Dio's Bizarre Adventure

Человек. Тот, кто создан богом по образу своему и подобию. Человек изначально был задуман как дитя божье, чистое, но не разумное, из-за чего и появился первый грех. Незнание — причина, по которой люди стали смертными. Источник же греха — человеческая слабость. Лишь с помощью страха можно управлять слабыми. И почти все люди одинаково жалкие и бесполезные до тошноты. Вторые сутки никто не направлялся в сторону пыльного пакета и не приближался к нему даже близко. Обычная незаинтересованность и равнодушие. Пакет и пакет, кому он нужен с учётом повседневных дел, обычной скучной жизни. Быть подобным самому Богу, имея безграничную власть и могущество, и в итоге оказаться по собственной же воле на улице. Снова на дне… Какая ирония. Какая пошлость. От него ничего не осталось, как и прежде произошло с Джонатаном. Тогда его голову хоть можно было пристроить ради отмщения после. Сейчас же все выглядело даже жалко из-за всей этой ситуации — он валялся в этом мерзком пакете на грязной земле, словно мусор. В то же время, это — лучше, чем если бы вампир позволил Джотаро, этому малолетнему наглецу, бесполезному ублюдку, у которого как некстати неожиданно обнаружился станд того же типа, осмелившемуся бросить вызов ему, Дио, убить его так легко и просто. Не для того Брандо заполучил ещё большую после каменной маски силу, контролировал и совершенствовал её с каждым днём, чтобы этот подонок просто пришёл и остановил время на гораздо больший промежуток без каких-либо усилий, словно умел это всегда. Не для этого Дио пошел на такие жертвы, как долгое ожидание и сражение даже на грани смерти за жизнь под небесами, чтобы проиграть какому-то сопляку и отморозку, у которого вместо лица кирпич. В очередной раз пришлось пожертвовать именно Джонатаном, иначе бы они от него не отступились. Отдать тело их семейству казалось чем-то немыслимым, но в критический момент при собственной беспомощности перед более лучшими способностями станда Джотаро выбирать особо не приходилось, как и не было ни возможности, ни времени на размышления. Возможно даже, он ещё легко отделался… От мысли, что в противном случае, если бы он не смог сбежать и не отделил бы себя от чужого тела, которое его враги нашли впоследствии, он бы проиграл эту битву такому, как Куджо, который даже близко не стоит рядом с его предком, Брандо охватывала несоизмеримая бешеная ярость и жажда мести за все унижение. Но как бы то ни было сейчас, они достигли своей цели, тело у них, а вампир при этом жив. Странно лишь одно — The World, ослабевший при таком состоянии владельца, не исчез, чего не скажешь, вероятно, о том подобии Hermit purple. Что же, поверженный вампир лежит в этом темном переулке уже который день, и от этого сил, ясное дело, ни ему, ни станду абсолютно не прибавилось. Джотаро и остальные могли бы его искать, и уж тем более этим сейчас занят проклятый фонд Спидвагона, вездесущий и мерзкий, подобный основателю-проныре, как персональная, вечная заноза в заднице для Брандо. Они обязательно будут искать, даже когда он выберется отсюда, он знает это. Знает даже в этой плачевной ситуации, где у него не так много вариантов, и для полного «счастья» к отсутствию его целого тела вот-вот может добавится ещё и другая проблема. Чтобы заставить паниковать Дио, нужно постараться, но даже сейчас он не мог терять бдительности, помня о ненависти своих врагов. Они всё ещё живы, ранены, но не мертвы, а это — ещё одна проблема. Всё зашло слишком далеко… Отрицать было уже невозможно — он был на пределе. С одной стороны, полная физическая беспомощность, с другой — болезненное осознание личного поражения, которое ударило по его самолюбию куда сильнее, чем кажется на первый взгляд. И здесь, в этой глуши, не предоставлялось и шанса присвоить хоть какое-нибудь тело проходящего зеваки — удача отвернулась от вампира, никто за долгое время даже не смотрел в эту сторону. Везение просто исчезло в один миг. Несправедливый мир показан во всей своей красе. Отсюда прохожие как никогда кажутся одинаковыми, подобная картина, которая приелась почти сразу же, начинала бесить. Что мешает взять и посмотреть сюда, ну неужели это так сложно… Раздражение в миг сменилось странным ощущением, взятым будто откуда-то из подсознательного, сродне дежавю, но совершенно с иными впечатлениями от такой иллюзии, чего никогда прежде не было с Дио. И, сказать по правде, его не особо пугало это новое чувство, но больше удивило и заинтересовало само допущение чего-то подобного в его мыслях и душе. Пару дней спустя это ощущение повторилось, но несмотря на то, что являлось в точности таким же, на этот раз оно было вызван слегка иной вещью — воспоминанием, отсюда, пожалуй и отличие. Тогда была лишь мысль, непонятно откуда взявшаяся и по какой причине, мысль о том, что он взаправду уже смотрел с похожего ракурса на мир проходящих мимо людей. И то была не иллюзия. Воспоминание вырисовывалось плохо, но ему не нужно было что-то большее, чтобы в конце концов всё понять. Это был первый раз за долгое время, когда он вспомнил о том самом детстве, о своём детстве. Время до появления Джостаров. Ему казалось, он это забыл, отсюда и было нечто сродни дежавю. То же унижение, ничтожность, беспомощность и гнев, который он не мог никуда деть. Эти проходящие мимо перестали навевать тоску. Раздражение и непонимание обратились в молчаливую боль, которую могут чувствовать лишь люди. Бесполезные, жалкие и все похожие в своих действиях гадкие создания, приносящие минимум пользы, которые только и думают, что о себе. Удивительно, это безразличие не сумело разрушить даже время. Родные, прохожие, добрые, злые, богатые, бедные — все до единого с сотворения мира купаются в грязевой субстанции из пороков и греха, от которой тянет за много миль холодным бездушием и безнадежной идиотией, поразившей общественное сознание на столетия. Это омерзительно. Это презренно. Он помнил, тогда в ещё небезнадежной душе затаилось семя зла. Но в момент отчаянья на горизонте все равно сияла слабеющая надежда.