Бонус. Валентинка для крохи
14 февраля 2021 г., 15:30
Вселенная ветка β — происходящее в ней никак не затронет ветку a, в которой живёт Нацуми Хиноде | Lady Misfortune
— Реборн, — неловко начал Цуна, видимо, догадываясь, что вина за подобное упадёт на него, даже если он априори не может быть виновным. Мужчина на него глянул так, будто прямо сейчас заставит лично чинить «Базуку Десятилетия 2.0», которую Ламбо по чистой случайности уронил на девушку, а потом скрылся с места преступления, зная, что из своей комнаты ему высовываться минимум два дня опасно. Бывший Аркобалено пару секунд помассировал свои виски, пытаясь сопоставить картину перед собой с реальностью, потому что сравнение почему-то дало сбой. Двое других молодых мужчин — можно сказать, ещё совсем парней — так и не двигались, замерев на одном месте во время громкого взрыва и действуя, скорее всего, по принципу «если не двигаться, то он нас не заметит. Главное, не смотреть в глаза — а то кинется». Такеши неловко перевёл взгляд на Хаято, после чего едва заметно кивнул подбородком на дверь, намекая на то, что пора уже и честь знать. Заметивший это мужчина со словами «вот же дети» раздал им болезненные подзатыльники, цокнув языком, и посмотрел на находящихся в комнате сверху-вниз. — Кто-нибудь вообще знает, из-за чего это произошло? — Реборн вздохнул глубоко, словно пытался сдержать себя от ещё одного удара. — Ладно, не так. Как это произошло? То, что эта Тупая корова уронила на неё Базуку, я и так уже понял. Другой вопрос: какого чёрта вы это допустили? — Вообще-то, я босс… — расхрабрившийся Цуна тут же присел, стоило острому тёмному взгляду практически буквально прибить его к полу. Реборн вскинул тонкую чёрную бровь, мол, продолжай-продолжай, — поэтому накажу их… Реборн, ты не волнуйся, я о них сам позабочусь, тут нет их вины на самом деле… Точнее, есть, раз не уследили, — он бешено закивал, соглашаясь с неозвученными словами брюнета. От Савады не осталось той хвалёной хладнокровности, которую так и сяк расхваливали боссы других семей, поэтому он просто начал размахивать ладонями перед своим лицом, после чего забормотал «я ничего не знаю» и незаметно дал парням отмашку, чтобы осторожно выбирались из комнаты. Такеши и Хаято, надеясь на то, что мужчина их не заметит, начали медленно передвигаться к выходу, однако дверь резко захлопнулась: оказывается, всё же поняв, что двое пытаются удрать, он пнул по двери, из-за чего та и закрылась. Тупик… Нацуми села на пол и хмуро уставилась на них своими жёлтыми глазами, после чего неловко скрестила руки на уровне груди, будто бы она была не четырёхлетним ребёнком, а взрослой недовольной девушкой, которой категорически не нравится подобное внимание к своей персоне. Для такой мелочи она казалась слишком смышлёной — ну, это даже неудивительно. Значит, родилась умной, а мозги с возрастом усохли. Вслух это произносить, конечно, никто не стал. — Она вообще… точно, ну, ребёнок? Смотрит как-то хмуро, — признался Цуна, разглядывая сидящую девочку, после чего улыбнулся на пробу — та только саркастично фыркнула, вскидывая светлые брови, будто пыталась неумело скопировать чужой жест. — А ты знаешь людей, которые не смотрели бы на тебя хмуро, Никчёмный Цуна? — Реборн закатил глаза и, в последний раз бросив сухой взгляд на ссутулившихся парней, начал медленно подходить к девочке, которая по мере его приближения понемногу становилась более смиренной, видимо, перед таким мужчиной как-то побаиваясь показывать характер, после чего и вовсе задрала голову вверх и неуверенно фыркнула, прищурившись. — Кто вы такой? — отмахиваясь от чужой ладони, кряхтит девочка и, покачиваясь, неловко поднимается на ноги, для этого сначала упираясь ладонями в пол — видимо, голова у неё всё ещё кружилась после недавнего… перемещения — и забавно выпячивая пятую точку. Встав, Нацуми посмотрела вперёд перед собой, будто там было что-то, что оказалось недоступным для чужих глаз, и кивнула сама себе. Парни шумно умилились, а Реборн вновь закатил глаза и раздал им подзатыльники, не забывая при этом цокать языком, будто каждый удар давался ему ну очень трудно. — Я — твой муж, золотце. Может, перестанешь пугать этих мальчишек своими убийственными взглядами? Кажется, они вот-вот сбегут, — упоминать то, что они, вообще-то, точно не сбегут (потому что он сам не позволит), да и пугал их он сам, мужчина не стал и просто вновь подал ей руку, наблюдая за тем, как Нацуми вновь напряженно хмурит брови, пытаясь уложить в голове полученную информацию. — Муж?.. Нацу в будущем? — Быстро схватывает, — по-доброму удивился Хаято, после чего тут же втянул голову в плечи, стоило ему столкнуться с острым взглядом, который на него кинул мужчина. Цуна запустил ладонь в волосы и растрепал их, из-за чего гнездо на его голове превратилось в ещё более страшное зрелище. — Неужели она с самого детства вела себя так… по-взрослому? — он растерянно скривился. — Я в её возрасте ходил в памперсах и, кажется, боялся смотреть мультики, где показывали собак. — Возможно, Нацуми особенная не только в том смысле, что мы с вами знаем. Я думаю, что у неё редкий… назовём это даром. У неё редкий дар — что-то вроде полного отсутствия инфантильной амнезии. Такеши по-собачьи склонил голову к левому плечу, после чего с интересом переспросил, кажется, даже уже забывая о том, что по идее он должен всё ещё бояться мужчину: — Инфантильная амнезия? — Взрослея, ты полностью теряешь свои воспоминания о детстве — будучи ребёнком, ты помнишь всё, начиная от зародыша, заканчивая первым выросшим молочным зубом, но после они исчезают. Доподлинно не известно, почему они вообще пропадают: то ли дело в нейронных связях, которые утрачиваются с возрастом, то ли в охранной функцией психики человека, не суть важна. Некоторые люди рождаются с полным отсутствием инфантильной амнезии, поэтому помнят абсолютно всё, из-за чего и осознавать себя как личность начинают в самом малом возрасте, — Реборн пригладил собственные топорщащиеся волосы, без шляпы ощущая себя практически нагим — зато Нацу, которая в ней почти утонула, чувствовала себя просто прекрасно, забавно поправляла огромную федору на своей голове и шумно топала босыми пятками по полу. — Сейчас она кажется таким ребёнком… Неужели притворяется? Хаято задумчиво хмыкнул. — Ей четыре года, Реборн-сан. Чисто физически не может она притворяться, потому что ещё не умеет. Реборн поджал губы, но согласился, подзывая девочку к себе ладонью — та посмотрела подозрительно, сощурившись, однако тут же захлопала большими светлыми ресницами и подбежала к мужчине, поправляя слетающую с головы огромную шляпу. — Хорошо, тогда я забираю её. Вы ведь ещё не починили Базуку, верно? — мужчина дождался неровного ряда кивков, после чего подхватил Нацуми на руки. Девочка взвизгнула и вцепилась в его галстук ладошками, дёрнув на себя, из-за чего Реборн тут же закашлялся и поспешил отцепить детские руки от предполагаемого орудия едва не свершившегося убийства. — Смех услышу — зубы выбью. Если завтра утром я не получу отчёт о починке, они всё равно будут находиться в опасности. Он обернулся и прищурился на едва не захохотавших парней, однако те все равно засмеялись, стоило ему покинуть комнату с девочкой на руках, но тут же замолчали — они и понятия не имели, что делать с Базукой.***
Реборн наклонил голову вперёд, снимая с шеи шарф, и устало упал на диван, откинувшись на спинку и укладывая голову где-то у маленьких подушек. Он медленно опустил пакеты вниз, из-за чего купленное зашуршало, после чего перевёл взгляд на всё ещё сидящую на подоконнике Нацуми, которая, кажется, даже не двигалась с того момента, как он ушёл. Пусть и не было его всего-навсего десять минут, девочка всё равно даже ни разу не слезла оттуда, предпочитая картину падающих снежинок возможным приключениям. Мужчина улыбнулся. — Поесть что-нибудь хочешь? Нацуми проигнорировала вопрос и прильнула к окну, из-за чего её по-детски пухлые щёки будто стали ещё больше, а вздёрнутый нос вдруг превратился в «пятачок». — Как много снега, — восхищённо выдохнула она, и на стекле расползлось неровное серое пятнышко. — Мы не в Японии? В Японии никогда не бывает таких сугробов даже в феврале… — Это Италия. На самом деле подобные мощные снегопады очень редки, а в Неаполе вчера снег выпал вообще впервые за полвека, поэтому тебе повезло, — Реборн вновь улыбнулся уголками губ, после чего стер пальцем шоколадную крошку с щеки Нацуми, на которую та даже внимания не обращала. Какао в её кружке, видимо, уже давно остыло, поэтому стояло нетронутым на столе рядом, а сама девочка уже минут десять наблюдала за падающими снежинками — те были большими и красивыми, такой пушистый снег был действительно редкостью. В Палермо снег обычно мокрый, из него детишки любят скорее снеговиков слепить, чем понаблюдать за тем, как ветер подхватывает мелкие расписные частицы замороженной воды, а мороз рисует на окнах узоры, поэтому сегодня Нацуми действительно свезло. Проследив взглядом за снежинками, которые сплелись между собой, образуя небольшую цепочку, она разинула рот и восхищённо заморгала. Нацуми была такой… спокойной. Это умиротворяло и одновременно наводило на странные мысли: ну не может ведь обычный ребёнок вести себя так в четыре года. Скорее, будто… в её голове сидел взрослый человек. Ладно, мысли действительно странные и глупые, поэтому Реборн отметает их и возвращается к наблюдению за девочкой — та с места всё ещё не сдвинулась, лишь восхищённо разинула рот, заметив небольшой снежный ураган, который ветер устроил будто ей на потеху, и потянулась, чтобы удобнее усесться на подоконнике. Мужчина улыбнулся и подпёр щеку, упираясь локтем в подлокотник, после чего спросил тихо, чтобы не нарушить царившую вокруг атмосферу: — Сегодня четырнадцатое февраля. Знаешь, что это за праздник? Девочка отвернулась от окна и быстро поморгала глазами, мол, я же не совсем глупая, просто маленькая. — Конечно, — Нацуми надулась. — День влюблённых дурочек. Везде бегают со своими валентинками, дарят шоколад парням, даже не думая о том, что в Белый день могут и не получить его в ответ. — Какое скептичное отношение к любви, — Реборн мягко расхохотался. — Её не существует! — девочка потянулась за печеньем, которое стояло на столе рядом с подоконником, едва оттуда не свалившись, после чего набила им рот. Вид подобного Нацу-хомяка вызвал ещё одну волну смеха. — Если бы любовь была, разве ходили бы все эти одинокие люди такие грустные? У них у всех обязательно была бы пара. Если у кого-то кто-то есть, то это не значит, что эта любовь вообще существует. Реборн хмыкнул, потрепал её по волосам, подхватывая Нацуми на руки, и щёлкнул по носу. — Через двадцать лет ты будешь говорить иначе, — честно заверил мужчина, на что девочка нахмурилась. — Ты… правда муж этой Нацу? — Я муж и этой Нацу тоже, — Реборн ткнул в щеку девочки пальцем, после чего со смешком вновь щёлкнул её по носу, а та поморщилась от неожиданности, но тут же выпучила на него свои огромные жёлтые глазёнки, будто уточняя — правда что ли, ещё и её. — Тебе просто надо немного подрасти. А пока… Мужчина опустил её на диван, из-за чего Нацуми едва не утонула в мягкой ткани, и достал из пакета пухлую мягкую игрушку в форме толстого лиса — девочка удивлённо уставилась на неё, будто впервые такую видела. — С праздником, золотце, — видимо, ради этого Реборн и ходил недавно в магазин… Хиноде радостно взвизгнула. — Лиса-а! — Нацуми накинулась на огромную игрушку, обнимая её ногами и руками, после чего покатилась вместе с ней по комнате, будто попала в плен большого снежного кома. В этот раз она вела себя действительно как настоящий ребёнок, и Реборн не смог удержаться от смешка. — Я обожаю лис, спасибо-спасибо! — Давай, лиса, я уложу тебя спать. Проснёшься уже дома. — А мы ещё увидимся? — неожиданно серьёзно спросила Нацуми, впиваясь в чужую ладонь перед тем, как мужчина вновь её поднял вверх, после чего, дождавшись чужого кивка, благосклонно моргнула. — Тогда… ладно. Пошли. Я надеюсь, что кровать у меня большая, — по-деловому заявила она, после чего всё же перебралась на руки и позволила унести себя в сторону спальни. «А Ренато… Реборн и на диване поспит», — подумала она, обнимая игрушку одной рукой, а плечо мужчины — второй. Зато ей было весело сегодня… В принципе, за последние четыре года это был лучший День святого Валентина, который она, между прочим, провела в обществе странных парней и одного горячего итальянца. Комбо! — С праздником, — всё же ответила она спустя некоторое время и прикрыла глаза, улыбаясь уголками губ.
Примечания:
писали в спешке, да. с праздником, мои дорогие
