Игрушка дьявола

Голова трещала по швам. Антихрист? Это шутка такая? Ему и так большого труда стоило принять в себе демона и ангела, а что сейчас? А сейчас его жизнь неслась в сущий хаос. Но как бы не хотелось отрицать всё происходящее, отражение в зеркале безжалостным рывком возвращало в реальность, заставляя принять всё как факт. Даже в полумраке комнаты пепельные волосы отливали холодным серебром, фиолетовые молнии рассекали радужку и белый зрачок светил так ярко, будто новая звезда. То пророчество, которое сказал Чанбин, как на него реагировать? Он станет началом апокалипсиса? Он сокрушит Свет? Это даже звучит как дешёвая фантастика. Летающие обломки здания в невесомости тоже фантастика, но Чон отлично помнил как буквально три часа назад Хван с безумным смехом и звериным блеском в глазах щелчком пальцев вернул весь этот каменный водоворот на место, не оставив и трещинки. Действительно - безумие, вся его жизнь это одно сплошное безумие. Плеснув на лицо холодной водой, Ян, наконец, вышел из ванной и бессильно рухнул в одно из кресел, прикрывая глаза. Мысли кучей острых лезвий впиваются в и без того истерзанное сознание, в ушах гудит, а пальцы мелко подрагивают. Он на пределе. Нужно забыться, провалится в беззвучную тьму сна на ближайшую вечность. К сожалению, такой роскоши ему никто не даст. Вдруг он слышит тихое шуршание бумаги в кармане. Рука сама тянется, выуживая небольшую бумажку с чужим номером телефона. Точно, Ким Сынмин. Стоит ли ему связываться с этой компанией? Компания Феликса. Ли не часто говорил о них, лишь то, что это так называемая группа "золотой молодежи", что он самый младший там и что эти ребята живут на полнейшем отрыве. Клубы, дорогие машины, алкоголь, сигареты, ночные гонки, дикие тусовки. Самого Ликса туда привёл Мин, так как те уже давно общались и дружили. А может это и не плохо - жить в отрыве? Никаких забот, никаких терзаний и лишних мыслей. Может ему стоит самому пожить этой другой жизнью? Он точно знал, что она подойдёт ему как нельзя лучше, он же всё таки на половину демон. "С таким личиком тебе бы гораздо больше подошла сетчатая накидка и короткие шортики, сладкий. Будь моя воля, я бы посмотрел на тебя на шесте. Готов поклясться, что это будет самое развратное зрелище в моей жизни, а то этот образ неприкосновенной девственной девицы тебе категорически не идёт." - Слова Хвана эхом разлетелись в сознании, заставляя поморщиться. Он как всегда чертовски прав и от этого внутри горчит от отвратительного коктейля из разочарования, злости и безысходности. В голову закрались сомнения. Чонин закрыл ладонями лицо, выдыхая с протяжным стоном. Нужна ли ему такая жизнь? Стоит ли ему связывается с компанией Ликса и ворошить прошлое, поднимая болезненные воспоминания о друге? Хотя с другой стороны, что ему терять? Воспоминания и так будут преследовать весь остаток жизни, только вот как бы он предпочёл переживать это всё в одиночку в тёмной квартире или же в кожаном салоне дорогой тачки или под громкие басы клуба со стаканом хорошего алкоголя, а главное - не одному. Почему-то Ян был уверен, его примут хорошо. Он им понравится. Или может... ай, да плевать! Ян Чонину теперь на всё плевать. Он уже и так мёртвый внутри, и эта ледяная пустота бесит до дрожи. Он хочет всё поменять, и он поменяет. Без всяких раздумий он набирает номер и прикладывает трубку к уху. На втором гудке с той стороны раздаётся какое-то шуршание и, наконец слышится знакомый насмешливый голос. - Да? - Привет, Хён. - Киса! - Чонин лениво усмехается прозвищу, зарывая длинные пальцы в двухцветные волосы. - Я согласен. - Чон уверен, что чужие тонкие губы растягиваются в довольную зубастую улыбку. - Куда и во сколько подходить? - Таким сговорчивым ты мне нравишься ещё больше. Я сам за тобой заеду, говори адрес. Договорившись на восемь вечера, Чонин сбросил звонок и направился к своему шкафу. У него было ещё полтора часа, нужно подумать над образом. После своего первого похода в магазин и полного обновления своего гардероба, его неожиданно затянуло в это. Ему всегда нравилась красивая одежда и украшения. В десять лет он даже уговорил маму проколоть уши, и та , конечно же, не смогла отказать. Только вот если раньше тянуло к чему-то светлому, милому и пушистому, то сейчас к тёмному, вызывающему. Поэтому, пользуясь тем, что отец без лишних объяснений отдал ему свою карту, на которой постоянно была весьма достаточная сумма, Ян позволил себе поддаться своему маленькому увлечению. И теперь гардероб у него был более чем богатый. Критично осмотрев все свои вещи, Чонин выудил чёрные скини джинсы и водолазку. Та была весьма интересного фасона: грудь была из чёрной стретчевой ткани, а спина и рукава - полупрозрачные, по длине она доходила ровно до талии. Найдя две серебряные серёжки-цепочки, Чон уже хотел идти приводить себя в порядок, как вдруг взгляд упал на нижний ящик с различными ремнями. Точно... Феликс пришёл ближе к вечеру. Вся семья Ян собралась за столом, в углу, переливаясь яркими огнями, стояла рождественская ёлка. Это было два года назад. - Чонин-а, у меня есть для тебя подарок! - На губах Ли растянулась хитрая улыбка. Они вдвоём заперлись у Яна в комнате, сжимая в руках подарки друг для друга. Каждый горел от нетерпения. - Держи! Ликс протягивает младшему небольшой свёрток, украшенный большим красным бантом. Карамельные глаза сверкают как два прожектора, когда тонкие пальцы аккуратно открывают обёртку. И тут чёрные лисьи глаза расширяются сначала в недоумении, а потом в возмущении. - Ли Феликс, это что вообще такое?! - Чонин переводит взгляд с хохочущего друга на свой "рождественский" подарок. - Это, мой дорогой малыш, такая штука на ногу. - Ли забирает из рук черноволосого кожаную полоску и подтягивает того ближе к себе. Ловкие пальцы старшего закатывают штанины широких шорт и оборачивает "ошейник", как его уже успел назвать младший, вокруг бедра как-то уже слишком близко к тому самому месту. Чонин смущённо краснеет и сдавленно вздыхает, когда пряжка ремешка затягивается. Феликс гордо осматривает проделанную работу, а затем в его глазах мелькают какие-то нехорошие искры. Он улыбается, показывая острые клычки и вдруг мягко толкает Чона в грудь. Тот с тихим писком валится спиной на мягкий ковёр, обескураженно смотря на лучшего друга, который по-хозяйски устроился между его ног, схватившись своими руками за худые коленки. - Повезло же Дьяволу отхватить такого чертёнка - Он проводит ладонью по чёрной коже ремешка. - Даже завидно как-то. - Эй, перестань, щекотно! - Ян возмущённо выворачивается, напрочь игнорируя участившийся ритм сердца. Ликс смеётся, наваливается сверху, обнимая крепко-крепко, заставляя сдаться и успокоиться. - Ну и куда я его надену? - младший бурчит на самое ухо тихо и обижено, перебирая каштаново волосы пальцами. - Ну вдруг будет случай. Как я мог не поддаться искушению посмотреть на твои длинные красивые ноги с таким украшением? - Ли смеётся, тыкая Чонина в щёки. - Не будет никогда "такого" случая. Так и пролежит шкафу. На красивых губах расцветает тёплая, грустная улыбка. Ян открывает ящик, вынимая оттуда тот самый ремешок, подаренный Ли Феликсом два года назад. Он не имеет ни малейшего понятия, зачем взял эту вещицу с собой, хотя глубоко внутри лежит вполне явный и конкретный ответ - как память о той рождественской ночи, о том, что всего два года назад всё было хорошо, хотя тогда казалось, что хуже и быть не может. Но вот сейчас он сидит один в совершенно другой квартире, без семьи, без тепла, без Феликса, держа в руках чёрный набедренный ремешок, чтоб надеть его и поехать в клуб с каким-то семнадцатилетним парнем, чтоб напиться и забыть, что его друг теперь в могиле, а он - грёбаный антихрист, который начнёт конец света. Никогда нельзя говорить "никогда". Чонин уже не раз в этом убеждался. Он нежно гладит металическую пряжку, сглатывая противный ком в горле. Положив приготовленные вещи на диван, Чон быстро идёт в ванную, принимает все необходимые водные процедуры, после чего становится чуть легче. Укладывает волосы, выуживает из рюкзака уже порядком потрёпанную чёрную подводку - единственное, что можно назвать какой-никакой косметикой в его доме. Аккуратно подводит глаза, вырисовывая стрелки, поднимая уголки глаз вверх, тем самым делая взгляд более горячим, возбуждающим, дразнящим. Затем натягивает узкие джинсы, водолазку и, наконец, затягивает набедренный ремешок. Чонин подходит к зеркалу, придирчиво осматривая себя со всех сторон. Выглядит весьма... вызывающе, ничего не скажешь. Но, вроде, так по клубам и ходят, нет? Через минут 15 Мин пишет, что подъехал. Глубоко вдохнув и выдохнув, Чонин выходит из квартиры, отравляя все ненужные чувства и эмоции за чёрной дверью и идёт к выходу. К чёрту всё.

***

Выйдя из подъезда, Ян почти сразу заметил новый белый Лексус, припаркованный чуть поодаль. Чон уверенно зашагал к нему. - А давно семнадцатилетним права начали выдавать? - Младший тихонько хлопнул дверью, устраиваясь на переднем сидении, и с интересом взглянул на старшего. Сынмин выглядел хорошо. Чёрные, зауженные к щиколоткам брюки и свободная футболка того же цвета отлично подчёркивали стройную фигуру, уложенные назад волосы прибавляли ему года два точно, но выглядело круто. Встретив горящий взгляд потемневших глаз, устремленный на себя, Ян тут же стушевался, переводя всё внимание на салон машины. - А давно четырнадцатилетние начали выглядеть так сногсшибательно? - В низком голосе слышатся заразительные смешки и что-то ещё, что Чонину понять не удаётся. - Я - особый случай. - Чон опять встречается взглядом со старшим, в вызове прищуривает свои чёрные демонические глаза. Надо держаться уверенно, не давать никому видеть в себе чужую разбитую игрушку. - Ну вот ты и ответил на свой вопрос, киса. А теперь поехали, нас уже заждались. - Они тронулись и поехали куда-то в центр. Ночной Сеул - это отдельный вид искусства. Миллиарды огней, неона, мягкого мерцания - всё это закручивается в один большой ураган приглушённого ночного света, который бликами отражается в окнах многоэтажек и отсвечивает от асфальта. Толпы спешащих по своим делам людей, машины - всё движется , летит куда-то. Чонин с восхищением смотрит на всю эту захватывающую картину и чувствует как кровь закипает в жилах от нарастающего возбуждения и предвкушения от сегодняшней ночи и одновременно расслабляет. - А Ликс реально не пиздел. - Чон оборачивается на прервавший тишину голос Кима. Лицо старшего, подёрнутое вечерними тенями и ночными городскими огнями сейчас выглядело как-то по-особенному волшебно, подчёркивало ровную линию челюсти, нос с небольшой, почти незаметной горбинкой, красивый лоб. Его глаза, такие непривычно человеческие, теплые и глубокие, бликовали в свете очередной вывески, были устремлены на дорогу, но будто бы продолжали сверлить младшего. В этих глазах, пусть и таких человеческих, было что-то опасное, не демонические или потусторонне, нет, что-то человечески опасное. И это что-то заставляло поёжится ничуть не хуже кровавой бездны дьявольских глаз. Вдруг Мин опять посмотрел на младшего, заставляя того вздрогнуть от неожиданности. - Ты приковываешь всё внимание к себе, забираешь все мысли из головы, занимая их собой. Настоящий демон. Ким замер на несколько секунд, не отрывая тёмных глаз от хрупкой фигурки рядом, а затем быстро облизнул губы. - Кстати, классное окрашивание, выглядит ахуенно. Когда только успел сделать. - А вот. - Вдруг что-то тёмное внутри зажгло какой-то странный огонёк азарта. Захотелось начать ту самую игру, которую они постоянно ведут с Джином, что-то вроде кошек-мышек, вот только в конце, кошка совсем не съедает мышку. Чонин чуть прогнувшись в спине, оперся на подлокотник, разделяющий водительское и пассажирское место, сокращая расстояние между ним и Кимом. - Ты же позаботишься обо мне этой ночью, хён? Ян с наслаждением наблюдал, как мышцы старшего в ту же секунду сократились и окаменели, а шум машины не смог заглушить судорожного вдоха. Люди такие развращённые. - Я же просто никогда не пил, хочу чтоб ты присмотрел за мной ну и проконтролировал, если что-то пойдёт не так. - Чон с ухмылкой откинулся на сиденье, закинув ногу на ногу. Сынмин лишь прерывисто выдохнул, чуть расслабившись. На его губах растянулась хищная улыбка. - Играешься, киса? - Я же демон, хён. Разве я не должен быть соблазнительным? - Ну не настолько же. - Его улыбка стала ещё шире. - Ты и вправду настоящий демон в моём представлении. Твоя красота отличается от всех, кого я знаю. Она развратная, соблазнительная, тобой не хочется просто любоваться, до тебя хочется дотронуться. Я это ещё в церкви понял. И взгляд у тебя такой... блядский. До мурашек прям. - Машина остановилась рядом с парадным входом в большое здание с большой неоновой вывеской. Уже сейчас Чон слышал низкие биты, пробивающиеся даже сюда. - Поэтому я позабочусь о тебе, а то тебя точно кто-нибудь съест. Ким вышел из машины и, обойдя машину, открыл дверь для младшего, подавая руку. - Пойдём знакомиться, киса. Чонин по-кошачьи улыбнулся и, вложив свою ладонь в руку старшего, со всей своей демонической грацией и гибкостью выпорхнул из салона.

***

Музыка гремела, огни мелькали в глазах сменяя друг друга за секунду, повсюду были люди: кто-то смеялся, кто-то танцевал и кричал, а кто-то, ничего не стесняясь, чуть ли не пожирали друг друга, Чонин заметил несколько парочек, которые явно собирались зайти дальше обычных поцелуев. Демон внутри ликовал. Это место - настоящий дом людских пороков: похоти, жадности, разврата - всё, чего ему так не хватало, всё это время. Его тёмная энергия дарила блаженное чувство эйфории, расслабляя мышцы, позволяя двигаться плавнее, гибче, мягче. Уже сейчас Чонин не шёл - он плыл, ступая как кошка, мягко повиливая бёдрами. Ему было хорошо. Впервые за несколько недель или даже месяцев. На удивление Яна, они не остались в основном зале. Вместо этого они поднялись на второй этаж, где стояли диванчики разделённые стенками, полностью укрывая посетителей, создавая более интимную, приватную атмосферу. Настроение только больше поднялось. Так играть будет даже интереснее. Они подошли к одному из столиков. На диванах сидело пять человек, все старше Яна на года два если не больше. Всё внимание к себе сразу привлёк парень, сидевший в центре. Чонин невольно замер. Опасность. Это слово красным светом горело в сознании при взгляде на него. Всё, от расслабленной, властной позы, до хищного, оценивающего и явно заинтересованного взгляда из под ресниц, пугало, заставляя напрячься. Этот парень был лидером. Его позиция за столом, его аура говорила об этом. Ангел внутри кричал держаться как можно дальше от него, но демон преклоняться перед обычным человеком не собирался. Стоило им подойти, как все взгляды приковались к хрупкой фигурке Чона. Секундную тишину прервали пошлые свистки и гомон. - Эй, похотливые вы сволочи, глотки свои заткнули, напугаете мне кису. - Сынмин рыкнул ничуть не хуже настоящего тигра, чуть усмиряя товарищей, и приобнял младшего за плечи. - Это - Ян Чонин, лучший друг Ликса, ну, я думаю, вы и так все о нём наслышаны. Снова поднялся гомон. Все смотрели на Яна как на восьмое чудо света, а он в упор смотрел на того самого парня, который также не разрывал зрительного контакта. С каждой секундой в тёмных глазах старшего разгоралось очень опасное пламя. Такое же как и в глазах Хвана в тот день, когда печать была сорвана с души. Есть у нас в компании один хён, типа лидера. Его все слушаются, его слово всегда решающее. Только вот он меня как-то пугает, взгляд у него такой тяжелый, плотоядный. Он будто тебя сразу до души раздевает. Как-то мне по себе от него. Да, это точно тот, про кого говорил Феликс. Тёмно-каштановые волосы, тёмные прямые брови, ровный красивый нос и чётко очерченные губы. Но больше всего притягивали глаза - тёмные, кошачьи, прожигающие. Это парень был очень красив, пугающе красив. Чон опустил взгляд на открывающуюся из глубокого выреза чёрной кофты грудь. Был виден кусочек татуировки, но изображение Чонин так и не понял, так как та уходит куда-то ниже по чёрную ткань. При упоминании имени Чона, его взгляд стал ещё тяжелее, заставляя прогнуться, встать на колени, но Чонин держался, упрямо смотря в голодный пожар тёмных зрачков. - ... и Ли Минхо. - Мин взмахом руки указал на этого пугающего парня. Все в ожидании затихли. Не разрывая взгляда Минхо с сумрачной полуулыбкой похлопал по месту рядом с собой. На губах Чона расцвела поистине дьявольская улыбка, что заставило всех вздрогнуть. Игра началась. Он неспешно прошёл к указанному месту, по пути вежливо здороваясь со всеми и с завидной плавностью отвечая на все рукопожатия. Остановились рядом с предложенным местом, Чон с интересом заметил, что Сынмин усаживается с другой стороны от старшего. Значит по местной иерархии Ким тоже стоит довольно высоко. Тихо хмыкнув, младший, наконец, опустился рядом с Ли. Тяжёлая рука тут же опустилась на худенькое плечо, притягивая ближе к сильному телу. Его с головой обволокло глубоким хвойным ароматом чужого парфюма и жаром, исходящим от чуть смуглой кожи. Внутри что-то неосознанно затрепетало, всеми силами стремясь дотронуться до угрожающей ауры старшего. - Друзья Феликса - наши друзья. Поэтому, добро пожаловать в компанию, малыш. - От завораживающе низкого бархатистого голоса, по телу пронеслись мурашки, а на кончике языка скопился пряно-сладкий вкус какого-то странного томления. Этот парень слишком притягателен для тьмы внутри Яна. Разговоры вновь возобновились, повисла приятная дружеская атмосфера, которой Чон уже давно не чувствовал, но вот полностью расслабиться не давала всё также лежащая на плече рука, время от времени длинный палец проходился по выпирающей косточке ключицы, вызывая внутреннюю дрожь. Чонин кожей чувствовал всё тут же опасную игру между ними. Хо ощупывал почву, проверял, прогнётся ли мальчишка под ним. Но Чон упрямо держался рядом расслабленно и даже чуточку лениво, чем всё больше и больше подогревал интерес старшего. Ян же с очаровательной кокетливой улыбкой отвечал на все вопросы, упорно завоёвывая сердца всех присутствующих, иногда выбивая завороженные взгляды, будто невзначай поправляя волосы или пронзительно глядя прямо в глаза из-под полу прикрытых ресниц, чувствуя на себе тяжелеющий с каждой минутой взгляд. - Боже, Чонин-а, ты такой очаровательный! - Воскликнул светловолосый парень, вроде Джинхо, восторженно глядя на младшего. - Как такой ангелочек познакомился с кем-то вроде Ликса, кого так к тьме тянуло. - Поверь мне, Джинхо, он гораздо хуже Феликса. - На губы Мина легла лёгкая усмешка. - Настоящий демон во плоти. Чонин усмехнулся в ответ. Ну что ж, настало время включать своё обаяние на максимум. Пора дать всем понять, с какой тьмой они связались. В следующую секунду по их кабинке разлился мелодичный разливистый смех. Все устремили шокированно восхищённые взгляды к прекрасному мальчику, чья очаровательная невинность стёрлась в момент. Вместо неё в чёрных глазах вплеталась что-то горячее, тёмное, завораживающее, всё в плавных изгибах красивого тело кричало об искушении, заострившиеся уголки пухлых губ и ровный ряд белых зубов сейчас были соблазнительней любой красавицы на свете. Сама похоть, порок во плоти. Что-то тёмное тянулось от этого дьяволёнка, окутывая каждого, проникая под кожу, чаруя, заставляя забыться и думать только об этих демонических лисьих глазах, которые так ярко горели в темноте клуба, эта тьма выворачивала сердца на изнанку, ускоряя темп, разгоняла кровь, возбуждая разгорячённые тела. Гибко прогнувшись в спине, Чонин устремил свои горящим адским пламенем глаза на окаменевшего парнишку, позволяя демону завладеть собой на считанные доли секунды. - Поверь мне, Хён, мы с Ликсом стоили друг друга. - Голос был слаще любого мёда, а обжигающая томность вызывала нетерпеливую дрожь у каждого, кто услышал эти лёгкие интонации в протяжных гласных. Вернув на лицо свою ангельски-очаровательную улыбку, Чон усмирил свою магию и расслабленно довольно откинулся на спинку мягкого дивана. Джинхо, закашлявшись, быстро отвёл возбуждённый взгляд, пряча позорно покрасневшие щёки за стаканом со спиртным. - Что ты хочешь выпить, малыш? - Хриплый низкий голос раздался совсем близко с чувствительным ухом, заставляя вздрогнуть и неосознанно обернуться к звуку. Ой, как зря. В тёмных кошачьих глазах синим пламенем начала разгораться такая знакомая одержимость и желание обладать, такое знакомое, тёмное, не как у Хёнджина, гораздо опаснее. То, что он начал немного забывать, как и этот голос в церкви, похоронным колоколом раздавшись в сознании. Это взгляд Чана, только не такой безумный и кровожадный. Более человеческий. Твою мать, как он влип. - Ой, хён, я никогда не пил... - Чон сконфуженно опустил взгляд на свои подрагивающие пальцы, нервно перебирающие край водолазки. Как же он не хотел сейчас оказаться под этим взглядом, как не хотел ворошить эти воспоминания, эти противоречивые чувства. - На, попробуй. - В руках оказался прозрачный стакан с полупрозрачной коричневой жидкостью. На вид и на запах напиток был как кола, но настойчивый запах спирта сбивал с толку. - Что это? - Виски с колой. - Минхо ухмыльнулся, повернувшись в пол-оборота к младшему с предвкушенным интересом смотря на красивое лицо. - Сразу не глотай, подержи чуть-чуть во рту. Ян тихонько кивнул, поднеся стеклянный край к губам, и сделал маленький глоток. Сладкий вкус колы смешивался с терпкостью алкоголя, создавая странное обжигающе-приятное послевкусие на языке. Собравшись с силами, он проглотил, старясь подавить кашель. Горло и пищевод обжигало, а запах пряного спирта ударил в нос, от чего в глаза чуть потемнело. Но увидев явную усмешку в чужих глазах, Чонин упрямо сделал ещё один уже побольше глоток. - Вкусно. - Младший дерзко вздёрнул подбородок, смотря прямо в тёмную бездну напротив. Вдруг старший хрипло рассмеялся, притягивая ничего не понимающего Яна к себе за плечо, чуть проведя вниз по гладкой прозрачной ткани рукава. - Ты такой интересный, Нини. Понятно, почему Ликс так по тебе с ума сходил. - После этого Ли вновь откинулся на спинку, полностью расслабляясь, устремляя всё своё внимание на жарком обсуждение какой-то новости. Чонин запутался. Он был полностью уверен, что этот парень выбрал его как свою цель, как жертву. Чон чётко почувствовал в нём тот же самый интерес как и в Джине, как и в Чане, он уже слишком привык видеть этот голодный блеск в чужих глазах, чтоб научиться находить его за считанные секунду. И он нашёл его в этих глубоких, пугающих глазах. Но почему же сейчас этот странный парень так непринуждённо общается, улыбаясь так открыто и дружелюбно, будто минуту назад это совсем не он хотел накинуться на Чонина, которого он сейчас мягко приобнимает за плечо. Наверное он опять слишком много думает. Надо расслабиться. Он расслабляет спину и медленно потягивает напиток, слушая дружеский разговор о каких-то машинах и ночных заездах. Постепенно с каждым глотком, тело обволакивает приятная лёгкость, а пред глазами чуть-чуть ведёт. Становится как-то весело и легко, вот он уже вместе со всеми смеётся над очередной шуткой Суёна, а вот уже и сам шутит и все заливаются смехом. Жар тела становится каким-то обжигающе-притягательным, хочется пододвинуться поближе, уткнуться носом в приятно пахнущую шею и дышать глубоко, наконец таки чувствуя спокойствие и защиту. Чон ставит на стол пустой стакан и блаженной улыбкой откидывается на спинку, устраивая голову на чужой руке. Сильные длинные пальцы зарываются в двухцветные густые волосы, и Чонин мурчит как котёнок, послушно подставляясь чужим прикосновениям. В голове так приятно пусто, тело кажется таким лёгким и гибким, что хочется глупо счастливо улыбаться от такой принятой разрядки, которой так не хватало. - Классное окрашивание. - Минхо пропускает шелковистые пряди через пальцы, довольно смотря на расслабленного подростка. Он жадно осматривает пухлые приоткрытые губы, длинные дрожащие ресницы, вздымающуюся от глубокого частого дыхания грудь, чёрную кожаную полоску, затянутую на стройном бедре. От одного вида этого ребёнка бросает в дрожь. - Ага, мне тоже нравится. - Ян сглатывает слюну, и Хо взглядом провожает дёрнувшийся кадык. - Один мой близкий знакомый, сказал, что с ним я выгляжу как мальчик лёгкого поведения. "А твой знакомый чертовски прав" Рука старшего плавно с плеча съезжает на талию и он чуть ли не с болезненным наслаждением ощущает её тонкость. Вообще Чонин для четырнадцатилетки выглядит слишком соблазнительно, да и фигура у него слишком хороша для парня, но и женственным его нельзя назвать. Узкие плечи и талия, красивый изгиб бёдер, но стройные и длинные мужские ноги. Лицо вообще отдельная тема для разговора. Если бы Минхо попросили описать одним словом, он бы не задумываясь сказал - похоть. Одного взгляда на него хватит, чтоб в сознании замелькали такие желанные и откровенные картинки, где младший лежит под ним с растрепавшимися, раскинутыми по матрасу волосами, приоткрытыми припухшими губами и затуманенными возбуждением внеземными глазами, смотря так пошло и призывно, прося трахнуть. Свободная рука сама тянется к чёрному ремешку, пальцы незаметно для других проникает под металическую пряжку, сжимая ногу через джинсы. Чонин выдыхает тихо и протяжно почти что на ухо, от чего кровь быстро приливает к паху. Блять, как же хочется сделать эту куколку своей, увести к себе в пустую квартиру и запереться там, не отпускать его ни на секунду, жадно слушать его стоны и прерывистые выдохи, смотреть как красиво выгибается гибкая спина, чувствовать своими ладонями. Но есть одно большое "НО". - Минхо, руки не распускай. - Чужая рука хватается за локоть, отводя от желанного тела. Ли раздражённо выдыхает. Ким Сынмин - весь такой правильный сводный младший брат, который всегда сдерживал своенравного, эгоистичного старшего брата. Как же бесит. Мин всего на год младше, а ведёт себя так, будто на десять старше. Постоянная ругань из-за того, что Минхо делает и чего не делает. Иногда хочется послать того куда подальше, но вспоминая, сколько всего Мин сделал для Ли, жалкие остатки совести всё таки останавливают. Но вот сейчас, когда старший видит точно такое же желание в глазах брата, внутри всё вскипает. Он ухмыляется, показательно притягивая Яна ближе, вжимая в свой бок и укладывая его голову на своём плече. - Свали, Мин, ты прекрасно понимаешь, что тут у тебя шансов нет. - Усмешка перерастает в довольный оскал, когда глаза младшего темнеют от злости. - Кто идёт танцевать? - Кричит кто-то из уже порядком подвыпившей компании. - Я! - Чонин вскакивает, чуть пошатываясь, но его тут же хватают за руку и тащат вниз. Как только крики и смех утихают, Ли и Ким вцепляются взглядами друг в друга, жилая пробить сквозную дыру в голове. В каждом кипит дикая злость. - То, что ты старше - это ещё не значит, что у меня нет шанса, хён. - Сынмин почти рычит, хватая брата за ворот кофты. Тот же сидит расслабленно, улыбается нагло и смотрит как ёбаный победитель. Как же он его бесит. - Не в этом дело, Сынмин-а. - Ли без всяких затруднений отрывает руку младшего от своего ворота, стискивает ладонь до боли. - Понимаешь, я сильнее, я красивее, я лучше тебя, смирись с этим. - Когда ты только познакомился с Феликсом, он тебе тоже понравился, но ты остыл к нему уже через две недели, так же будет и здесь. Для тебя все люди - это игрушки, и вертишь ими как хочешь, тебе совершенно плевать на их чувства. Отвали от Чонина по хорошему. - Сейчас что-то другое. Я это чувствую, ты это чувствуешь, да, блять, все это почувствовали, его ауру. Он будто из другого мира, будто один из тех, кого так обожал Ликс. Меня с него как с героина кроет. - Минхо отбросил чужую руку и устало потёр лицо. - Ему всего четырнадцать. - Тебя это не очень то останавливает. - Ли криво хмыкнул, сверкнув кошачьими глазами. Мин не знал, почему, но иногда такие взгляды до дрожи пробирали. - Да потому что ты его трахнуть хочешь, а я и другую его сторону увидел. Когда он стоял у гроба Ли, слабый и беспомощный, открытый светлый ангел. А когда он мне в глаза посмотрел, мне показалось, что они у него были другого цвета, как совершенно другая вселенная в радужках. Я хочу его защитить, а ты хочешь доломать до конца. Я тебе не позволю. - Ким вскочил и пошёл к лестнице, но не успел он и трёх шагов сделать, как его с силой схватили за плечо разворачивая обратно. Ли Минхо возвышался над ним, смотря своими жуткими глазами прямо в душу. Красивый, сильный, высокий - да, внешне он действительно был лучше Сынмина, но вот душа у старшего, была гнилая, как и все его принципы и идеалы. Он чувствовал только тогда, когда танцевал, а для других у него чувств не было никогда. - Не говори, сука, того, чего не знаешь, нашёлся принц на белом коне. А ты уверен, что ему нужна твоя забота? Откуда ты знаешь, что он нуждается в защите? Вот именно, ты не знаешь. А я всегда получаю то, что хочу. А ты так и оставайся в стороне со своими высокими идеалами и верой в любовь на всю жизнь. Мы не в том мире живём, чтоб верить в такую хуйню. Старший обошёл Кима и двинулся к основному залу. Мин, тихо рыкнув, пошёл за ним. Спустившись на первый этаж, они сразу увидели свою компанию, но взгляды тут же приклеились к худенькой фигурке. Дыхание перехватило у обоих в тот же момент. Чонин был прекрасен. Красиво гибкое тело плавно двигалось под оглушительные биты клубной музыки, его бёдра соблазнительно покачивались в такт, голова чуть откинута назад, чёрно-серебристые волосы, разлетаются в разные стороны красивыми прядями, а на губах потрясающая улыбка, такая манящая, такая желанная, самая привлекательная. Секундное замедление, и оба остервенело пробираются через пьяную, танцующую толпу. Оставалось всего каких-то два-три метра, и вдруг Мина кто-то перехватывает за локоть, он видит как спина брата исчезает за людской массой. Минхо опять на шаг впереди. Ким с раздражением выслушивает бухие бредни какой-то девицы, не отталкивая ту, только из-за собственной вежливости. Почему он опять позволил брату, выйти вперёд?

***

Минхо видит уже виднеющуюся в толпе двухцветную макушку и идёт прямо к ней. От одного взгляда на Яна кровь кипит, с ним правда такое впервые. Он подходит к младшему со спины, аккуратно хватая того за плечо, и Чонин оборачивается. И тут Ли сковывает оцепенение. Эти потусторонние глаза, такие красивые, такие развратные, подёрнуты дымкой градуса, смотрят с таким желанием и мольбой взять, приласкать, что старший не может сопротивляться своим тёмным желаниям. Он с рыком притягивает податливое тело к себе, прижимая крепко, вдыхая потрясающий запах тела младшего. Тот закидывает свои руки к нему на шею, повисая, прогибаясь в пояснице. Чон трётся о него, призывая к действием, Хо еле сдерживается чтоб не застонать и не разложить мальчишку прямо на грязном полу. Вдруг Чонин приподнимается на носочки и резко тянет за шею на себя. Секунда и мягкие горячие губки прижимаются к его потрескавшимся и сухим, шустрый язычок ловко раздвигает приоткрытый в изумлении рот старшего и проникает во внутрь. Вдох. Тело с бешеным давлением начинает наполнять колоссальная по силе и мощности энергия, сердце ускоряется до сумасшедшего темпа, а всё, что чувствует Минхо - сладость чужого рта, мягкость пухлых губ и болезненно давящее в штанах возбуждение. Чонин без всякого стеснения исследует языком чужой рот, проходясь по ровным зубам, щекочет верхнее нёбо, сплетает языки и стонет так сладко, так пошло. Руки старшего ложатся на упругие ягодицы, жёстко сжимая, проводя пальцами по шву между карманами, чуть надавливая, от чего младший сдавленно выдыхает. Боже, как же ахуенно. Но вдруг такого желанного мальчика от него резко оттягивают. Он поднимает чёрные, затуманенные глаза и видит Мина, прижимающего спиной к себе еле стоящего на ногах Яна. - Ты какого хуя тут устроил? Если выдержки вообще никакой нет, то иди подрочи в тол... - Яростные крики младшего резко обрываются, как только он чувствует мягкую упругую задницу, прижимающуюся к его паху. Все слова возмущения вылетают из головы как ракета. - Сынмин-хён, у меня так кружится голова, и такое чувство странное в груди... - Чонин поворачивается к нему лицом приближаясь к самому уху, касаясь губами мочки. Ким вздрагивает, смотря во все глаза на раскрасневшееся лицо перед собой. Тонкие пальчики ведут по его груди вниз, заставляя дышать часто и рвано, тонкая ладонь останавливается у края брюк, хватаясь за бляшку ремня. - Так жарко... - Прошу прощения, молодые люди. - Низкий, певучий голос за спинами заставляет выйти из транса обоих и повернуться. Перед ними стоял очень красивый высокий мужчина с чёрными волосами до плеч. Его карие с каким-то жёлтым отливом глаза, вцепились в фигуру Яна, будто пытаясь сожрать того целиком, на красивых губах растянулась пугающе-хищная улыбка, обнажая острые клыки. - Вынужден забрать это очаровательное создание. Братья было хотели закрыть собой мальчика, которого совершенно не хотелось никому отдавать, а особенно этому парню, не отводящему взгляда от Чона ни на секунду, но ноги будто приросли к полу, а руки налились свинцом, кислород твёрдым камнем осел в лёгких, не давая нормально дышать. Незнакомец не спеша подошёл к Мину, сверху вниз смотря на тяжело дышащего Яна, его улыбка переросла в какой-то безумный оскал. - Пошли домой, сладкий. - Знакомый голос затопил слух, и на губах Чонина расползлась игривая ухмылка. - Хён, соскучился? - Медленно повернувшись и чуть покачнувшись, Чон через туман посмотрел в красивое лицо, мельком замечая кровавую бурю, захлестнувшую зрачки. - Безумно. И вот тут до притуплённого алкоголем сознания наконец дошло, что это выражение лица Хвана не сулит ничего хорошего. Но бежать было слишком поздно. Тело сковало, и он послушно пошёл, направляемый когтистыми руками демона. - К-кем вы приходитесь Чонину? - Превозмогая давящую боль в груди, Сынмин настойчиво посмотрел на мужчину, который так собственнически расположил свои ладони на узкой спине. - Я? - Хван лениво обернулся на Кима, смотря с прищуром через плечо. В следующую секунду на его лице растянулась такая улыбка, от которой у младшего сердце в пятки ушло. - Я его парень. И они растворились в толпе. Только потеряв этого жуткого парня из поля зрения, оцепенение наконец спало и они смогли нормально отдышаться. - Это сейчас что за хуйня была? - Минхо начал озираться, пытаясь найти этого психа в толпе, но они будто испарились. - Как мы просто так позволили увести хер пойми кому нетрезвого ребёнка? - Ты этого нетрезвого ребёнка чуть не трахнул прямо тут. - Мин, всё ещё тяжело дыша, вглядывался в каждое лицо, но нужного нигде не было. - На свои штаны посмотри. Будто бы лучше меня. - Младший тут же прикрыл явно видное возбуждение, отводя глаза от брата. - Я прямо сейчас поеду к нему. - Конечно, никакие деньги господина Кима не отмоют несовершеннолетнего за рулём в нетрезвом состоянии. Поедем утром. Не думаю, что этот чел с модельным личиком повезёт его домой. - Ты думаешь, он сказал правду? - Голос Мина как-то дрогнул, и он, быстро откашлявшись, посмотрел на старшего. - Сомневаюсь. Ему на вид лет 25. В какое дерьмо должен был вляпаться Чонин, чтоб мутить с взрослым мужиком в 14 лет? Оба замолчали. Никто из них не представлял, что может сделать в данный момент. Они не могут ни поехать к Яну, ни обратиться в полицию. Оставалось сдаться и покорно ждать утра.

***

Секундная темнота и Чонин уже стоит посреди своей квартиры. Единственный источник света - огромное окно, из которого льётся тусклый свет ночного города, освещая лишь часть квартиры, остальная же часть была погружена в полный мрак. Перед глазами всё плывёт, ноги слушаются плохо. Чон как слепой котёнок вертит головой, пытаясь найти того, кого сейчас боится больше смерти. Вдруг ноги заплетаются и он падает назад, ударяя локоть и спину, но тут же садится, широко открытыми глазами затравленно всматривается в тьму. Он замирает, слыша в темноте хлопок с котором пробка выстаивает из горлышка бутылки, а затем тихий плеск наливаемой жидкости в бокал. А в следующую секунду его со всей силы пригвождает к полу чужой силой. В глазах темнеет от сильного удара затылком, тело обмякает, Чонин тихо скулит от боли. Слёзы стекают по вискам, когда он слышит неспешные приближающиеся шаги. Сначала он видит тень рядом , а через мгновение ему в глаза смотрят горящие безумием золотые глаза. В руке старшего Ян замечает бутылку вина. - Как же так? Мой сладкий ангел решил напиться до беспамятства, ни сказав ничего хёну? Это ранило меня в самое сердце, малыш. - Только от фальшиво ласковых интонаций всё внутри замерзает и осыпается мелкой ледяной крошкой. Слёзы льются с новой силой. - Дьявол, а я уже начал забывать насколько восхитителен твой страх на вкус. Чон рвано всхлипывает, пытаясь высвободить руки, но все попытки тщетны. Он лишь трепыхается как птица со сломанными крыльями под взглядом довольного хищника, играющегося с уже пойманной добычей. Голова отказывается соображать, пусть и из-за страха сознание немного проясняется, но этого всё равно не достаточно. - Х-хён... прошу тебя...н-не надо.. - Ты всё ещё в состоянии разговаривать? - Хван картинно приподнимает бровь. - Малыш, обещание, которые ты даёшь - нужно выполнять, особенно те, которые даешь себе. Рука старшего ложится на скулы, с силой сжимая, заставляя открыть рот, а вторая подносит бутылку к самому рту и наклоняет. Бордовая жидкость заливается во внутрь, и Ян морщится от терпкого вкуса винограда и алкоголя, но начинает жадно глотать, потому что знает - если ослушается, будет хуже, гораздо хуже. Глотку обжигает, желудок болезненно сводит, но он продолжает глотать, умоляюще смотря на старшего, который с первозданным наслаждением наблюдает за тем, как кроваво-винные дорожки стекают из уголков рта, как судорожно ходит кадык. Золотые глаза темнеют на несколько тонов. Наконец Джин убирает бутылку, любуясь тяжело дышащим мальчиком. Он с садистским удовольствием видит, как чёрные глаза затягивает дымкой опьянения, румянец приливает к бледным щекам, дыхание срывается на более частое. Хёнджин специально влил столько, чтоб Яну не стало плохо, но и соображать он точно не смог. Тиски чужой магии исчезают с тела, оставляя краснеющие следы. Температура будто поднимается на несколько десятков градусов, ворот водолазки душит. Комната идёт кругом, он старается ухватиться за что нибудь, но каждый раз хватается за пустую темноту. Чувствительность в каждой клеточке тела растёт каждую секунду. Ян мечется в агонии, ему жарко, но так же сильно он хочет почувствовать жар чужого тела, сумасшедшую силу чужой энергии. Чон хватается руками за края водолазки, тянет вверх, пытаясь стянуть её с себя, но сдаётся почти сразу, оставляя подтянутый живот и грудь на растерзание чужому голодному взгляду. Хван наслаждается. Он мечтал увидеть такого младшего самой их первой встречи - мечущегося в агонии, дезориентированного, беспомощного, слабого, молящего прикоснуться к себе. И вот сейчас он лежит перед ним, бессильно раздвинувший ноги, полуголый, раскрасневшийся, тяжело дышащий, такой красивый, такой грязный под его взглядом, такой нетерпеливый, пытающийся справится с захлестнувшими новыми ощущениями. Демон наклоняется к плоскому животу, еле подавляя дрожь нетерпения внутри, видя как мышцы сократились, стоило ему приблизиться. Он касается горячей кожи языком, сначала кончиком, пробуя удивительный вкус, затем облизывает широко, ведёт мокрую дорожку к груди, к самому горлу. Мальчик под ним выгибается, запрокидывая голову назад, стонет тихо, почти не слышно, но Джину этого хватает, чтоб полностью слететь с катушек. Губы смыкаются на сонной артерии, клыки царапает кожу, оставляя маленькие царапинки. Хван жадно вдыхает полные лёгкие крышесносного запаха, рычит голодно и опасно, заставляя хрупкое тельце под собой дрожать. Языком исследуют каждый миллиметр тонкой кожи под подбородком, оставляя неглубокие укусы-засосы, а затем резко склоняется над ухом ничего не соображающего Чона. - Ты понимаешь, что если бы они тебя выебали в этом клубе, он бы убил тебя, нет не убил, он бы своими руками, своими зубами отрывал бы от тебя по кусочку, пробуя на вкус каждый твой крик. - Шёпот ядовитыми змеями убивал изнутри. Чонин сгорал, он так хотел, чтоб сильные руки сжали его тело, потушили этот пожар, но Хван наоборот только подкидывал сухие ветки, превращая пожар в настоящий огненный шторм. - А если бы там были низшие демоны? Твою бы душу целиком сожрали, не подумав и секунды. Когда ты уже наконец поймёшь, что ты полностью его? Но ты же такая маленькая шлюшка, ты готов лечь под любого, кто сможет приручить тебя. Сейчас мне достаточно одного слова, чтоб ты раздвинул свои прекрасные ножки передо мной, без колебаний подставил свою развратную задницу, сам бы насадился на меня, выстанывая моё имя, как последняя блядь. Но я знаю, что за это он тебя допытает до стояния безвольной куклы. Я переживу любые его пытки, а ты будешь лежать у его ног со стекающей изо рта слюной и стеклянными безжизненными глазами. - Джи-ин. - Чонин стонет уже от отчаяния, всхлипывая и плача от безысходности, от того, что старшей чертовски прав. Чон хочет его прямо сейчас, до болезненных коликов внизу живота, хочет почувствовать его в себе. Но это не произойдёт никогда, потому что это тело только для Чана. Для Чана, который оставил здесь Яна одного и оставил следить того, кому сдерживаться почти не возможно, но из-за верности и преданности своему повелителю, тот не может нарушить его указа. Как же жестоко. Хван отстраняется от такого желанного мальчишки, мальчишки, которого он уже два года представляет в своих грязных фантазиях. Он так хочет воплотить их в реальность, сделать с ним всё, о чём так долго мечтал. Сейчас Чонин согласился бы на всё, но Джин не может. Он не может прикасаться к его девственной чистоте. Тяжело вдохнув, Хёнджин опускается в кресло, беря бокал вина, который налил ещё до того, как насильно влить пол бутылки в Яна. Он с извращённым удовольствием смотрит на жалкие попытки младшего подняться, смотрит как тот прижимает ладони к выпирающей ширинке и сдавленно стонет. Хван Хёнджин запечатлеет каждую секунду этого прекрасного зрелища у себя в памяти, будет помнить всё свою проклятую жизнь. - Хёнджин... - Старший смотрит на младшего глазами изголодавшегося хищника. Ян поднимает слезящиеся, блестящие глаза на красивого мужчину и, переступив через свою гордость, пошатываясь, встаёт на колени, низко наклоняя голову. - П-прошу, сделай.. что нибудь с этим.. - С чем, сладкий? - Хван скалится, из последних сил держа себя в руках. Этот ребёнок... заставляет изнывать от желания самого Демона похоти. - С этим жаром.. в-вот тут - Последние слова срываются на стон. Ладони опускаются на низ живота, и Чонин сгибается, касаясь горячим лбом холодного паркета. - Ты можешь называть меня хоть шлюхой, хоть сучкой, но мне кажется, что я сейчас умру, сгорю изнутри. - Ко мне. - Хриплый властный голос режет по чувствительным ушам, выбивая скулёж. Он сейчас не сможет встать на ноги и дойти, но совесть заткнулась ещё тогда, когда возбуждение от тягучей сладости, стало приносить болезненную тяжесть. Он встаёт на четвереньки и ползёт к ногам Хвана. Его колотит, шатает во все стороны, но он ползёт дальше, чувствуя уже почти не адекватный прожигающий взгляд на себе. Он садится у ног, ожидая следующего приказа. Джин шлёпает широкой ладонью по своему бедру. На его губах растягивается пошлая усмешка. - Залезай. Чон смотрит беспомощно на старшего, но стиснув зубы, подвигается ближе садясь между широко разведённых ног. Одной рукой опирается о сидение кресла, другой на ногу и, собирая все оставшиеся силы, поднимается на ноги, чуть не падая вперёд, но успевает расставить руки по бокам от демона, лицом почти вплотную встречаясь с напряжённой ширинкой чужих брюк. Хван шумно выдыхает, облизывая пересохшие губы. Чонин перемещает дрожащие руки на широкие плечи, наконец усаживаясь на старшего сверху, сразу чувствуя задницей чужое внушительное возбуждение. Руки старшего собственнически ложиться на мягкие ягодицы, выбивая у младшего жалобный протяжный стон. - Будь ты обычным человеком, забрал бы тебя в ад с собой, прямо как Ч.. один мой знакомый. - Будь я обычным человеком, ты бы меня даже не заметил. Т-тебя привлекает запах моей души и демоническая... внешность. - Ошибаешься. - Джин провёл ладонью по спине, чувствуя как та прогибается под его прикосновениями. - Сейчас я почти не чувствую запаха твоей души из-за алкоголя, но стоит так же как, и всегда. И я видел твои фотографии до того, как Чан пробудил в тебе демона. Ты всегда был красивым, малыш. Я давно искал такого человека как ты. Горячие ладони скользили по бархатной коже, очерчивая каждый соблазнительный изгиб, заставляя Яна стонать, прикрывая рот ладошкой, прикусывая кожу с внутренней стороны. Он несдержанно ёрзает, хнычет, а Хван смотрит с плотоядной улыбкой на это живое произведение искусства, вдыхая человеческий запах Чона, что-то похожее на клубнику и чёрный чай. В глазах темнеет от нетерпения и жгучего осознания. - Тебе никто этого не рассказывал, но у каждого Древнейшего есть человек, который предназначен ему судьбой. Кто-то его уже нашёл, кому-то это только предстоит, а кто-то уже упустил свой шанс и теперь обречён на вечные муки. Этот человек - земное воплощение греха Демона, а его запах - это то, что он любит больше всего. - Старший замолкает, притягивая младшего к себе, очерчивая влажные губы большим пальцем, собирая слюну и облизывая. - Так вот судьба видимо решила на мне отшутиться. Мой человек мало того, что принадлежит моему повелителю, так ещё и является Антихристом. Я определённо словил джекпот. Глаза Чонина расширяются в понимании, но прежде чем он успевает что-то сказать, горячие губы жёстким поцелуем впиваются в его. Чувства захлёстывают, он дрожит, он стонет, он хочет большего. Хёнджин с наслаждением хозяйничает в горячем ротике. Он чувствует жгучий привкус алкоголя и чёртов вкус клубники и чая, который почему-то в упор не замечал раньше. Ян разрывает поцелуй и смотрит на такое демонически красивое лицо. Он колеблется всего секунду, а потом стягивает с себя водолазку и наклоняет голову вбок, оголяя шею. Зрачки Хвана сужаются до почти незаметных щёлок. - Ты не можешь взять то, что так хочешь, но о крови такого разговора не было. - Глаза Чона блестят похотливыми огнями, а пальцы левой руки, еле касаясь, проходятся по шее. Хван затравленно сглатывает. - Возьми, хён. Секунда. Здравое мышление меркнет в тёмных от желания золотых глазах, уступая место зверю. Две секунды. Клыки удлиняются, а во рту скапливается слюна. Три секунды. Рука хватает дрожащее тело поперёк спины, притягивая ближе. Четыре секунды. Глубоко втягивает носом опьяняющий аромат ангельской-демонической души. Пять секунд. Клыки впиваются в гладкую кожу, и он делает первый жадный глоток. Это начало совершенно другой жизни.