Попытка не пытка

За идею этой главы я благодарю замечательного читателя Green Ice, а также Irga81 за то, что направила мысль в верном направлении. Спасибо вам, что вывели меня из творческого ступора, и за подаренную задумку!       День первый       После проведенных с родственниками выходных Скалли возвращается на работу в на редкость хорошем настроении. Которое не в силах омрачить даже то, что впереди у них – не меньше трех суток скучнейшей бумажной работы. Если честно, Малдер, если бы его спросили, и сам бы не смог объяснить, что за отчеты, графики, таблицы и заявления они без конца печатают, подписывают, сверяют и складывают в папки. Чем дальше, тем чаще ему кажется, что вместо клятвы «служить и защищать» им следовало бы клясться послушно «писать и вовремя сдавать». Что любопытно, всякий раз, когда он пытается поинтересоваться у имеющей чрезвычайно занятой и всезнающий вид Скалли содержанием и смыслом очередной бумажки, она лишь окидывает его высокомерным взглядом. Но он еще ни разу не услышал от нее ничего такого, что можно было бы расценить как полное понимание вопроса. Наверняка она точно так же ни черта не разбирается в этой канцелярщине, но стыдится признаться.       Что дает ему право филонить и пронзать потолок карандашами вместо того, чтобы работать. В каком-то смысле.       Впрочем, сегодня даже его откровенная халтура не портит Скалли настроения. И даже спустя три часа корпения над бессмысленной макулатурой, когда Малдер уже готов выть от тоски на луну, или солнце, или что там, снаружи, сейчас на небе, она продолжает что-то весело насвистывать себе под нос, игриво постукивая ручкой по столу.       Если подумать, в этом есть определенная романтика. Не то же самое, конечно, что оказаться вдвоем где-то на лоне природы, или провести вместе отличный вечер в дорогом ресторане, или сидеть у камина с бокалом вина, но тоже по-своему неплохо. Этот офис, забытый богом, начальством и даже уборщиками, судя по паре застарелых пятен от пролитого кофе на полу, – их собственный уютный маленький мирок, куда нет доступа никому другому. От этой мысли у Малдера теплеет на душе, и ему вдруг отчаянно хочется воспользоваться моментом.       Ведь, если посудить, ни лоно природы, ни дорогой ресторан, ни диван напротив камина не являются для них со Скалли естественным ареалом обитания. Даже если бы ему пришла в голову такая безумная идея, как взять и просто пригласить Скалли на свидание, все получилось бы до крайности неловко и нелепо. Они уже давно не в тех отношениях, чтобы напяливать на себя свои лучшие наряды и обсуждать друг с другом свой любимый цвет и последние посмотренные фильмы. Какие, к черту, фильмы, если они целыми днями либо бегают за монстрами, либо пытаются выкарабкаться из-под очередного бумажного завала?       Если чему-то и суждено случиться между ними, то это так или иначе произойдет на работе. И, может быть, лучше здесь, в их собственном родном кабинете, чем в каком-нибудь дешевом мотеле.       Но попробуй он сейчас отвлечь Скалли от ее драгоценных бумажек – и ему не миновать суровой отповеди. «Малдер, позволь хотя бы одному из нас поработать, будь так добр» – он готов побиться об заклад, что услышит от Скалли именно это.       И поэтому ему в голову вдруг приходит идея. Опустив ноги со стола – так резко, что это грозит падением на пол, Малдер решительно подъезжает на кресле поближе к столу и, нависнув над клавиатурой, замирает. А потом печатает:       «Скалли, когда ты в последний раз была на свидании?»       Проходит почти минута, прежде чем ее компьютер издает деликатное пиканье.       Не отрываясь от бумаг, Скалли одним глазом косится на экран. Расшифровать ее взгляд не представляется возможным. Она набирает ответ, ловко стуча по клавиатуре тупым концом ручки. Да, на развернутое сообщение рассчитывать не приходится.       «А что?»       Усиленно делая вид, что погружен в работу, Малдер, нахмурившись, перекладывает пару документов с места на место, а потом, словно бы нисколько не торопясь, печатает в ответ:       «Просто интересно. Лучшее и худшее свидание в твоей жизни?»       Скалли едва заметно улыбается, получив письмо, а потом, отложив папку в сторону, начинает писать.       «Лучшее – когда меня свозили на выходные в Париж». Прочитав это, Малдер присвистывает – с восхищением и недовольством одновременно, и мысленно прикидывает, во что может обойтись такая поездка. «Худшее – когда парень потащил меня в «Бургер Кинг», потом вынудил заплатить за него, потому что был «на мели», а потом исчез. Ну а кончилось все тем, что он стал встречаться с моей лучшей подругой».       Ответную реплику сочинить несложно.       «Ты не больно-то много потеряла, Скалли».       Отправив письмо, Малдер задумывается, а потом отправляет вдогонку еще одно.       «Идеальное свидание?»       Скалли несколько раз принимается печатать, но каждый раз качает головой и долго жмет на «Backspace». В конце концов она все-таки сочиняет ответ – на удивление короткий.       «Главное – не как проводить время на свидании, Малдер, а с кем».       Намек? Или все-таки нет? Он решает немного повременить с решительными действиями, но видит, что Скалли снова погрузилась в чтение очередной бессмыслицы, видимо, сочтя, что разговор окончен.       Ну уж нет. Когда еще он поймает ее в подходящем для таких игр настроении?       Малдер сам не замечает, что задерживает дыхание, пока печатает ответ. Конечно, он буквально только что рассуждал про себя о том, какая это дурацкая затея, но чем черт не шутит?       «Я уверен, Скалли, что свидание с лучшим другом получилось бы идеальным».       Глубоко вздохнув, он мгновение медлит, но потом все же отправляет письмо и быстро начинает копаться в своей порции документов, сортируя их по степени яркости чернил.       Ответ приходит подозрительно быстро. А ведь он даже не слышал стука клавиш. Должно быть, там будет всего одно слово. «Да» или «нет». Похолодев, он открывает письмо.       «Горячая медсестричка пропишет тебе постельный режим и будет соблюдать его вместе с тобой!»       Малдер пораженно откидывается на спинку кресла и с полминуты, не моргая, вчитывается в письмо.       Он бросает взгляд на Скалли. Та мирно сидит, уткнувшись в документы. Даже не покраснела! Он знал, знал с самого начала, что в этом тихом омуте водится та еще нечисть!       «На что ты намекаешь?» – пишет он довольно дурацкий ответ, но вариантов получше у него нет. Разве что один – подойти и наброситься на нее прямо тут, но это, наверное, чересчур. Как минимум, сперва надо надежно запереть дверь.       Из задумчивости его вырывает мигающее сообщение на экране.       «Доставай свой ствол, малыш».       Его рука машинально проверяет наличие пистолета в кобуре.       «Если хочешь стать ТЕМ САМЫМ».       В смысле?!       «Твоя сладкая киска».       – Сладкая киска? – почти кричит он, не выдержав, и Скалли удивленно поднимает на него глаза.       – М?       Она непонимающе смотрит на него, а потом бросает взгляд на монитор и моментально бледнеет. Прежде чем покраснеть, как свекла.       – Малдер… – исполненным ужасом шепотом говорит Скалли. – Кажется, мою почту взломали.       – Я заметил, – мрачно произносит он, чуть не треснув кулаком по столу от досады.       – Боже мой… – цвет лица Скалли продолжает варьироваться от прозрачно-белого до всех оттенков красного и обратно. – А вдруг что-нибудь из этого… – Она брезгливо тычет пальцем в экран, – отправится Скиннеру?       Она смотрит на него с такой надеждой в глазах, словно он способен исправить ситуацию одним взмахом руки, хотя не далее как на прошлой неделе Малдер вызывал бригаду Стрелков в полном составе, чтобы они подключили ему принтер. Но устоять перед этим молящим взглядом невозможно, и Малдер, преисполнившись рыцарского порыва, с важным видом подходит к Скалли. Та резво вскакивает со своего кресла, чтобы уступить место Малдеру, и он усаживается перед монитором.       Увиденное там не на шутку его ужасает. Компьютер Скалли словно взбесился. На экране сами собой всплывают и закрываются непонятные окна, а в почтовой программе мигают всеми цветами радуги какие-то огоньки, посылающие азбукой Морзе сигнал «SOS».       Малдер уже не пытается изобразить спокойствие и начинает так же хаотично жать на клавиши, убеждаясь с каждой секундой, что делает только хуже.       Как нельзя некстати раздается звонок телефона, но ни один из них не обращает на него внимания. Малдер смотрит на Скалли и замечает, что у нее на лбу выступили капельки пота – зрелище, которое он ожидал бы увидеть только в спортзале. Ну или… Ладно, к черту, сейчас есть дела поважнее.       Телефон еще какое-то время продолжает разрываться и в конце концов переключается на автоответчик.       «Агенты, – раздается в тишине хриплый голос Скиннера, – прошу вас подняться ко мне».       Малдер отчаянно жмет на кнопку выключения компьютера, сообразив, что это единственный способ остановить панику и взять передышку, но та не реагирует.       «Я получил несколько странных сообщений от агента Скалли…» – добавляет незримый Скиннер после долгого молчания.       Скалли приходит в себя и решает прервать безумную агонию своего ноутбука простым дедовским методом. Как тигрица на охоте, она бросается к розетке и выдирает штепсель. А потом несется обратно, но, запутавшись в проводах, приземляется прямо на колени Малдеру.       «Возможно, адресованных агенту Малдеру», – странно тихим голосом договаривает Скиннер, но его слова заглушает пронзительный писк компьютера, решившего, по всей видимости, напоследок пропеть свою лебединую песнь.       Когда ноутбук наконец смолкает, в офисе воцаряется могильная тишина. Малдер ослабляет галстук, поправляет взмокшую от пота рубашку и только тогда замечает, что Скалли вообще-то уже некоторое время сидит у него на коленях, горестно обхватив голову руками. Мысль о том, что неплохо бы воспользоваться шансом, даже не приходит ему в голову. Хочется только одного – принять душ и отдохнуть. А потом позвонить Стрелкам.       Они сидят так еще несколько минут, переводя сбившееся дыхание, как вдруг дверь в офис стремительно распахивается.       – Агенты, я решил спуститься сам, чтобы…       Скиннер замирает на месте, а Малдер вдруг очень четко и ясно видит ситуацию глазами своего начальника. Его подчиненные, раскрасневшиеся, запыхавшиеся и взмокшие, в довольно разнузданной позе развалились в кресле. Юбка Скалли задралась, галстук Малдера съехал куда-то набок, воротник рубашки топорщится, а сброшенный со спинки кресла пиджак валяется на полу.       Скалли, как назло, потеряла все свое обычное хладнокровие. И все так же сидит на коленях Малдера, глупо таращась на Скиннера, пока физиономия их начальника повторяет цветовые метаморфозы, еще не так давно происходившие с ее собственным лицом.       Малдер готов поклясться, что видит Скиннера смущенным в первый раз в своей жизни. И, вероятно, последний, судя по тому, как лицо помощника директора наконец выбирает верное направление и начинает стремительно багроветь.       – Я не вовремя, агенты? – не то хрипит, не то шипит он, а Скалли наконец-то вскакивает и поправляет смятый костюм.       – Сэр! – почему-то выкрикивает она, как солдат-новобранец. – Это не то…       Она замолкает, поняв, как и Малдер, что сказать «это не то, что вы подумали» значит автоматически подтвердить, что «это именно то, что вы подумали». И что такая мысль вообще имеет право на существование.       – У меня компьютер… почта… он… я… – мямлит Скалли что-то невнятное, и Малдер приходит ей на помощь:       – Сэр, – говорит он нарочито спокойно, вальяжно встав с кресла и поправив галстук с таким видом, будто не более чем сдувает с него пылинку. – Нам срочно нужна помощь компьютерного специалиста. Кто-то взломал компьютер агента Скалли и получил доступ к хранящимся на нем материалам. Секретным материалам, – заговорщическим голосом добавляет он.       Его план срабатывает. Слегка опешив от наглости Малдера, Скиннер не придумывает ничего лучше, чем кивнуть и направиться к двери. Только стоя на выходе, он понимает, что выглядит так, будто это ему только что отдали приказ, и оборачивается.       – Агент Скалли, займитесь своим компьютером. А вас, агент Малдер, я жду в своем кабинете через пятнадцать минут.

***

      День второй       – Что он сказал, Малдер? – с порога спрашивает Скалли, не размениваясь на такие мелочи, как дежурные приветствия.       Она, судя по всему, решила реабилитироваться в собственных глазах после вчерашнего фиаско, для чего оделась соответствующим образом: черные брюки с закрытыми туфлями без каблука и застегнутая на все пуговицы плотная бежевая блузка, доходящая аж до подбородка. Ни малейшего намека на то, что под этим одеянием может скрываться нечто, чего может возжелать какой-нибудь гипотетический коллега. И никакой возможности хоть немного оголиться, даже если им придется чинить трубы или менять лампочки в светильниках на потолке.       – Ничего особенного, все нормально, – лаконично отвечает Малдер, немного слишком пылко погружаясь в изучение все тех же чертовых бумажек. Скалли совершенно ни к чему знать, что он получил от Скиннера взбучку и хороший урок на тему того, как можно двадцать минут говорить о чем-то, ни разу не назвав это «что-то» по имени.       – Что, совсем ничего? – спрашивает Скалли, скрестив на груди руки.       – Сказал, что мы должны явиться на совещание после обеда и сдать отчеты.       Это не совсем ложь. Просто полуправда. Но Скалли, кажется, вполне удовлетворена услышанным.       До самого обеда они сидят тише воды ниже травы. Еще никогда в своей жизни Малдер не делал эту занудную и бессмысленную работу столь эффективно. Поразительно, что могут сотворить с человеком скука и выволочка от начальника.       Но Малдер не был бы собой, если бы так легко сдавался. Разумеется, ни о каком продолжении игривой переписки не может быть и речи. Да что там – даже на обед они отправляются по отдельности с таким видом, будто познакомились только вчера и не при самых лучших обстоятельствах.       Зато после обеденного перерыва Скалли уже не кажется такой напряженной и больше не шарахается от каждого звука, напоминающего стук в дверь. И Малдер решает, что сейчас самое время для скромного подарка, который он ей приготовил, помня о том, что Скалли неравнодушна к вкусной еде, в которой почему-то упорно себя ограничивает.       – Эй, Скалли! – окликает он ее, и она смотрит на него, как загнанная лань. – Я тебе тут кое-что прикупил.       Малдер подходит к ней медленно, как грабитель, пытающийся задобрить сторожевого пса, останавливается на подобающем коллеге расстоянии и осторожно протягивает красивую картонную коробочку, перевязанную ярко-розовой лентой.       – Из твоей любимой кондитерской, – говорит он с гордостью, живо памятуя о том, как проторчал весь вечер в пробках и поругался с безмозглым таксистом по дороге к злосчастной кондитерской, находящей в соседнем от дома Скалли квартале.       Она принимает подарок так настороженно, будто внутри лежит тикающий часовой механизм, аккуратно распаковывает его и тут же расплывается в улыбке.       – О, Малдер, это же мои любимые! – Он победоносно улыбается в ответ. – Надо же, ты запомнил!       Ну, строго говоря, не запомнил, а записал. После пары ужасных проколов с ее днем рождения и того кошмарного случая, когда он случайно преподнес ей в подарок на Рождество кассету с «Охотниками за наслаждениями» вместо небезызвестной невинной комедии, Малдер хранит на верхней полке шкафа тщательно оберегаемую бумажку с говорящим названием «Скалли. Важное!», на которой в числе прочего упомянуты вещи, к которым она особенно неровно дышит. Пирожные с черничным кремом занимают там свое почетное место.       – Ммм… – мычит Скалли с забитым ртом и сладострастно качает головой. – Прошто объежение. Угощайся, – добавляет она, наконец прожевав свой кусок, и вежливо указывает Малдеру на второе пирожное.       Предложение, от которого трудно отказаться. Не потому, что ему так уж хочется отведать эту штуку. Он бы определенно предпочел стейк средней прожарки и пакетик семечек. Но это даст ему возможность какое-то время молча попялиться на Скалли, сейчас представляющую собой поистине завораживающее зрелище. Которое кто-нибудь мог бы, вероятно, обозвать безобразным обжорством, но Малдер находит крайне привлекательным даже то, как она, перепачкав в креме щеки и нос, вгрызается в песочное тесто, не обращая внимания на щедро обсыпающие брюки крошки. Может быть, все дело в том, что это действо проливает свет на то, какой Скалли может быть, когда теряет контроль над собой, полностью подчиняется удовольствию, просто наслаждается происходящим…       Малдер внезапно замечает, что брюки становятся ему тесноваты. А поскольку он стоит так, что его пах находится ровнехонько на уровне глаз Скалли, он хватает пирожное и торопится поскорее сесть.       Слишком торопится. Это он понимает спустя мгновение, за которое бог знает как успевает произойти настоящая катастрофа.       Малдер не понимает, как это случилось, но теперь видит на лице Скалли совсем другое выражение. А на ее бледно-бежевой блузке – огромное черничное пятно. Он завороженно опускает взгляд на свою руку, все еще сжимающую жалкие руины пирожного, в основной своей массе окончившего существование на груди Скалли.       – Малдер!!! – В ее возгласе нет злости, только удивление и отчаяние. – Черт! У нас же совещание через десять минут!       Она прытко вскакивает и начинает носиться по офису в поисках не то запасной блузки, не то мифического брауни, который придет и волшебным образом решит ее проблему за блюдечко молока.       Малдер с ужасом понимает, что она готова расплакаться, поэтому выдергивает себя из ступора, как барон Мюнхгаузен из болота.       – У тебя в машине нет запасной одежды? – Скалли только горько качает головой. – У меня есть запасная рубашка.       – Ты хочешь, чтобы я заявилась к Скиннеру в мужской рубашке? После вчерашнего? – спрашивает Скалли.       – Заправишь в брюки, и никто даже не заметит разницы.       – Это еще что значит? – спрашивает она с угрозой, положив руки на бедра.       – Скалли, сейчас не время обсуждать твой гардероб. – Малдер тоже смотрит на часы. – Семь минут.       – Ты не успеешь, – с отчаянием возражает Скалли. – Он ясно дал понять, что хочет видеть нас вовремя и даже раньше. И меньше всего я хочу сейчас его злить!       – Вот что, Скалли. Я приму удар на себя, – говорит Малдер таким тоном, словно только что попросил боевого товарища оставить себя на поле брани в обнимку с гранатой без чеки. – Надевай мою и иди наверх.       – Малдер, это просто детский сад какой-то! – раздосадованно замечает Скалли. – Я съезжу переодеться. Не уволит же он меня, в самом деле…       Но Малдер, не слушая ее, уже расстегивает последнюю пуговицу.       – Даже не спорь. – Он протягивает ей рубашку, воспользовавшись возможностью немного покрасоваться и продемонстрировать свой голый торс. Так сказать, двух зайцев одним махом.       Но Скалли словно не замечает ни его мощной груди, ни крепких мышц на животе. Ее взгляд прикован к забытому на полке стеллажа стаканчику.       – Это вода?! – вопрошает она с надеждой.       Малдер не успевает сказать «нет» до того, как она, не дожидаясь ответа и судорожно хватаясь за последнюю соломинку, щедро плещет на блузку умело притворявшийся водой кофе.       Термоизоляция стаканчика из «Данкин Донатс» качеством значительно превосходит их еду, судя по тому, что Скалли громко взвизгивает и одним стремительным движением стягивает с себя блузку, оставшись только в простеньком хлопковом бюстгальтере наподобие того, что был надет на ней во время их первого дела.       Поразительно. Еще вчера она восседала у него на коленях, а сейчас они стоят друг перед другом топлесс, но почему-то в сегодняшней ситуации, ровно как и во вчерашней, нет ни грамма эротики.       – Вода бы тоже не помогла, Скалли, – замечает Малдер, не сообразив вовремя, что это звучит как неуместная острота, и тут же жалеет, что не успевает спрятаться под стол до того, как она пронзает его убийственным взглядом.       Что удивительно, Скалли даже не пытается прикрыться. Ее мысли заняты другим.       – Совещание у Скиннера. Через… – Она смотрит на часы. – Две минуты. Черт возьми, Малдер!       – Агенты, я решил спуститься и проверить… – Решительный голос Скиннера довольно быстро затихает, а Малдер с трудом удерживается от того, чтобы рассмеяться. Останавливает его лишь одно: то, что больше всего походит на дежа вю, является ни чем иным, как ужасающей реальностью.       Скиннер молча стоит в дверях, и Малдеру кажется, что от ярости у него даже запотели очки.       – Агенты, – наконец произносит он стальным голосом, – я не привык отчитывать своих подчиненных за поведение такого рода. Это переходит всякие границы.       – Сэр, вам и не нужно нас отчитывать, – заверяет его Скалли и морщится, напяливая на себя мокрую грязную блузку. – Произошел несчастный случай…       – Агент Малдер, – продолжает Скиннер, даже не глядя на Скалли, – вы ничего не уяснили из нашего вчерашнего разговора?       Скалли выразительно смотрит на Малдера, и тот ощущает себя так, словно попал под перекрестный огонь. Впрочем, почему «словно»? Так оно и обстоит.       – Сэр… – Это звучит так трагично и безнадежно, что всем присутствующим становится понятно: помимо слова «сэр», уже успевшего бесславно раствориться в воздухе, Малдеру сказать нечего.       Скиннер раздраженно вздыхает и, протерев очки, водружает их обратно на переносицу.       – Малдер, Скалли, – говорит он каким-то другим – проникновенным – голосом. – Меня не интересует, чем вы занимаетесь в свободное от работы время. – Скалли стремительно краснеет, и Малдер с удивлением ощущает, что его собственные щеки тоже покрываются румянцем. – Но я прошу вас держать себя в руках, когда вы находитесь при исполнении.       – Сэр, – наконец-то оживляется Скалли с твердой решимостью вступиться за свою честь. – Я уверяю вас… Я клянусь вам! Это досадное недоразумение, – говорит она, театрально прижимая руки к груди. – Пожалуйста, – добавляет Скалли настолько драматично и искренне, что Малдеру кажется, будто у него на глазах вот-вот выступят слезы, а Скиннер так и вовсе оттаивает со скоростью снеговика, каким-то образом оказавшегося на июльском солнце, и смотрит на Скалли столь прочувствованно, что Малдер даже ощущает укол ревности. «Было бы еще эффективнее сказать это, не надевая обратно блузку», – мстительно думает он про себя, но молчит.       Скиннер повторяет процедуру по вздыханию и протиранию очков.       – Агент Скалли, вы никогда не давали повода усомниться в вашей честности, – говорит он, при этом вполне недвусмысленно посматривая на Малдера. «В отличие от вас, агент Малдер», – без труда читается в этом взгляде.       – Спасибо, – тихо произносит Скалли с улыбкой.       – Поэтому просто попрошу вас впредь минимизировать эти ваши… – Скиннер неопределенно машет рукой, – недоразумения.       – Конечно, – заверяет его Скалли, активно кивая, и подталкивает Малдера локтем.       – Конечно, сэр, – опомнившись, вторит тот.       – Отправляйтесь домой и переоденьтесь, агент Скалли, – говорит Скиннер, развернувшись в дверях. – А вас, агент Малдер, ожидают в комнате для совещаний с отчетом.

***

      День третий       Вчерашнее происшествие забывается как дурной сон. Стопки бумаг уже не достают до потолка, и оба обитателя подвального офиса понимают, что сегодняшний день наконец положит конец череде их неудач и скучной работе, поэтому в воздухе ощутимо витает ощущение облегчения. Они словно начинают все с чистого листа.       Скалли снова пребывает в отличном настроении, как и Малдер, который по здравому размышлению счел, что все неприятности последних двух дней непременно забудутся, а то, что заставило их хоть немного, но сблизиться, непременно сохранится в памяти. И, быть может, станет отправной точкой для чего-то большего.       Они работают молча, но периодически переглядываются, чуть смущенно улыбаясь друг другу, а после обеда окончательно приходят в отличное расположение духа и начинают понемногу перебрасываться шуточками.       В самом деле, есть чему порадоваться, думает про себя Малдер. Рабочий день больше чем наполовину уже позади, а с ними до сих пор ничего не произошло.       Эта мысль вдруг наполняет его такой искренней, светлой радостью, что ему до ужаса хочется сделать что-нибудь по-детски дурашливое. Он берет одну из бумаг – кажется, лишнюю копию какого-то документа, который ему уже попадался, быстро делает из нее самолетик и запускает в Скалли.       – Эй! – Она недовольно потирает висок, в который угодил «гостинец» от Малдера. А потом, коварно улыбнувшись, ловко сворачивает огромный самолетище из какой-то диаграммы формата А3 и отправляет его прямиком в лицо Малдера.       – Так нечестно, Скалли! – возмущается он, с негодованием вскочив с кресла. – Я запустил в тебя «кукурузником», а это, черт возьми, настоящий двухпалубный лайнер!       – Не люблю мелочиться, – замечает Скалли с хитрой ухмылкой.       – Ах вот как? – спрашивает Малдер с вдруг пробудившимся азартом. Следующий самолетик он делает быстрее, чем Уильям Боинг клепал бомбардировщики во время Второй мировой, но, увы, слишком торопится с запуском, и его детище планирует в «черную дыру» под шкафом.       Скалли вдруг тревожно вскакивает со своего места и начинает рыться в документах.       – Малдер, что это было? – нервно спрашивает она, а он пожимает плечами. – Не отчет по делу Хендрикс, который я просила тебя подписать?       Он понятия не имеет, что это было, и даже с трудом вспоминает вышеупомянутое «дело Хендрикс», но на помощь приходит всемогущая геометрия и его блестящая фотографическая память. Судя по тому, под каким углом лежала на столе эта бумажонка до того, как он придал ее существованию какой-то смысл, ее наверняка поместила туда Скалли.       – Похоже на то. – Малдер вздыхает и подходит к шкафу. Ему приходится улечься на пол, чтобы попытаться высмотреть самолетик, но все, что он видит, – слабые очертания белого «крыла» где-то вдалеке. Малдер пытается просунуть руку под шкаф, но дальше пальцев дело не идет.       – Давай я, – предлагает Скалли и ложится рядом с ним. Спустя минуту кряхтения, ругательств и – надо признать – довольно сексуального ерзанья по полу она наконец извлекает отчет. А потом, устало выдохнув, переворачивается на спину.       – Вот же проклятье, Малдер. Как теперь привести это в божеский вид? – ворчит она, суетливо разворачивая бумажку.       – У тебя пуговица расстегнулась, – произносит Малдер хрипловатым голосом, не в силах оторвать взгляд от Скалли. Ее черная облегающая рубашка натянулась на груди, и ткань слегка просвечивает – так, что он может разглядеть очертания кружева на бюстгальтере. Низ слегка задрался, обнажив нежную фарфоровую кожу, а верхняя пуговица действительно расстегнулась в процессе выгребания самолетика. Рубашка достаточно строгая, чтобы не показать лишнего, даже если бы три верхних пуговицы отлетели с нее вовсе, но сам факт того, что он видит нечто, для его глаз не предназначенное, а Скалли имеет слегка неопрятно-распущенный вид, как будто ее прервали прямо в начале бурной прелюдии, невероятно заводит.       Скалли должна бы вскочить и попытаться как можно скорее привести себя в порядок, но почему-то продолжает лежать на полу, никуда не торопясь. Глядя Малдеру прямо в глаза, она медленно подносит пальцы к рубашке и…       И вместо того, чтобы застегнуть пуговицу, расстегивает следующую.       Кровь приливает к его голове так резко, что в глазах начинает двоиться. А потом столь же проворно отправляется вниз, к другой части его тела, которая реагирует на происходящее так, словно Скалли по меньшей мере разделась догола и внезапно оседлала его прямо на компьютерном кресле.       Но происходящее сейчас возбуждает куда больше. Эти тонкие пальцы, замершие в нерешительности, а потом внезапно скользнувшие вниз, одно едва заметное движение, одна крохотная пуговка, выскочившая из плена петли… За этим стоит столько невысказанных слов и столько чувств. Вся их история, весь их непростой путь друг к другу заключены в этом простом маленьком шаге.       Эмоции хлещут через край, и Малдер чувствует себя так, словно вот-вот расплачется. Больше никаких сомнений, никаких недомолвок. Он кладет ладонь ей на живот, задевая мизинцем гладкую кожу живота, тут же покрывшуюся мурашками, и наклоняется к губам Скалли. Между ними остается не больше дюйма, и он уже ощущает ее убыстрившееся обжигающее дыхание…       – Агенты, я решил спуститься и…       Интересно, если он сейчас набросится на Скиннера и убьет его, присяжные сочтут эти обстоятельства смягчающими?..       Скалли лежит не дыша и только смотрит на него распахнутыми от ужаса глазами. Малдер и сам долго не решается поднять взгляд на Скиннера, но тяжелая поступь помощника директора слышится все ближе и ближе – неумолимая, как сам рок.       Скалли, по-видимому, решила последовать мудрому примеру опоссумов и перед лицом опасности притвориться мертвой. Малдер же, в конце концов, набирается смелости и смотрит на Скиннера. И к удивлению своему, видит вовсе не то, что ожидалось.       – Что случилось, агент Малдер? – с искренней тревогой спрашивает Скиннер и склоняется над ними.       На языке у Малдера вертится десяток шуточек насчет того, что начальнику следовало бы уделять побольше внимания своей личной жизни, раз он не может понять, «что случилось», увидев мужчину, распластавшегося на женщине с красноречиво задравшейся и расстегнутой блузкой. Но Скиннер не дает ему времени, чтобы продемонстрировать этот образчик юмора висельника.       – Вызывайте скорую, Малдер! Что вы тут разлеглись?!       Малдер не склонен переоценивать влияние своей персоны на организм Скалли, но все же бросает на нее обеспокоенный взгляд, пытаясь понять, зачем, по мнению Скиннера, ей понадобилась тяжелая артиллерия в виде скорой. Ее глаза широко раскрыты от испуга и удивления, дыхание сбито, а тело по-прежнему охвачено каким-то странным ступором, но все же работа для парамедиков здесь вряд ли найдется.       – Сэр, вы думаете, все настолько серьезно? – вежливо интересуется Малдер, а Скиннер, покачав головой, словно сам ушам своим не верит, опускается на колени и отодвигает Малдера локтем.       – А что я должен думать, Малдер?! Что вы здесь просто развлекаетесь, обжимаясь на полу?       С этими словами Скиннер вдруг нависает над Скалли и начинает со всей силы ритмично давить ей на грудную клетку, от чего Скалли подскакивает, как резиновая кукла.       – Сэ-э-эр… – пытается проблеять она, но Скиннер слишком занят массажем и без того отлично работающего сердца, чтобы обратить внимание на подобные мелочи.       Малдер медленно плетется к телефону, не зная, что еще делать, но его наконец-то спасает Скалли. Она вскакивает и заходится кашлем – то ли от действий Скиннера, то ли решив проявить актерское мастерство (и слегка переборщив).       – Я в порядке, сэр, – едва слышно хрипит она, прижав одну руку к горлу, а второй торопливо застегивая блузку.       Скиннер моментально отнимает от нее руки и с чувством выполненного долга поднимается, поправив пиджак.       – Агент Малдер… – Он оборачивается и глядя на застывшего на месте подчиненного с телефонной трубкой в руках, властно рявкает: – Агент Малдер! Что мне нужно сделать, чтобы вы наконец вызвали скорую? – Не дождавшись ответа, он устало трет лоб ладонью. – Агент Скалли, прошу вас, не вставайте и дождитесь медиков. А я пока позвоню вашей матери.       С этими словами Скиннер решительно направляется к двери, а Скалли, побледнев, полностью игнорирует его приказ и, взвившись в воздух, бежит за ним.       – Сэр! Не надо! Постойте, сэр…       Малдер остается в пустом кабинете, все так же сжимая в руках телефонную трубку. Он кладет ее на рычаг, но, поразмыслив, снова подносит к уху.       Он звонит в «Пиццерию Дяди Джо» и заказывает на вечер пиццу.       Одну.