«- Извините, я ошиблась номером»

– Ты же в курсе, что это сложная операция. Твой отец не возьмётся за неё, – как-то огорчённо и вдумчиво произносит, махая головой из стороны в сторону, Тэхён, у которого энтузиазма, в отличие от Пака, меньше.

      Хоа сейчас пребывает в не слишком хорошем настроении, только возвращаясь в отель из слишком затянувшейся прогулки. Открывает дверь в комнату, отклоняя очередной звонок мобильника от Джина, постоянно пытавшегося дозвониться.       – Цветочек, может, ты всё-таки возьмёшь трубку? – уже немного раздражённый Чон, сидя на диване, спрашивает. Целый день они ходили по этому замечательному туристическому городку, но Гука злило не это, а то, что Лан постоянно записывала для кого-то видео, всё время переводя на него камеру и весёлым голосом прося улыбаться. Нет, он улыбался… Однако, когда Чонгук чуть ли не в тысячный раз спрашивал, кому это она записывает - Хоа же постоянно отмахивалась, говоря, что потом скажет. Да и постоянные звонки со стороны её брата могли прерываться лишь на час-другой – и под конец Чона добил этот звонок.       – Не-а, – улыбаясь, отвечает ему Лан, лишь зыркнув на него и сев рядом.       – Ну он же твой брат! – недовольно сказал он под тогдашний звук мобильника.       – У тебя тоже есть брат, вообще-то, – хмурясь, в очередной раз сбрасывая и уже окончательно делая беззвучный режим, не боясь того, что где-то может потерять свой телефон, отвечает ему Лан Хоа.       – Но мой брат… – начинает говорить Гук, сдвинув брови к переносице, однако его перебивает Хоа, дополняя:       – Хороший и прекрасный человек, – брови у Чона от такой фразы теперь удивлённо ползут вверх, а сам он как рыба на суше – лишь воздух ртом глотает.       – Чего? Он сбил меня! – только и выдавливает из себя бывший директор компании после минутного шока. – Ты что?       – Я не знаю, откуда у тебя появилась такая ненависть к Хосоку, но чёрт, он твой брат и ты должен его любить, хотя бы за то, что он любит тебя и терпит такое отношение к себе! – встаёт Хоа, всё проговаривая и вспоминая грустные и в то же время счастливые глаза самого младшего из семейки Чон, когда он рассказывал о их детстве.       – Ничего я не должен! Это он виноват в том, что я слепой! – чуть ли не кричит в ответ Чон, также приподнимаясь. Лан же резко поникла, смолкла и сжалась, будто её облили холодной водой из ведра, немного боязно смотря на злого Гука. – Цветочек…? – так и не услышав ответа и почувствовав резко сменившуюся ужасную атмосферу, спрашивает Чонгук.       – Хосок не мог этого сделать, – лишь выдавливает из себя Лан, всё же больше доверяя своему впечатлению и отходя назад. – Я в душ, – произносит Хоа, топая ногами и собирая все необходимые вещи, а после нескольких секунд захлопывает дверь.       – Идиот, – тяжело вздыхая, зарывается лицом в ладони Чон.

***

      – Вы к кому? – выходя из своей «берлоги», недовольно бурчит старушка, видя какого-то студента.       – Я к Хоа, – сделав самый ненавистный взгляд, который только может Чоусик, говорит он. Бабушка, призадумавшись слегка, выдаёт:       – Нет её здесь, на отдых с парнем уехала, – равнодушно произносит она, закрывая дверь, тем самым автоматически прощаясь со своим собеседником.

***

      У Хоа с Чонгуком уже прошёли день и ночь, за которыми они не разговаривали от слова совсем: маленькая и скоротечная беседа завязалась тогда, когда сама Хоа помогла Гуку покормить обезьянок. А после они опять фотографировались.       Но на душе всё равно, мягко говоря – плохо: груз ссоры давил на обоих…       … И первым не выдержал Чон.       – Цветочек… – шепотом говорит Гук, под вечер уже обнимая Лан со спины и кладя свою голову на плечо, при этом обхватывая её торс руками.       – М…?       – Ты обиделась? – Чонгук слышит, как прекращается шебаршения чего-то в её руках, а сама Лан поворачивается к нему, беря за щёки.       – Не-а, Чонгук-и, – улыбаясь той улыбкой, которую он всё равно не сможет увидеть, гладит большим пальцем правой руки его щёку Хоа.       – Правда-правда? – уголки бровей Чона поползли вверх, а сам он выглядел как невинный ребёнок с по-детски вытянутой нижней губой.       – Правда, – кивает и, немного приподнимаясь, утягивает его в нежный поцелуй. Совсем бархатный, ванильный можно сказать: нет ни пошлости со слюной, ни языка. Лишь губы, играющие и касающиеся к друг другу, пока их хозяева медленно, но верно теряют рассудок.       Чонгук и подумать не мог, что настолько невинный поцелуй сможет разжечь огонь страсти в нем, заставляя уже аккуратно углублять поцелуй, задействуя руки, которые находятся чуть ниже поясницы.

***

      Лан не может оглянуться, как их поцелуй проходит уже с языком, мокрый и достаточно горячий, чтоб растопить её. Хоа отстраняется, пытаясь вместе с Чоном отдышаться, но когда отдышка пропадает, тогда она снова припадает к желанным и теплым, немного искусанным губам, чувствуя, как её медленным и уверенным напором направляют куда-то. Спокойно подчиняясь, идёт, а после, чувствуя своей талией подлокотник дивана, останавливается. Однако движение не прекращаются, а приобретают новую силу, из-за чего Хоа падает спиной на диван, пока её нижняя часть находится наверху, совсем впритык к бедрам Гука, из-за чего и чувствуется ей очень сильное возбуждение в штанах своего партнера.

***

      Чонгуку уже всё равно, что он говорил перед поездкой Намджуну. Просто хочет… Хочет её. Такую соблазнительную, страстную, но и нежную и хрупкую. Жаль, что он не видит, однако слышит, как она рвано дышит, представляя, как грудь Лан вздымается. Чтоб прочувствовать ещё лучше, Гук кладет свои руки на её грудь, сжимая и слыша вдох с выдохом с стороны Хоа.       Чон начинает снимать с неё одежду только тогда, когда сама Хоа начала проявлять инициативу, раздевая его.       По комнате проходят звуки хлюпающих звуки двух разгорячённых в огне страсти тел. Старательные и глубокие фрикций, заставляющие почувствовать приятное томящее наслаждение обоих, стоны в мольбе большего со стороны Хоа, приносящее Чону такое удовольствие, от которого он уже сам готов кончить. Чонгук чувствует, что осталось совсем немного. Мозг включается лишь тогда, когда он слышит протяжный стон и то, как его член приятно сжимают стенки влагалища.       – Только не в меня, – где-то рядом раздается слишком уж расслабленно и осторожно. Эти слова послужили сигналом для Чона, который, вспомнив о том, что никакую контрацепцию они не использовали, выходит и, держа Лан за талию, кончает на живот.

***

      Хоа же наблюдает из-под приоткрытых век за Гуком, чьи мускулистые и сильные руки обхватывают её талию. Смотрит на его лицо: как он, зажмурившись от такой приятности, немного приоткрывает рот, закидывая голову со своей шевелюрой, волосы которой немного доходят до начала сережек в мочке. Чон семяизвергается на неё. А Хоа, беря с кофейного столика салфетки, появившееся магическим образом, вытирает всё вместе с уже немного навалившимся на её Чонгуком.       Прищурившись, Хоа пытается осмотреть комнату, приподнявшись на локтях. Разбросанные вещи, на том самом диване валяется её кофта, а рядом Гука штаны.       Сонно потирая глаза, хочет встать, однако чувствует, как те самые руки, что обнимали её вчера, держат, будто боясь отпустить. Сам же их обладатель сонно бормочет:       – Давай ещё пару минут так полежим, м? – Гук слышит звонок мобильника, отчего жмуриться, полностью закрываясь под одеяла и лишь спрашивая:       – Кто?       – Сокджин. – Как-то даже обречённо проговаривает Хоа. – Даже не знаю: брать ли… – вздыхая, Лан чувствует, как к ней стучится совесть и жалость за брата, которая хочет реально отмутузить её.       – Бери, он же всё-таки волнуется, – вздернув брови, Лан машет головой в жесте «кто бы говорил», однако, вспомнив, что это пустая трата времени, угукает, принимая вызов и немного отталкивая самого Гука.       – Алло, Хоа, – как-то и устало, и радостно звучит его голос, отчего и слышно, как сам Ким улыбается.       – Привет, Джин, – после этого предложения, вышедшего из уст Лан, между ними повисло напряжённая тишина.       Спустя пару секунд молчания Сокджин наконец-то сумел собрать все силы в кулак и произнести:       – Я… Мы были тогда неправы…       – Ничего, – резко обрывает его сестра. – Давай просто забудем про этот случай…? – продолжает вместо него Хоа, чувствуя, как рука Чона начинает поглаживать её внутреннюю сторону бедра.       – Куён будет жить снова с родителями… Ну или снимет квартиру на крайний случай.       – Я бы с ней больше и не жила. – Пожимает плечами Лан, потягиваясь и зевая. – Ладно, мы с подругой спали…       – Не буду отвлекать, повеселитесь с подругой, – слышится смачный сокджиновский чмок в трубку, а после и последний гудок. Как тяжёлый камень, что-то надавливает на душу Хоа, заставляя стыдиться того, что наврала брату про подругу, хотя тот самый брат ничем и не лучше…       Не успев толком поразмыслить, Хоа отвлекается на новый звонок.

«Хосок»

      Принимая звонок, сбрасывая чоновскую руку на бедре и надевая чью-то футболку, достающую до половины бедра, скорее всего чонгуковскую, спешит на балкон, начиная слушать.       – Привет, как ваш отдых? – радостный голос раздаётся в трубке, заставляя саму Хоа улыбнуться.       – Ох, всё прекрасно: здесь так красиво, а вчера мы с Чонгук-и кормили обезьянок, плюс, столько фото накопилось, что память почти забита, – хихикает радостно Лан Хоа, прикрывая ладошкой рот.       – О-о-о-о, скинешь? – заинтересованно протянул Хосок.       Закончив разговор с Хосоком, Лоа скинула ему все фотографии, занимающие аж два гигабайта, ему и направилась снова к Чону, который так и лежал, как до этого, лишь вздымая голой грудью.       – Кто звонил? – резко оперев голову рукой.       – Знакомый один, – пожимая плечами, врет Хоа, на что Чон лишь невыразительно промычал что-то нечленораздельное. – Сегодня у нас большие планы, – потирая руки, довольствуется Лан, смотря на задумчивого Чонгука.       Заходя в какой-то храм с очень древними сооружения, но оттого и не менее загадочными, Хоа приходит в восторг. Пытаясь через магию слова донести до Гука всю эту красоту, представшею перед её глазами, она чувствует касание до своего запястья, заставляющее отвлечься от рассказа.       – Что такое, Чонгук-и? – смотря на Чона, который лишь в одной рубашке с бриджами цвета охры и такого же оттенка шляпы, останавливается Хоа.       – Цветочек, – держа её за руку и поглаживая большим пальцем аккуратную кисть, продолжает, – не хотела б ты переехать ко мне? – говорит Чонгук не слишком уверено, даже смущённо как-то, чувствуя буквально каждой своей клеткой в теле, сколько народу возле них, не то что смотрит.       Долгое молчание (для Чонгука) в несколько секунд образовалось, заставляя Гука начать нервничать.       – Цветочек…? – произносит совсем тихо, чувствуя, как от волнения начинает скручивать живот, а пальцы рук ищут себе отраду в тереблении ткани тех самых бридж. Ощущая спустя пару секунд то, как на него наваливается женское тело, обнимает его за талию, улыбаясь и слыша:       – Конечно же да, – а после они сливаются в одном поцелуе, совсем не обращая внимания на маленькую толпу зевак, стоящую рядом с каменной статуей, находящейся на территории храма.

***

Ludovico Einaudi – Nuvole Bianche

      – Куён, приезжай, папа хочет с тобой встретиться, нам Джин сообщил об аварии, – проносится взволнованный родной женский голос, который всегда поддерживал её, был в трудные минуты рядом и воспитывал, пытаясь наставить на путь истинный, но не шёл против почти что приказов мужского. – Мы тебя ждём! – чересчур радостный голосок активного мальчугана слышится фоном, отчего самой Куён хочется распластаться на кровати, улыбаясь и смотря в потолок. Она за ними скучала, пусть и прошло не так много времени.       Папа всё-таки захотел встретиться.       Собрав все свои вещи буквально за пару минут, Ли с чемоданом в руках, буквально чуть ли не спотыкается от скорости, с которой она направляется к своему семейному гнезду.       На пороге её встречает отец с хмурым видом, из-за чего Куён чувствует себя провинившимся щенком, однако, как только отцовские губу пронзает истинная улыбка полная заботы и немой радости, а руки раскрываются, предлагая объятия. Ли, сдерживая слёзы, прямо-таки налетает на него, чуть не сбив с ног.       – Я скучала, – утыкаясь тому куда-то в плечо, подаёт голос студентка, чувствуя, как её прижимают к себе.       – А я переживал, – проносится у её уха знакомый баритон отца. Такого упертого, требовательного, но доброго и заботливого отца.       Мать же, с улыбкой и с такими же слезами на глазах, с сыном, который рад возвращению сестры, под руку присоединяются к ним.       Радостная Ли звонит своему уже нескрываемому от его сестры парню после общего обеда, игр с братом, помощью матери и беседой с отцом.       – Привет, я остаюсь, – в счастливом расположение духа Ли шмыгает носом, улыбаясь, и всеми фибрами души чувствуя улыбку любимого:       – Видишь, а я говорил, – только и звучит в трубке фраза Джина, передающая все его эмоции.

***

Ludovico Einaudi – Experience

      – Тэхён, это открытие! Ты понимаешь, сколько людей мы избавим от слепоты, у которых повреждённая сетчатка!* Как у Чонгука, например! – буквально на радостях, Чимин отъезжает назад, взмахивая руками и чуть не роняя какой-то предмет с полки.       – Ты же в курсе, что это сложная операция. Твой отец не возьмётся за неё, – как-то огорчённо и вдумчиво произносит, махая головой из стороны в сторону, Тэхён, у которого энтузиазма, в отличие от Пака, меньше.       – В курсе, – придав себе более серьёзного вида, кивает он. – Но попытаться стоит: оборудование есть, а если он не захочет, то тогда, когда мы окончим университет… – длинная пауза, за которую надежда в глазах сына доктора Пака чуть не потухла. – Ты же пойдешь со мной…? – Чимин поднимает полные глаза надежды на Кима. Тот лишь вздыхает:       – Пойду, – тихо говорит, но фраза буквально проносится по пустому в полумраке комнате, заставляя его друга чуть не подпрыгнуть. – Но… Ты же понимаешь, что никто не согласиться остаться слепым на всю жизнь ради другого человека? – говорит реалистичные доводы Тэ.       – Однако есть умершие доноры…! – пытается быть оптимистом Пак, хотя в такой ситуации…       – Чимин, во-первых – для этого нужно разрешение родственников, а во-вторых – труп должен быть свежим, глаз же, грубо говоря, может быть глазом лишь первые двадцать семь часов после смерти… И то… Ты сам понимаешь, что с ним происходит. Мы вместе это проходили. – Ким, поднимая глаза, видит вдумчивого Чима, подпиравшего свой подбородок, который буравит непонятно что взглядом. Выглядит он потерянным. – Однако нет ничего невозможного, – улыбаясь, Ким Техен хлопает своего товарища по плечу, заставляя его выйти из транса.       Телефон Пака оповещает о новом сообщении.       Читая сообщение, Чимин начинает улыбаться, вставая и резко собираясь.       – Ох, мы так задержались сегодня… – взглянув в темень за окном, начинает вставший, смотря на сидячего.       – Да ладно тебе, и не до такой поры засиживались, беги к своей Джуни, – Тэхён, нацепляя на себя улыбку, в шутку бьёт того в бедро, из-за чего оба начинают смеяться.       – Ладно, не задерживайся, – машет ему Пак, выходя из комнаты.       – Ох, – вмиг убирая с себя счастливую улыбку, облокачиваясь на спинку кресла и растирая ладонями лицо, замучено вылавливает из себя Ким Тэхён.

***

      – Ох, день был таким тяжёлым, – потирая глаза и лежа возле Чона в той самой соблазнительной не для слепого ночной рубашке, зевает Хоа. За ней зевает и Чон.       – Согласен, столько мест обходили, – слыша звонок своего мобильника и резко подскочившую Лан, которая шла будто слон до телефона.       – Тебе мама звонит… – нагибаясь к нему и поднося ему смартфон, вызов из которого Гук, не думая, сразу принимает, заставляя Хоа встретиться с расширенными глазами его матери и молниеносно прикрыться одеялом, продолжив. – По видео связи…       – Упс… Привет, мам, – Гук, немного багровея, машет, как маленький ребенок, рукой своей матери, которая машет в ответ, спрашивая:       – А это кто…? – начиная вглядываться в черты лица Лан, сощурившись, интересуется миссис Чон с улыбкой на лице.       – А… Это… – начинает Чонгук, стараясь отойти от смущения. Слишком много он сегодня смущается.

***

      Лан же, подметив, каким стал ласковым зверьком Чонгук, вспоминает бывалого, вроде совсем и недавнего, властного Гука.       – Ну короче, дети мои, я буду вас ждать в гости! Приезжайте!       – Обязательно, миссис Чон, – улыбаясь, машет женщине в кадр Хоа, слыша параллельное со стороны Гука: «Мам…»       – Ты ей понравилась, – лёжа к ней лицом и положив на её щёку свою руку, говорит Чонгук. – Уверен, она имеет на тебя больше планы, – прикасаясь своим носом к ее, продолжает он.       – Да она меня уже своим ребенком называет.Ты бы видела, как она на меня Впервые взглянула… Умру со стыда, думала…       – Ничего, увижу ещё. И тебя увижу, – улыбаясь, говорит Гук, чувствуя чужие губы на своих.