Игрушка дьявола

***

The Neighbourhood - Female Robbery

12 июля 2013 Машина паркуется на парковке у входа на территорию оздоровительного центра. Чонин чувствует под ногами сухую, жёсткую хвою. Этот центр находится почти в самом сердце крупного хвойного леса у подножья горы. Чон поднимает голову, смотря на уходящие в небо верхушки мощных старых сосен, и только от этого зрелища дух захватывает. Он обожает природу всей душой и сердцем. Всё в ней: флора, фауна, воздух, удивительная красота — пробуждает ничем не объяснимое ликование, настоящий взрыв чувств и эмоций. Лишь в единении c этой колоссальной силой его инстинкты обостряются. Все органы чувств начинают улавливать то, что, кажется недоступно услышать, увидеть и почувствовать человеку. Он будто бы начинает слушать каждый шорох, каждый треск во всей мелодичной какофонии, видит, как колышется на ветру каждая мельчайшая былинка, чувствует как медленно и глубоко дышит вся эта громада, ощущает кожей каждый вздох, приносимый ветрами. Но только выйдя из машины, тело тут же обволокло густой, тёмной энергией, а на кончике языка появился чуть горьковатый металлический привкус. За столько лет почти постоянного общения с Чаном, Чонин научился идеально точно чувствовать энергетику и любые её изменения чувствовал не просто на интуитивном, а на физическом уровне. Такая высокая концентрации энергии могла значить лишь одно — эти твари уже здесь. Мерзкие, отвратительные полтергейсты низшего ранга. Эти демоны были чем-то средним между людьми и животными, либо вообще не были похожи ни на что живое. Сначала они являлись Яну только во снах, но потом перебрались в реальность, с каждым днём всё больше и больше сводя мальчика с ума. Своими беспросветно-чёрными глазами они наводили леденящую душу панику, сея в душе ужас, из-за которого невозможно уснуть. Чонин уверен, что Чан приставил к нему эту круглосуточную "охрану" именно из-за той попытки Яна покончить с собой. Об этой ошибке он пожалел уже сотню раз. Пройдя через ворота, Ян Чонин вместе с родителями направились к главному зданию центра. Территория всего комплекса была действительно огромной и большую её часть занимал именно лес. Мама уже все уши прожужжала о том, какие здесь прекрасные спортивные площадки, весьма прямо намекая на его субтильность. Зайдя в здание, они сразу же подошли к стойке регистрации, за которой сидела молодая девушка. Чонин особо не вникал в разговор о размещении и тому подобным мелочам, пока он не услышал следующую фразу: — Сейчас Вам нужно будет пройти на консультацию насчёт расписания вашего сына, а пока наш сотрудник с вашего позволения отведёт Чонина в ваш номер. Вдруг где-то в груди зародилось какое-то гнилое предчувствие, а все инстинкты буквально завопили о приближающейся опасности. В следующую секунду глаза невольно округлились от шока, а сердце ухнулось куда-то вниз. Дверь позади девушки открылась и из неё вышел одетый в униформу персонала парень с выбеленными волосами и фарфорово-бледной кожей, на бледных губах играла лёгкая полуулыбка, только глаза были не жуткого, кроваво-красного, а светло-карамельного цвета, но вот только демонический блеск всё равно играл где-то на глубине чёрных зрачков. — Чан, проводи Чонина до сто пятнадцатого номера, пожалуйста, — Девушка мило улыбнулась блондину, а сама опять обратилась к родителям, выясняя какие-то детали. Кое-как переборов оцепенение, Чон натянул милую улыбку, пытаясь хотя бы при родителях выглядеть хоть капельку естественно. Он отчётливо видел как в карих глазах издевательски сверкнули красные искры, а через приветливую улыбку на бледно-розовых губах проглядывается такая знакомая усмешка. — Крис, какого чёрта ты тут забыл?! — Привет, Чонин! Меня зовут Чан. Приятно познакомиться! — Он протягивает руку и испытывающее смотрит на младшего. Чон успевает заметить, что ногти совершенно обычные. Так странно видеть его обычным человеком. Ян чуть дрожащей рукой пожимает протянутую и отпускает так резко будто обжёгся. Чан ухмыляется и поворачивается к родителям Чонина. — Господин и госпожа Ян, не волнуйтесь, я позабочусь о вашем сыне. Он кланяется, поворачивается к Чону, мягко обхватывая его за плечи и ведёт к выходу. И чем дальше они отходили от стойки, тем сильнее сжимались пальцы на худых плечах. Стоило им только выйти из здания, Ян тут же дёрнулся, вырываясь из хватки и сразу отходя от демона на безопасное расстояние. — Ну и что ты тут делаешь?! Что за спектакль тут устроил?! Блондин на это лишь тихо цокает языком, засовывая руки в карманы чёрных брюк. Не смотря на его мнимую отстранённость, Чонин готов поклясться, что стоит ему только шаг сделать в сторону, как его тут же заключат в крепкие тиски чужой хватки. В этом весь Чан. — Грубить старшим не хорошо, — Специально тянет гласные, показывает, насколько ему всё безразлично. Провоцирует на побег. — Разве не этому тебя учили родители? — С незнакомцами тоже нельзя уходить, — Младший складывает руки на груди, в упор смотря на расслабленное красивые лицо, на котором медленно растягивается саркастичная ухмылка. — Ну какой же я незнакомый. Мы с тобой с самого рождения знакомы, не так ли, малыш? — Замолчи! — Ян кидает убийственный взгляд в сторону старшего, а затем направляется обратно, в сторону главного входа в дальний корпус. Но прежде чем он успел сделать хотя бы пару шагов, сильные, будто две змеи руки обхватили его за талию и крепко прижали к груди старшего. Над самым ухом раздался низкий шёпот, от которого все внутри маленького, хрупкого тела покрылось ледяной коркой. — Ещё одно слово и я сломаю твою прекрасную ручку, понял меня? Младший кивает слабо, еле заметно, пытаясь спрятаться от плотоядного взгляда. Чужая ладонь опускается на его макушку, заставляя вздрогнуть, затем неспешно ведёт вниз, спускаясь на шею, спину, и замирает где-то в районе поясницы. — Закрой глаза. Вздох застывает где-то в лёгких, а по спине проходит противный холодок, но ослушаться страшно. Тёмная, густая и липкая как жидкая смола энергия затапливает воздух вокруг, Яну кажется, что он задыхается, тонет в тьме, исходящей от стоящего напротив человека. Над головой раздаётся звонкий щелчок и ноги на мгновение отрываются от земли. В следующую секунду подошвы кроссовок соприкасаются с твёрдым паркетным покрытием. Чон осторожно приоткрывает глаза. Уютная, в бежевых тонах комната немного плывёт из-за недавней телепортации, но почти сразу замечает в углу свой и родительский чемоданы. — Отпусти меня. — Ты уверен? — У старшего в голосе насмешки больше чем в взгляде, аж противно. Чонин честно всё бы отдал, лишь бы больше никогда не видеть и не слышать. — Да. Холодные ладони тут же исчезают с поясницы, Ян делает шаг назад, и тут головокружение накрывает с новой силой. Ноги предательски подкашиваются, а перед глазами всё летит со скоростью света. Вдруг он чувствует лёгкий толчок в грудь и теряет равновесие. Вместо пола спина соприкасается с мягким и тёплым матрацем. Воцарившуюся тишину разрывает мелодичный смех, от которого у Чона всё в душе холодеет. — Глупый ребёнок, — Крис подходит вплотную, сверху вниз смотря на младшего. В его демонических тёмных глазах отражается лежащий перед ним Чонин, потерянный и испуганный. Бледные губы растягивается в голодном оскале, а затем красный язык медленно проходится по нижней, будто хищник облизывается перед тем как растерзать свою жертву. У Чона внутри всё замерзает и сжимается, лисьи глаза в ужасе расширяются, а из горла вырывается сдавленный выдох. Тело реагирует быстрее погрязшего в панике мозга. На дрожащих руках приподнимается и отодвигается назад, не сводя блестящих от страха глаз. Кроваво-красные глаза медленно становятся темнее как многолетнее красное вино, Чонин отчётливо видит скачущие по краю радужки языки адского пламени, и это зрелище и пугает до смерти и завораживает одновременно. Вдруг Чан резко наклоняется, хватая младшего за худые лодыжки и дёргает на себя. Затем перехватывает запястья, крепко прижимая их к кровати. Ян Чонин видит эти дикие, совершенно сумасшедшие глаза буквально в нескольких сантиметрах и сам не замечает как его начинают источать серебристое сияние, реагируя на мощную тёмную энергию. Старший завороженно смотрит на этого удивительного ребёнка, изо всех сил сдерживая себя, чтоб не набросится на такую аппетитную душу. Каждый вздох этого мальчишки для Чана сильнее любого адского искушения. А сейчас этот мальчишка лежит прямо под ним, весь взъерошенный, напуганный, со съехавшим с худого плеча свитером, который так заманчиво обнажает девственно чистую кожу, ключицы, дышит шумно и прерывисто и смотрит своими ангельскими серебристыми глазами прямо в его развратную, пропитанную тьмой душу. Слишком соблазнительно. Крис наклоняется к самой шее, чувствуя бешено колотящееся сердце младшего и обводит носом линию подбородка, вдыхая удивительный аромат, от которого все органы внутри тела тягучие узлы завязываются. — Ты даже не представляешь, как тяжело мне сдерживаться рядом с тобой, чтоб не трахнуть тебя на любой горизонтальной поверхности, слушая твои сладкие, жалобные крики и мольбы. — Хён, перестань, — Голос почти неслышный, слабый, просящий, и от этого в блондинистой голове всё меньше здравого смысла. Слова младшего, который обычно отрезвляют и успокаивают, сейчас распаляют ещё больше, убивая последние капли выдержки. Чан засматривается на плавный изгиб хрупкой шеи с тонкой почти просвечивающей кожей, а затем взгляд зацепляется за бьющуюся венку. Внезапно где-то глубоко внутри просыпается уже давно забытая жажда, то, что он уже несколько веков не испытывал. Жажда крови. Вкусовые рецепторы вмиг обостряются до предела, горло болезненно дерёт, а острые клыки начинают ныть так, что выть хочется. Какие-то жалкие крупицы здравого смысла вопят о диком риске и Чан сам прекрасно это понимает, но... Инстинкты берут верх. Наклоняется ещё ниже, касаясь губами гладкой кожи. Он чувствует как Ян вздрагивает, и от этого и без того воспалённое воображение рождает совсем ненужные сейчас картинки. Крис тихо рычит и обнажает острые как бритва клыки. — П-постой, ч-что ты! — Чонин дёргается, чувствуя горячее дыхание на своей шее и пытается вырваться, но Чан одним мощным рывком переворачивает его и усаживает на колени к себе лицом. Рука тут же зарывается в густых чёрных волосах и с силой дёргает назад, заставляя запрокинуть голову. Чон замирает, боясь даже двинуться и слушает тяжёлое дыхание старшего. Крис обводит совершенно одержимым взглядом тонкую шею, наклоняется и медленно вводит клыки. В следующую секунду дьявол забывает как дышать. Чарующее сладкий, доводящий до эйфории вкус ангельской крови обжигает рецепторы и сводит с ума, стоит только одной капле попасть в организм. Чан забывает о всех запретах и ограничениях и жадно впивается в беззащитную шею. Жгучая боль в районе шеи почти что ослепляет. Но сразу после болезненной вспышки по телу разливается волна жара, от которой перед глазами черные круги и внутри всё сжимается, опускаясь куда-то вниз живота и лишая любой возможности сопротивляться. У Чонина внутри всё горит, он медленно обмякает в сильных руках, цепляясь за плечи старшего. Он бессознательно прижимается вплотную к Чану, чувствую каждый изгиб рельефного тела. — Хё-он.., — Слишком протяжно, слишком интимно, слишком сладко. Чувствительность в теле возросла до максимума и сейчас весь Чонин как оголённый нерв. Одно прикосновение вызовет настоящий взрыв эмоций. Голос Чонина выводит из транса. Чан только сейчас понимает, что делает. Он медленно вынимает клыки, зализывая ранки и останавливая кровотечение, и наконец поднимает голову, глядя на младшего. И это, пожалуй, самая ужасная ошибка в его жизни. Между приоткрытыми губами приходится ярко розовый язычок, а сверкающие лисьи глаза совершенно невменяемые из-за возбуждения чуть прикрыты. Дыхание Яна горячее, даже обжигающее, а взгляд просящий и возбуждённый до предела, кажется, сейчас прикоснёшься и он сгорит прямо в твоих руках. Взгляд младшего с глаз старшего медленно спускается на испачканные в его собственной крови губы. Чан смотрит на такого мальчишку, затаив дыхание, боясь спугнуть. — Хён... Мне так жарко.., — Шепчет как в бреду, затем неуверенно подаётся вперёд и целует совершенно по-детски, но так горячо, что у Криса в глазах темнеет. Он с болезненным безумием смотрит, как младший медленно и тягуче проводит языком по его губам, слизывая свою кровь. На губах старшего расцветает поистине дьявольская улыбка. Сильная рука чуть надавливает на поясницу, прижимая к себе. Чон плавно закидывает руки на шею старшего и совершенно не осознавая того, стонет тихо и красиво. От переизбытка чувств голова начинает сильно кружиться и перед глазами темнеет. Реальности уже почти не существует, он уже не понимает где и зачем он, но всё ещё чувствует сильную хватку на талии. Эйфория с каждой секундой всё больше и больше поглощает сознание и уже на грани Чон хватается за старшего и на ухо, почти не слышно. — Хён, я-я... Просто.. Ненавижу тебя... Чонин полностью обмякает и наклоняется в сторону. Чан быстро подхватывает того на руки и укладывает на кровать. Бордово-красные горящие возбуждением глаза внимательно разглядывают каждую плавную черту расслабленного подросткового лица. Перед глазами проносятся сцены, происходящие несколько секунд назад. Чан не спеша поднимается и кидает последний взгляд на мальчика. Губы растягиваются в довольной, сытой ухмылке. — Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, малыш, но ты всегда будешь моим, как бы ты ни старался от меня отдалиться. Ты мой, Ян Чонин, только мой.