Игрушка дьявола

***

Aqualung & Lucy Schwartz - Cold

Чонин с отвращением смотрел на стоящую рядом с больничной койкой инвалидную коляску. Из-за сломанной левой руки он не мог самостоятельно передвигаться на костылях, поэтому все эти две недели, проведённые в больнице, его, как куклу сажали в коляску и везли туда, куда им нужно. Самое печально состояло в том, что Яну как минимум ещё две недели предстояло провести в гипсе и, следовательно, в коляске. Сегодня, 18 Октября, его выписывают, и он впервые за несколько месяцев вернётся домой. Дом, в который не хотелось возвращаться. Здесь в больнице, постоянно находясь под действием капельниц и обезболивающих, Чон помнил всё размыто, а многое вообще забывал, проваливаясь в глухой сон без сновидений. А дома... проживать каждое мгновение в страхе, боязни, что это мгновение может стать твоим последним. И провести его в одиночестве, ведь оба родителя на работе с восьми до восьми. В палате хотя бы постоянно дежурит медсестра, пусть чужой и не знакомый, но всё же живой человек, а не дьявол. Даже ребёнку понятно, что не будет самое тёмное во вселенной существо просто так, не имея каких-то планов, проявлять интерес к обычному человеческому мальчику. Но он обещал рассказать. В дверь постучали. А через секунду в палату вошли мама, папа и медсестра. — Пора домой, малыш. — Голос мамы чуть дрогнул. Она подошла к кровати и аккуратно обняла сына. Чон тихонько опустил здоровую руку на длинные чёрные волосы, перебирая их пальцами, и уткнулся носом в острое плечо, вдыхая родной запах. — Ладно-ладно, в машине ещё наобнимаетесь. Так, Чонин-а, идём-ка сюда. — Папа, пытаясь не причинить дискомфорта, взял Яна младшего на руки и усадил в коляску. Время уже подходило к одиннадцати часам, поэтому дороги были почти пустые. Утро понедельника выдалось по-осеннему холодным, дождливым и пасмурным. Небо было затянуто тяжёлыми серыми облаками, да и вообще всё казалось серым и грязным. Быстро доехав до дома и припарковав машину недалеко от подъезда, мистер Ян достал из багажника эту чёртову коляску и помог Чонину сесть. Младший невольно посмотрел в сторону детской площадки и сразу же столкнулся с жалостливыми взглядами двух тётушек-соседок и заинтересованными детскими. Секунду назад шумная, полная детских криков и смеха площадка будто бы застыла и сконцентрировала всё своё внимание на мальчике в инвалидном кресле. Чон поморщился и опустил взгляд вниз. Весь короткий путь от машины до подъезда он чувствовал на себе эти сочувствующие взгляды. Сочувствием - чувством, которое к себе он терпеть не мог - теперь, казалось, был даже воздух вокруг него пропитан. Зачем? Он ведь не на всю оставшуюся жизнь в этой каталке проведёт! Хватит делать из него беспомощного калеку, который даже самостоятельно вдохнуть не может! Только когда тяжёлая входная дверь их квартиры захлопнулась, Ян облегчённо выдохнул. — Чонин, если что-то будет нужно или что-то будет беспокоить - сразу звони, хорошо? Я или мама сразу приедем. Чон кивнул и слабо улыбнулся родителям. Затем хлопок двери, два поворота ключа в скважине и тишина. Гнетущая и совершенно пустая тишина, от которой мурашки по телу бегут. Судорожно выдохнув, мальчик потянулся к колесу, как вдруг в конце коридора послушался какой-то шум. — Помочь? — Чонин резко поднял голову и столкнулся с самодовольной хищной улыбкой. Красные, переливающиеся глаза с интересом рассматривали лицо Яна. Вмиг тело младшего прошил леденящий холод, а сердце замерло, будто эта бледная, изящная, с длинными когтями рука, которая сейчас обхватила коленку Чона, сжала его, надумывая вырвать напрочь из груди. Младший спешно опустил глаза. Сейчас он готов сделать всё, чтоб только не видеть этого кроваво-огненного шторма в прищуренных глазах напротив. Над головой послышался тихий, еле различимый смешок, шорох ткани, затем лёгкие шаги и мягкое прикосновение к ручкам кресла. Коляска сдвинулась с места. Чонину казалось, что всё во вселенной в мгновение смолкло, и всё это сейчас было слышно — это звуки неспешных шагов и тихий скрип инвалидного кресла. Его комната совсем не изменилась с его последнего появления здесь: всё такая же светлая и уютная, только вот горькое понимание того, что эта приятная, маленькая, в бежевых тонах комната больше никогда не будет ему убежищем, в котором он мог чувствовать себя в полной безопасности. А мог ли он когда-нибудь? Глубоко в душе медленно разлилась противная, тянущая безысходность. Какой же он слабый... — Почему?.. Почему ты не оставляешь меня в покое? Ты обещал рассказать... — голос предательски хрипел, застревая в горле. Чонин очень боялся Чана, а Чан это понимал. И ему это очень нравилось. Ледяная рука неспешно опустилась на худощавое детское плечо. Тонкие длинные пальцы, будто две маленькие змейки, плавно заползли под широкий ворот свитера, сразу же поглаживая выпирающую ключицу. — Я расскажу тебе одну грустную сказку. — Горячий шёпот больше был похож на пропитанное ядом шипение. Чон шумно выдохнул и тихонько кивнул. Блондин обошёл коляску, расслаблено подошёл к креслу и с грацией, присущей лишь аристократам, опустился в него, закинув ногу на ногу. — Много лет назад один ангел совершил чудовищную ошибку на Божьем суде. По ошибке он отправил чистейшую и безвинную душу младенца, умершего при родах, в преисподнюю. Поняв, что натворил, ангел кинулся к адским вратам и принялся молить гнусных демонов, чтоб те вернули безгрешную душу. Мольбы его были так пронзительны, что дошли до самого Дьявола и тот решил сам выйти и узнать, что же случилось. Ангел рассказал владыке Ада всё произошедшее и взмолился с новой силой. Дьявол долго думал и в итоге, сказал, что отдаст душу младенца, но не за просто так, а за отданную взамен душу не рожденного ангела. Конечно же, совершивший проступок ангел должен был отказаться от этой сделки и принять наказание от Господа за то, что совершил, но помыслы его были корыстны, а душа грязна, поэтому и решился он на преступление против Рая. Тогда и была заключена словесная клятва между ангелом и Дьяволом, не рушимая ни при каких обстоятельствах. Ангел получил душу и вернулся в Рай, только вот за то время, что та невинная душа пробыла в Аду, получила она непоправимые повреждения. Не укрылось это и от Бога. Тогда и пришлось грешному ангелу сознаться во всём. И сотрясся весь Рай от слов его. Ровно через три земных дня и ночи разверзлись райские небеса и адские врата и встретились в Чистилище Бог и Дьявол. Как бы не просил Господь пересмотреть свои требования, Дьявол упорно стоял на своём. В итоге, светлая сторона смирилась и письменно закрепила сделку. Ангела, которого должны были отдать Сатане, звали Фиделис, что означает "преданный", преданный Богу. Парадоксально, не так ли? Малышу было суждено родиться не преданным Богу, а преданным Богом. Так забавно... Этот "свет" так просто обрёк ни в чём не повинную душу на вечные страдания. Это то "добро", на которое люди так усердно молятся и слепо верят. После заключения договора Дьяволу оставалось только ждать, долго и упорно ждать рождения, подпитывая своё предвкушение лишь фантазиями, такими, от которых бы обычный смертный сошёл с ума. И вот, прошло несколько столетий, и маленький ангел наконец родился. Почти обезумев от радости, демон понёсся в людской мир, чтоб посмотреть на него. Когда же он прибыл, то лишь на секунду увидел яркое серебряное свечение маленьких глазок, после чего на смену ему проявился тёмно-карий, почти чёрный ореол радужки, тот нимб, которого никогда не будет у этого ангела. С того момента Дьявол каждую ночь приходил к малышу, наблюдая за ним из темноты и боясь напугать, наблюдал, как милый младенец постепенно становится прелестным мальчишкой с густыми чёрными волосами, прекрасными лисьими глазами и такой соблазнительной улыбкой. И в один день Дьявол не сдержался и всё-таки вышел из тени. В тот день он впервые почувствовал этот удивительный, аппетитный аромат ангельской души, почувствовал невероятно сильное желание и влечение к чему-то, но всё так же боялся спугнуть. Шли годы и мальчишка изо дня в день становился всё соблазнительнее, аромат всё сильнее. И вот настал тот день, когда он разоблачил сущность Дьявола и тот не сдержался. Видя необыкновенной красоты страх в ангельских глазах, он потерял всякое самообладание и позволил себе прикоснуться к душе преданного ангела, в тот момент он понял, что одержим не только душой, но и телом этого прекрасного существа. — На губах Чана медленно растянулась хищная улыбка, а в глазах вспыхнул дьявольский огонь. — И он никогда не даст ему сбежать. А теперь ответь мне на один вопрос, малыш Фидель, какого это поклоняться и верить тому, кто предал тебя и оставил на растерзание кровожадному монстру? Маленькое сердце резко остановилось и оборвавшись, рухнуло вниз, в темноту. Это не может быть правдой, так ведь? Пожалуйста, пусть это будет неправдой... — Т-ты... Врёшь... Кровавые глаза впились в бледное, потерянное лицо, а и без того изогнутые в ухмылке губы пронзила почти маниакальная улыбка. Крис с удивительной грацией поднялся с кресла и не сводя взгляда с Яна, сделал несколько неторопливых шагов. Чем ближе подходил Чан, тем сильнее вжимался в спинку Чон, стремясь спрятаться от этого кошмара. Боже, как же страшно. — Почему же тогда твоё тело так реагирует на любые мои прикосновения, малыш? — в этот момент острый подбородок обхватили два когтистых пальца, заставляя поднять голову вверх. — Почему же ты весь дрожишь, а твои глаза против твоей воли начинают гореть серебром? — Пальцы медленно спускаются вниз, обхватывая хрупкую шею и чуть сжимаясь, не давая свободно дышать. Казалось, внутри всё сжалось и опустело, оставляя зияющую дыру. Глаза предательски защипали, а щёки вдруг сделались мокрыми. — Почему, Чонин~а, твой страх так прекрасен на вкус? Из горла вырывается слабый всхлип, а в глазах всё расплывается, только багровые глаза, эти ужасные багровые глаза видны так чётко, что, кажется, никогда не сотрутся из сознания, будут вечно, неотрывно смотреть прямо в душу, выжигая все эмоции, кроме страха. Как же он его ненавидит.. Вдруг в уголках красных глаз резко загорается игривая искра. Рука, только что сжимавшая шею, вмиг перехватывает поперёк спины, а вторая обхватывает худую талию, сжимая так крепко, что дышать тяжело. Крис без особых усилий поднимает младшего в воздух, так что их глаза находятся друг напротив друга, буквально в нескольких сантиметрах. Старший чувствует, как дрожит худое тело под его руками и от этого внутри разливается какое-то странное восхищение и ликование. Язык невольно проходится между пересохшими губами. — Ты прекрасен, Ян Чонин. — Почему? П-почему.. Ты захотел получить и-именно душу ангела..? — Потому что мне так захотелось. Захотелось получить прекрасную игрушку. — Ты ужасен... — Обними меня, — В серебристо-чёрных глазах одновременно отражается боль, смятение и страх. Здоровая рука неуверенно вздрагивает, а затем аккуратно опускается на шею блондина, сжимая в кулачок чёрную кофту. — Хороший мальчик. Чонин всхлипывает и бессильно кладёт голову на плечо Чана, зарываясь носом в изгиб шеи. Крис же не сдерживается и глубоко вдыхает такой манящий аромат. Ян Чонин, как же ты дьявольски прекрасен. — Ты так и не ответил на мой вопрос, малыш, — Шёпот еле пробивается через туман к сознанию младшего. — Какого это? В этом слове скрывается вся та гнетущая пустота, что сейчас царит в маленьком сердце и душит не хуже ледяной когтистой руки. Больно.