектив Бэйли начала расспрашивать про него и их отношения, и Скалли слегка приревновала.       Он снисходительно (и счастливо) улыбается. Да, они заблудились в этом проклятом лесу, и дурацкое дело не сдвинулось ни на йоту, но его план – его грандиозный в своей спонтанности план – сработал. Осталось только выбраться отсюда, и…       Только вот куда подевалась эта королева красоты? Разозлилась настолько, что решила бросить их в этой чащобе? Это немного чересчур. Но с другой стороны…       – Это она, Скалли!       Скалли хмурится, как будто не уверена, что правильно его расслышала.       – А?       – Она все подстроила! – с горячность заявляет он.       – Что она подстроила, Малдер?       – Все! И пропавшие части от палатки, и пожар, а теперь вот это…       Скалли смотрит на него так, словно он только что сказал ей, что верит в инопланетян. Нет, плохое сравнение. Словно кто угодно другой сказал ей, что верит в инопланетян.       – Лив? Ты в своем уме, Малдер? Зачем ей это надо?       Он глядит на нее, печально качая головой.       – Ты сама все понимаешь, Скалли. – Но она смотрит на него взглядом человека, который не понимает ровным счетом ничего. – Мы не в той ситуации, чтобы продолжать ходить вокруг да около.       – Малдер, у тебя голова не болит? – с искренней тревогой спрашивает Скалли, а он раздраженно вздыхает. Сколько можно?       – Лучше скажи, какое такое недопонимание у вас произошло.       Скалли тоже недовольно упирает руки в боки.       – Это личное и с расследованием никак не связано.       Малдер понимающе хмыкает.       – Ты думаешь, я совсем слепой, Скалли? И ничего не заметил?       Скалли прищуривается.       – И что же ты заметил, Малдер? Просвети-ка меня.       Он снова вздыхает.       – Ладно, я скажу это, Скалли, если ты настаиваешь, хотя поверь, мне не доставляет удовольствия бравировать тем, что мной кто-то увлекся. Безнадежно увлекся, – добавляет он и, решив, что этого вполне достаточно, замолкает.       Скалли только смотрит на него во все глаза, а потом разражается хохотом и, тяжело дыша, сгибается пополам.       – Ох… Малдер… – Она выпрямляется, делает глубокий вдох, но, увидев его мину, снова начинает смеяться и возобновляет попытки говорить серьезно только спустя минуту. – Малдер… – сдавленно шепчет Скалли, – скажи, как ты вообще умудрился вместиться в ту палатку?       Теперь уже он встревожен не на шутку этим бредовым вопросом.       – Ты о чем, Скалли?       – О том, что для твоего эго там явно было тесновато! – говорит она и прыскает со смеху.       Ну что ж, ничего неожиданного. Конечно, в другой раз он бы ни за что не стал говорить об этом так откровенно, но, в конце концов, она сама его вынудила.       – Ладно, Скалли. Как бы то ни было, мы тут одни и понятия не имеем, где находимся. Есть предложения? – сухо спрашивает Малдер.       – Остаться здесь и ждать возвращения детектива Бэйли? – на удивление спокойным голосом говорит Скалли, но Малдер только качает головой.       – Ты слышала хоть что-нибудь из того, что я сказал?       – Слышала, Малдер, – весело кивает Скалли. – Но я не верю, что Лив бросила нас здесь, чтобы утопиться в каком-нибудь озере от несчастной любви. Прости.       – Не веришь. Как обычно, – фыркает он.       – Твои предложения?       – Искать дорогу домой, конечно же! Вон там смяты кусты: значит, Бэйли пошла куда-то туда. Надо просто идти по ее следам.       Скалли вздыхает, скрестив руки на груди.       – С одним условием, Малдер. Если в течение часа мы ничего не найдем, то вернемся сюда.       – Договорились.

***

      Спустя час (плавно превратившийся в два) Малдеру приходится сдержать данное Скалли обещание, и они поворачивают обратно.       А еще через четверть часа Малдеру начинает казаться, что дорога к месту их последнего лагеря испарилась так же бесследно и бесповоротно, как детектив Бэйли и его, Малдера, карьерные перспективы в Бюро. Зато спустя двадцать минут после того, как он и Скалли на повышенных тонах обсудили этот момент, они находят кое-что поинтереснее, чем слабо различимые следы женских ботинок и лосиные экскременты.       На небольшой полянке, скрытой порослью высоких деревьев, не слишком тщательно замаскированный беспорядочно раскиданными ветками, стоит небольшой проржавевший грузовичок древней неопознанной модели – металлолом, по всей видимости, попавший сюда задолго до того, как окружающая местность превратилась в полноценный лес. А внутри него – нечто, выглядящее точь-в-точь как кустарная нарколаборатория.       Малдер отмахивается от робких попыток Скалли намекнуть на то, что им лучше оставить все как есть и, выбравшись из леса, как можно скорее вызвать полицию и УБН. С видом заправского знатока он наклоняется к рассыпанному по импровизированной столешнице (она же картонная коробка) белому порошку, чтобы присмотреться. Но опрометчиво опирается на чертову коробку ладонью, и горстка порошка катапультируется ему прямо в лицо.       Малдер громко чихает, и Скалли на секунду оборачивается к нему, но не успевает заметить, что именно произошло, и потому продолжает спокойно осматривать интерьеры доморощенной «обители зла». Обилие постеров с обнаженными дамами однозначно указывает на пол подозреваемых, а валяющийся рядом ящик с играми для приставок – на их возраст. Малдер уже не сомневается, что все это – никакая не лаборатория, а просто берлога каких-то подростков. Судя по резкому запаху ментола, он не вдохнул ничего особо опасного для здоровья.       – Что скажешь, Малдер? – спрашивает Скалли, задумчиво просматривая выпуск «Плейбой» за прошлый месяц.       – Детишки развлекаются. – Он важно упирает руки в бока и еще раз оглядывается по сторонам. – Переночуем где-нибудь поблизости. Если повезет, к вечеру тут появятся эти «пабло эскобары» и отведут нас домой. – Немного подумав, Малдер добавляет: – У нас ведь все еще осталась одна палатка?

***

      Вечер, вопреки малообещающему началу, неожиданно оказывается прекрасным. Несмотря на то, что к десяти часам на поляне никто так и не объявился, им обоим становится значительно легче: дорога к цивилизации явно где-то недалеко. Дождь наконец угомонился, и, несмотря на холод, им удается приятно провести время у костра, уплетая оставшиеся в рюкзаках припасы, а вид необъятного звездного неба окончательно заставляет Скалли сменить гнев на милость. Беседа плавно течет сама собой: Малдер засыпает Скалли миллионом красивых историй из области любительской астрономии, и, даже если она знает, что он несет полную чушь, то не дает об этом знать, что само по себе – хороший знак. Скалли вспоминает походы, в которые ходила с отцом, а Малдер рассказывает кое-какие байки из собственной юности. В общем, в палатку они отправляются в весьма благодушном настроении, и к тому моменту, когда слегка подмерзшая Скалли, надежно упакованная в свой спальный мешок, прижимается к нему, Малдер уже понимает, что сегодня судьба наконец-то к нему ему улыбнулась.       «Только бы все не испортить. Только бы не испортить», – повторяет он про себя, как мантру. Нет, конечно, он не ждет, что они предадутся страсти прямо здесь и сейчас. Разумеется, нет. Что бы там ни показывали в фильмах, секс в холодной палатке – затея так себе, а уж для первого раза совершенно точно не годится. Впрочем, он явно бежит впереди паровоза. Самое главное сейчас – сделать первый шаг и не сесть в лужу.       – Насчет Лив… – нерешительно начинает он, откашлявшись, и поворачивается на бок, чтобы увидеть прямо перед собой лицо Скалли. – Мне бы не хотелось, чтобы ты плохо думала обо мне…       – О, Малдер, – говорит она со смешком. В тусклом свете лежащего у них в ногах фонарика это трудно разглядеть, но, кажется, Скалли слегка краснеет. – Я даже не знаю, как тебе сказать…       – Сказать мне что? – спрашивает он, нахмурившись.       Скалли обреченно вздыхает.       – В общем, Малдер, я надеюсь, что не нанесу своим откровением непоправимый урон твоему самолюбию… но… эмм… – мнется она. – Детектив Бэйли… она… ну как бы это сказать… на другом берегу.       Малдер только молча таращится на нее, ощущая где-то в районе затылка первые симптомы головной боли.       – Из другого лагеря, – поясняет Скалли, но понимания в глазах Малдера не прибавляется. – Боже мой, Малдер. – Она досадливо вздыхает и не закрывает лицо ладонями только потому, что в палатке стоит собачий холод и перспектива извлекать конечности из глубин теплого спальника Скалли совсем не прельщает. – Детектив Бэйли действительно увлеклась, но вовсе не тобой!       До него понемногу начинает доходить, и он открывает рот, чтобы сообщить Скалли, как жестоко она ошибается, но вдруг понимает, что ее слова не противоречат реальности. Ничуть не противоречат.       Скалли внимательно наблюдает за его реакцией и добавляет:       – Впервые я поняла это во время того ужина в ресторане, ну а прошлой ночью…       – Скалли, – прерывает он ее немного слишком торопливо, – думаю, я обойдусь без подробностей.       Малдер чувствует, что в голове начинает как-то странно гудеть и несколько раз моргает, пытаясь сфокусировать на чем-нибудь взгляд, но реальность упорно продолжает ускользать от него.       – Ничего такого не было, Малдер. Я просто сказала ей, – тихо продолжает Скалли, – что, несмотря на всю ее привлекательность, мое сердце принадлежит…       Честное слово, он изо всех сил старается услышать, что она говорит. И даже понимает, что говорит она нечто крайне важное. И что это, кажется, тот самый момент, которого он так давно ждал.       Но, увы, рассеять уверенно занявший место в его голове туман не представляется возможным. Малдер, с трудом нащупав молнию, расстегивает спальник, яростно трет глаза и щеки, но тщетно. Ничего не помогает. Мысли, фантазии и воспоминания, смешавшись в какой-то безумной круговерти, уносят его прочь.       – …что ты чувствуешь то же самое… Малдер, все в порядке? – слышится издалека приглушенный голос Скалли.       – Уээ… – мычит он, с ужасом понимая, что не может членораздельно произнести ни единого звука. Во рту вдруг снова возникает ментоловый привкус, но на сей раз он почему-то куда ярче, насыщеннее и тошнотворней, чем тогда, когда он вдохнул проклятую отраву.       – Муэээ… Бээээ… – эмоционально произносит он, повернувшись на бок лицом к Скалли, и вдруг с отвращением ощущает, что из правого уголка рта стекает слюна. Малдер пытается передать Скалли сообщение при помощи жестов, но руки наотрез отказываются ему подчиняться, и вместо подачи условных знаков вдруг почему-то хватают Скалли за пятую точку прямо через спальник.       Она ойкает от неожиданности и отвешивает ему хорошую оплеуху, которую Малдер встречает с благодарностью, надеясь, что столь сильное средство наверняка поможет ему выйти из некстати накатившего ступора. Но вместо этого он, окончательно лишившись способности контролировать свое тело, отскакивает от ладони Скалли, как теннисный мячик, и с размаху приземляется затылком на огромный булыжник, который для надежности прижимает палатку снаружи к земле.       – Фьёёрт! – восклицает он и погружается в темноту, порадовавшись напоследок тому, что хотя бы одно это слово ему удалось выговорить почти внятно.

***

      День третий       Ранним утром, когда их находит детектив Бэйли, явившаяся с подмогой в виде трех подтянутых мускулистых офицеров полиции, больше похожих на переодетых в униформу стриптизеров, Малдер встречает в куда более вменяемом состоянии. Если сравнивать с коматозником.       Он все слышит и все понимает, но от попыток хоть чем-то пошевелить или что-то сказать ему определенно стоит воздержаться. Поэтому он ведет себя крайне тихо, умело притворяясь одним из молодых дубков.       – Мне очень жаль, что я оставила вас вот так, агент Скалли, но я не могла бросить преследование этих… – Детектив Бэйли мнется, пытаясь побороть природную тактичность. – Маленьких говнюков, – не выдерживает она. – Я полагала, что вы меня дождетесь.       – Это наша ошибка, Лив, – заверяет ее Скалли. – Нужно было остаться в лагере.       Детектив Бэйли бросает неуютный взгляд на Малдера и торопливо отводит глаза. Он, черт возьми, начинает понимать, как чувствует себя Стивен Хокинг.       – Зачем он надышался этой дряни? – шепотом спрашивает она, ошибочно полагая, что вместе со способностью говорить и нормально двигаться он потерял и слух, и попутно вновь жалостливо косясь на Малдера.       – Я… эм… – Скалли опускает взгляд и с интересом рассматривает свои ботинки. – Я не знаю, как именно это произошло, – наконец со вздохом произносит она и тоже печально смотрит на Малдера, как родственник, только что принявший окончательное решение насчет эвтаназии.       – Мы отправили порошок в лабораторию, но результатов пока нет, – с облегчением меняет тему детектив Бэйли. – Бог знает, чего они там намешали, но, судя по остальным пострадавшим, ваш напарник уже через пару дней будет более-менее в норме. А речь вернется уже спустя неделю. Наш самый первый пострадавший уже почти справляется с простыми предложениями, – говорит она с гордостью.       – Ничего страшного, – вдруг неожиданно весело заявляет Скалли, – даже если он помолчит пару недель. – Она смотрит на Малдера с мстительным выражением лица, и он кричит. Мысленно.       Детектив Бэйли улыбается и, осмотревшись по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не слышит (кроме Малдера, который не принимается в расчет), тихо говорит, наклонившись к Скалли:       – Дана, если вы вдруг передумаете, позвоните. – Она подмигивает Скалли и нежно вкладывает ей в руку свою визитку. – Я угощу вас булочками. – Детектив делает многозначительную паузу. – Булочками с голубикой по моему собственному рецепту.       – Буду иметь в виду, Лив, – дразняще-низким голосом отвечает Скалли и обнимает детектива на прощанье. – Очень рада знакомству.       Когда они со Скалли наконец-то остаются наедине, Малдеру больше всего хочется с укором покачать головой. Но вместо этого его живущее своей жизнью тело выдает конвульсивную пантомиму, увидев которую, любой надувной танцующий человечек из тех, что рекламируют забегаловки вдоль шоссе, сдулся бы от зависти.       – Ну что, Малдер? – спрашивает Скалли, со вздохом скрестив руки. – Попробуем довести тебя до машины? – По понятным причинам не дождавшись ответа, она отворачивается в сторону. – Эй, офицер! Не поможете?       А потом Скалли наклоняется так близко к нему, что их носы почти соприкасаются, и Малдеру впервые становится не по себе от осознания того, что он полностью находится в ее власти.       – И вот что я тебе скажу, Малдер, – говорит она опасным голосом. – Это был последний раз, когда я отправилась с тобой в лес. Последний раз, – повторяет Скалли очень четко и подносит указательный палец прямо к его лицу.       – Эгэ, – горестно отвечает Малдер и покорно позволяет Кларку Гейблу в полицейской форме подхватить себя за талию.       Последний раз. Он с этим совершенно согласен.