кладбище

Сегодня не был какой-то «особенный день». Не шел дождь. Не обжигало своими линиями солнце. Обычный. В меру сухой, в меру влажный. Не жарко и не холодно. Последний. У Джошуа Уильяма Дана не было хоть чего-то. Хоть чего-то, за что можно было бы зацепиться, чтобы оставаться в живых, чтобы эта жизнь имела хоть какой-то смысл. Ради чего хотелось бы просыпаться, чего бояться, не было даже чего-то, что ранило, кроме темной и страшной пустоты. Он бы жил ради страха, если бы не было плевать. Но все было именно так – серо, без света и огонька в середине комнаты. Возможно, Джош уже и не чувствовал боли – ему было сложно переживать за себя, волноваться за свою жизнь. Когда он слишком рано переходит дорогу, когда мимо него падают какие-то предметы из чужих окон, ему слишком до этого нет дела. Порой Дан даже расстраивается из-за того, что машина затормозила вовремя или падающая бутылка разбилась об землю, а не о его голову. Ему двадцать пять лет. В детстве он хотел стать космонавтом, чтобы покорять космос, чтобы найти новые планеты и пожать длинные пальцы инопланетного друга. Он не стал космонавтом, не стал музыкантом, не стал хоть чем-то, о чем мечтал в детстве, отрочестве, юности. У него есть работа, которая приносит хороший доход, но разве нужны деньги, если счастье на них все равно не купишь? Дан умел зарабатывать. Деньги копились на карте, траты были слишком редкими – Джош ел мало, одежду почти не покупал, регулярно разве что оплачивал коммунальные услуги. У Дана начались проблемы с желудком из-за вечных рвотных позывов, вечном отказе от правильной пищи и частого питания. Но и на это, говоря честно, было плевать. Сегодня Джош купил себе револьвер. Старый, красивый. Он долго разглядывал его, прокручивал в голове все свои мысли, свой окончательный план. Он улыбался. Впервые за очень долгое время. Сегодня он умрет. * У Джоша вкусный ужин. Он смотрит «бойцовский клуб» в последний раз и покидает свой дом. На столе записка, банковские карты с паролями и ключи от машины. Не очень понятно зачем, но разве это сейчас важно? Шаги быстрые. Дыхание ровное. Все серое. Улица поворачивает в пустоту. Дан уже решил, что не хочет, чтобы его квартиру было невозможно продать из-за того, что прошлый хозяин покончил с собой в ней. Риелтору пришлось бы ждать лет пять как минимум, чтобы это дело забылось. А это проблема, Дан не хотел их больше оставлять. По хорошему, стоит вообще ничего после себя не оставлять, но за двадцать пять лет многое было порушено и неисправимо. Если бы все можно было исправить, то сейчас в горле не стоял бы ком, а по щекам не текли последние слезы, а под головой не прислонилось бы дуло оружия. Джош сбросил на землю этого заброшенного дома свой кошелек без денег, где было удостоверение личности, чтобы опознание прошло быстро и просто, если труп найдут слишком поздно. Ему не хотелось, чтобы дело разжевывали, чтобы оно тянулось, словно махровое полотенце. У этой истории нет сложной завязки, нет переплетенных между собой историй убийцы и жертвы. Есть лишь единоличный убийца, покусившийся на себя, сделавший себя жертвой. Выстрел. Грохот. * Все должно темнеть, исчезнуть, но ничего не происходит. Ужас и шок в глазах, трясущиеся руки. Он точно выстрелил, но он все еще жив. Пуля прошла, но он все еще жив. Дан выпускает всю обойму себе в лицо, но все еще ничего не происходит. Он чувствовал легкое давление, но это все – пули прошли насквозь, отпечатались на кирпичной стене позади. Джош начал плакать. Он закричал, завыл, он не знал, за что ему это, блять, все. Он даже не может убить себя. Он даже не может закончить эту ебаную жизнь, которая не нужна ему, не нужна, не нужна, НЕ НУЖНА. Никому не нужна. Никому в этом чертовом мире она не нужна, но она насильно продолжается, словно так и должно быть, словно это правильно. Но это не правильно. Он должен умереть. Дан бежит домой, он хватает свое старое лезвие, которое часто проходилось по боли – его бедра внутри усеяны порезами, его ребра – тоже. Руки нельзя было ранить, ведь что тогда скажут на работе? Джош проводит резко и глубоко по вене. У него истерика, он захлебывается в своих слезах, а дыхание сбивается, отчего его вой, отчего его скулеж срывается на более высокие ноты. Его руки грязные и по ним течет кровь. Его руки грязные и кровь останавливается в первых ранах, пока Дан создает все новые и новые. На руке нет живого места, но кровь перестает течь. Джош перестает кричать. Кровь свертывается слишком быстро, а раны уже выглядят как обычные, мелкие порезы, которые заживают через неделю. Он опускается на пол. В руках держит лезвие, не верит своим глазам, тихо скулит и все еще пытается ранить себя. Все как прежде. Все заживает. Все останется как прежде. Джош будет жить. Вот только сам Джош не заживет. * По полу размазаны пот, кровь и слезы. Рука почти в целости, а Джошуа плачет, свернувшись рядом с лужей крови. Он не понимает, что происходит. Не понимает почему и не понимает как такое вообще возможно. Он должен был умереть от первого выстрела. Если бы и была осечка, то еще пять пуль – гарантия. Он должен был умереть от настолько глубоких ран на его теле, но сейчас от них почти ничего не осталось. Он не может убить себя, когда хочет. Или, может, он не может сделать это собственноручно? Эта мысль подняла парня на ноги. Заставила утереть слезы, вымыть от соли и соплей лицо. Звучит абсурдно, но это было последней надеждой на смерть – если Джош не может убить себя сам, то это может сделать кто-то другой. На следующее утро распространяется объявление о легком заработке. Указаний в требованиях «совершеннолетний мужчина, наличие документов» и приписки «без интима» всегда было достаточно, чтобы подать знак о том, что ты можешь дать денег. Каким образом – решается уже на месте. Обычно тем, кто прибегает к такому заработку плевать на то, что им предложат сделать, так что Дан лишь надеялся на то, что ему повезет с первого раза. Сумму он обещал круглую. Он мог ее дать. Джош готовит свой револьвер, чтобы они могли быстро закончить. Джош готовит бумагу о том, что это было добровольно. У них подобные вещи незаконны, но если возникнут проблемы, то хоть какая-то защита в сторону «убийцы» будет. Они встретились на том же месте, где и был Джош вчера. Дан не совсем таким представлял себе последнего человека, которого он увидит, но ему не то чтобы было до этого дело. У парня пухлые губы и растрепанные волосы. Одежда изношенная, понятно, почему он решился прийти сюда – деньги явно не были лишними. - Привет, я Джош, - Он говорит без эмоций, пусто. Он показывает юноше на сумку с деньгами, открывая ее. - Это деньги. Это я. Это револьвер. Как тебя зовут? Парень мнется, потому что не может провести взаимосвязь между всем этим. Он немного боится оружия в чужих руках, но все равно произносит свое имя. - Тайлер Роберт Джозеф, но.. в чем заключается моя работа? - Убей меня. В глазах Джозефа все рушится в один миг. Он не понимает, но лишь усмехается, воспринимая это как дурачество, глупость. - Это шутка такая? Абсолютно не смешная. - Ты хочешь получить деньги? Если да, то просто сделай это. У тебя не будет проблем с копами, если тебя это волнует и все такое, так что.. - Погоди.. ты серьезно? Я не убью человека! В любом случае, сколько денег ни обещай, сколько свободы после этого, Боже, - Тайлер отходит от Дана, который протягивал ему оружие, - Зачем тебе это? Почему ты не можешь сам, если тебе это действительно нужно? У него Роберта начинается истерика. Он паникует, потому что не может представить себе убийство. Потому что не может представить себя с оружием в руках. Потому что не хочет, чтобы проливалась кровь – не важно от чьих рук. Он понимает, что последняя фраза совсем не то, что нужно было сказать, но он слишком напуган. Дан смеется. Он подносит револьвер к своему виску, а Тайлер уже пытается выбить оружие из рук сверстника. Ему он, по крайней мере, казался сверстником. Звучит выстрел. Тайлер вскрикивает и уже плачет, но Джош просто стоит и улыбается, словно ничего и не произошло. Если говорить о теле Дана, то ничего действительно не случилось – он цел и невредим. Дан вновь стреляет в себя, а Джозеф зажимает уши и просит остановиться. Ему страшно, не понятно, ведь такое невозможно – в голове роились мысли слишком похожие со вчерашними размышлениями Дана о том, что происходит. - Я не знаю, что это за херня, чел, - Джош уже тоже не выдерживает. Он просто хочет, чтобы все закончилось, чтобы кто-то нажал на курок, чтобы случилось то, о чем он так долго мечтал, - Я пытался покончить с собой вчера, но ты видишь, что происходит, - Дан начинает плакать и заставляет Тайлера взять оружие, - Давай, блять, просто сделай это! Ничего с тобой не случится, ты даже не знаешь меня! Джозеф, не будь ебучей тряпкой! Тайлер бросает оружие на пол и кричит. Он не знает этого человека, но в нем живо сострадание и добродушие, он не может так все это оставить. Ведь если Тайлер не предпримет хоть что-то, то другой человек может и исполнить желание. Все можно исправить. Даже тому, кто отказывается от помощи, она может быть нужна, а Джошу она необходима. - Ты должен оставаться в живых, Джошуа! Это самое важное, что у нас есть, проблемы не решатся, если ты просто.. если ты просто лишишь себя жизни. Как ты можешь вообще думать об этом? После смерти все закончится, ты заберешь себя от этого мира, от всех твоих близких! - Ты думаешь я всей этой херни не слышал? Ты хотя бы можешь попытаться подумать и представить, как я себя чувствую, раз я выстрелил себе в голову прямо перед тобой? Ты думаешь, что у меня есть хоть кто-то из близких? Да они все бросили меня, как только узнали, что я трахаюсь с мужиками. Представляешь, да? Любящая, блять, семья, - Дан закрывает глаза рукой, потому что он устал уже плакать. Слезы не выходит сдержать, как и поток слов для незнакомца. – Ты ничего обо мне не знаешь, чтобы предлагать мне «оставаться в живых». Ради кого? Ради тебя? Это просто смешно. - Здесь нет ничего смешного, Джош, - Тайлер говорит тише. Ему тяжело переварить все то, что донес до него Дан, ведь у него действительно были причины ранить себя и желать смерти. Это не было коротки помутнением, у него точно ужасные проблемы и Джозеф не знает, что ему, что им обоим делать, - Все можно исправить. Я тоже без семьи. Не поверишь, но по той же причине. У меня все религиозные, но почему-то картины мира у нас всех разные, - Роберт тихо усмехается и трет затылок, - Мне жаль, что жизнь тебя так ранила, Джош. Но.. она того стоит. Ты просто должен жить, однажды все станет лучше. - Я слишком долго ждал, чтобы это было правдой, Тайлер. Ладно, - Джош поднимает револьвер и свою сумку, - Бывай. Найду кого-нибудь еще. Может, Джошу и хотелось продолжить говорить, попробовать найти спасение в простом разговоре по душам, но не было сил. Нервы были загублены, а тело жаждало лишь сна, потому что сейчас это единственный способ убежать от реальности. Он уходит, оставляя Тайлера Роберта Джозефа в панических мыслях и страхе за чужую жизнь. Тайлер чувствует ответственность и хочет его спасти. Тайлер чувствует боль в груди, ведь как он теперь найдет Джоша? Тайлер невероятно везучий, ведь он находит оставленный вчера здесь кошелек с правами и подписью с адресом. Что-то вроде «если найдете кошелек, то позвоните на этот номер или принесите в этот дом». «Джошуа Уильям Дан 06.18.1988» Все-таки сверстник. * Тайлер возвращается домой. Он понимает, что медлить нельзя, что Джошу помощь нужна прямо сейчас, в этот день, в эту минуту, ведь совсем скоро может стать слишком поздно. Тайлер понимал его состояние, но он сам никогда не уходил настолько далеко. Он ценил свою жизнь, надеялся, что вскоре все станет лучше и медленно к этому шел. Дан же сдался, потому что жизнь сломала его быстрее. Конечно, Джозеф не знал каких-либо подробностей. Конечно, если бы он знал, то это означало бы, что у Джоша есть хоть какой-то близкий человек, которому можно довериться и рассказать. Тогда, может, и не было бы так тяжко. Тогда, может, Джош смог бы подождать еще, когда станет жить светлее и ярче, когда перестанет быть только больно. Конечно, Тайлер не был хотя бы немного ближе, чем простой прохожий, но разве не является ли это причиной попробовать помочь? Стать опорой и помощью, другом, ведь Джозеф не понаслышке знает о том, что это именно то, что буквально необходимо в такие моменты в жизни. Брюнет не то чтобы понимает, почему это действительно его так сильно заботит. Ведь, если подумать, он может просто забыть о всей этой ситуации как о неприятном сне, отстранить себя от проблемы и закрыть глаза, ведь, по сути, он к этому не причастен. Но что-то внутри его чересчур доброй души не давало ему и подумать об отступлении, наоборот предлагая планы того, как можно будет заговорить, пересечься с Даном. Очевидным было то, что наличие чужих документов с большим количеством информации играло на Тайлеру на руку. В ином случае он на вряд ли бы нашел Джоша, ведь очень маловероятно, что он согласился бы на встречу, позвони Джозеф на уже знакомый номер, через который они связывались для их «дела». Дома парень переодевается, решив, что ему точно нужно обсудить со своим соседом, давним другом, который наверняка сможет посмотреть на всю эту ситуацию «свежим» взглядом. Так всегда было легче прийти к новым решениям и вариантам, либо остановиться на каком-то имеющимся. Они болтают за кухонным столом, Тайлер попутно пытается есть. Конечно, Марк ему не верит, ведь любому ясно, что если выстрелить в человека, то он получит ужасное ранение, если не умрет. Россказни Тайлера звучали как бред, как сказка, но Джозеф говорил это все с такой серьезностью и замешательством, что Эшельман невольно бы поверил, если бы, конечно, речь шла о чем-то проще, чем о человеческой жизни. - Марк, честно! Он раза четыре выстрелил себе прямо в лицо, но ничего не произошло! Даже если бы он стрелял холостыми, то последствия все равно были бы от стрельбы на таком расстоянии, разве не так? - Тай, я хотел бы тебе поверить, но такое чисто физически невозможно. Поняв, что тут уже и не стоит пытаться, Тайлер переводит тему. - Я хочу помочь ему. Типа, окей, не верь, но просто представь, как он себя чувствует. - Я тебя из этого дерьма пару лет назад вытаскивал, мне ли не знать, - Эшельман закатил глаза, - Он даже не стал говорить с тобой, хотя ты проявил больше понимания, чем кто-то, кому было бы плевать. Ты правда думаешь, что он примет твою помощь? - Только не говори, что он безнадежен. Ты сам знаешь, что каждому можно помочь. - Можно, если человек сам еще не поставил на себе крест. - Я ставил. - Раз ты сейчас здесь, значит, нет. Джозеф нервно закатил глаза, убрав за собой посуду и взяв в руки документы Дана. Он разглядывает каждую букву, находит адрес, что упрощает задачу. - На самом деле у тебя не так много времени, если твои слова правда, Тай, - Марк грызет ногти и корябает заусеницы другими пальцами, - И если ты правда хочешь ему помочь, то медлить не стоит. - Я о том же думаю. Как думаешь, он работает? * Джош уже несколько дней пропускает работу, думает о том, чтобы вообще уволиться. Если он скоро все это закончит, то какой смысл имеет посещение этого места, которое ничего, кроме ежедневной нервотрепки не приносит? Вообще сейчас есть смысл в каких-либо действиях? Джош пьет свой кофе, понимая, что раз этим утром он уже проснулся, то до вечера не уснет. На объявление пока больше никто не отзывался, что могло бы расстроить, если бы не было плевать. На часах двенадцать дня, а в квартиру стучат. Это не удивляет, скорее, заставляет рефлекторно открыть дверь. - Привет, Джош, - Тайлер здоровается быстрее, чем Дан может удивиться его присутствию, - Ты свободен сегодня? - Откуда ты знаешь, где я живу? - Ты не ответил на мой вопрос. - Ты тоже. Джош закатывает глаза и он хотел бы закрыть дверь перед носом чересчур навязчивого парня, но он пропускает его в квартиру. Он же вежливый. - Я нашел твои документы, там был адрес, - Они сидят за столом на кухне Джоша, тот же не особо заинтересованно слушает и наливает обоим чай, - Я решил вернуть их тебе, а заодно вытащить куда-нибудь. - Зачем тебе это надо? Я уже, вроде как, выказал свою незаинтересованность в общении, если оно не касается того.. что мне нужно. - Прямого отказа я не получил. Так что пока ты не сходишь со мной куда-нибудь, я не верну тебе твои документы. - А это уже смахивает на шантаж. Тайлер, ты в курсе, что это статья? - Я более чем уверен, что они там лежали не случайно, так что не делай вид того, что ты стал бы париться с копами и судом. Джош пожимает плечами. Какое-то время они просто молчат под пристальные взгляды друг друга, пока Тайлер не начинает смеяться от такого пристального контроля. Джош же просто подмечал какие-то детальки про себя. К примеру, сегодня Джозеф одет куда более опрятно. На нем черные скинни и горчичная толстовка. Просто, но со вкусом. Джозеф еще какое-то время донимает Дана, пока тот отказывается, но в итоге соглашается на встречу на следующий день, понимая, что этот «чересчур навязчивый парень» не уймется. А документы, наверное, Джошу еще какое-то время будут нужны. - Почему не сегодня? - Ну не могу же я в таком виде выходить в люди. - Джош, это не свидание, чтобы так усердно прихорашиваться. - Либо ты принимаешь мою дату, либо я выгоняю тебя отсюда и подаю в суд. Кажется, Джош победил. * Утро. Джош красит волосы, так как прошлый цвет слишком сильно побледнел. Сегодня он станет ярко розовым и он уже не помнит, когда в последний раз так радовался новому цвету. Возможно, роль играло и то, что он не помнит, когда выбирался куда-то с друзьями (или вообще хоть с кем-то). Дан начинал думать о том, что, наверное, не все так в этой навязчивости плохо и можно дать Тайлеру шанс на попытки выстроить дружбу. В любом случае Джош не то чтобы понимал чужие намерения, но разве он потеряет хоть что-то? Нет. Поэтому можно и потянуть время, хоть и плохие мысли никуда не делись. Наверняка сегодня весь день, пока Джозеф из кожи вон лезет, Джош будет сидеть с кислым лицом, полным апатии и безразличия. По крайней мере Дан искренне сегодня этого не хотел (он хоть и казался тем, кому на все плевать, но он уважал старания других людей, тем более, если они направлены в его сторону), но он не то чтобы мог контролировать свои эмоции. Он мог расплакаться из-за какой-то глупости или мелкой действительно важной радости или же наоборот – потерять весь интерес, настрой, сильно поблекнуть из-за одного неловкого и неверного слова. Волосы уже сухие. Дан в восторге, ведь цвет яркий и равномерный, волосы как обычно немного кудрявятся. Он сам себе сбривает виски, но не под ноль. Ему нравится. Тайлер обещал прийти в одиннадцать часов, что он и делает. Дан чисто из уважения подготовился заранее, взял кошелек и приоделся. На улице уже достаточно прохладно, чтобы носить