Dio's Bizarre Adventure

— Господин Дио…       Послышался знакомый старушечий голос. Эния всё это время стояла во тьме у тяжёлых штор и мрачных стен, на которые почти не падало света свечей, наблюдая со стороны очередную бурную и громкую трапезу своего хозяина. Вампир не обратил внимания — он позволял видеть подобное кому угодно, кому хватало духу и смелости, однако старухе это разрешалось, как его единственному наставнику в мире стандов. Некоторое время она молча оглядывала окровавленные женские тела, но после заметила и двух несчастных в сторонке — они были живы. Значит, ещё одни, кого ей следует сопроводить в соседние покои к остальным красавицам, что он пощадил. — Вы позволите мне поинтересоваться у своего господина, почему же Вы оставляете некоторых девушек в живых? Я лишь хочу сказать… Вы знаете о последствиях, неужели Вам нужны такие заботы?       Вампир чуть слышно засмеялся, улыбаясь только уголками губ и слизывая алые капли с ладони. До ужаса холодное и беспощадное равнодушие прозвучало в этой сладкой усмешке. — Я лишь ищу силы, Эньяба, и ты это знаешь лучше, чем кто-либо другой. Но Джозеф и его внук не единственные, чья кровь может мне это позволить… Ведь кроме него у этого тела могут появиться и другие потомки. — Господин Дио, неужели Вы… Если я правильно поняла, этих детей… — Эти женщины — просто инструмент. Вещи, с помощью которых я очень скоро получу ещё больше крови Джостаров. Или ты думаешь, что меня будет волновать судьба каких-то младенцев, что должны послужить моей единственной цели?..

***

«…Здесь совершенно не видно звёзд. Я никогда не думал, что буду скучать по каким-то далёким небесным светилам, с которыми меня абсолютно ничего не связывает, ни тело, ни душа. Разве что символически, но не более! Это такой вздор… Однако я тоскую. Как непривычно это звучит после стольких лет… Лишь теперь, где в ночи горят исключительно огни большого города, мне ясно не только то, что пока ещё мое сознание способно испытывать к каким-то мелочам большее влечение, чем кажется на первый взгляд, но и то, что несмотря на отказ от всего человеческого… Оно не отпустит меня. Я знал это чуть ли не с самого начала, без конца сражаясь с этой мыслью всеми возможными средствами, но чтобы я не делал, я прекрасно знал эту истину. Сколько раз я повторял эти слова в Египте даже вслух? Сколько они пытались меня разубедить… Но даже если и так, даже если они правы на счёт того, что это лишь сомнения, это всё равно остаётся даже более очевидным доказательством того, что я не могу избавиться от всего человеческого в себе. (И речь не о человечности, о нет!)» Есть вещи, о которых не положено всякому знать, и нахождение Брандо в Токио тому не исключение. Пусть и прошло не так много времени, он прекрасно знал, что в штаты ему путь закрыт — если источники не врут, Куджо сейчас именно там, он уже давно как не в Японии. В Египет возвращаться бесполезно, он взял от того места всё, что мог, и если Европа достаточно очевидное место для поисков вампира родом из Англии, то страна восходящего солнца это то, что нужно. Он плохо читал, все ещё плохо освоил разговорную часть языка, хоть и понимал других гораздо лучше, но ждать тишины в отношении него в одном из самых больших мегаполисов мира было куда лучше, нежели провести ещё сто лет на дне океана. Но до судьбоносного дня оставалось не больше четверти века. Он очень мало успел забрать после побега и облавы в Египте, но бессмертному существу ведь много и не нужно, тем более, когда все вещи столь ничтожны в отношении с чем-то более важным. Но что отныне важно? «Как отличить равнодушие от отчаяния? Многие считают, что одно вытекает из другого, но по мне это бред, потому как первое может быть вполне взрощено самостоятельно и без внешнего влияния. По собственной воле. Это так просто, но я все равно не могу применить эту аксиому к себе… Я не знаю, что со мной, моё сознание уже не может дать себе диагноз. Кто-то считает, что это есть высшая стадия сознания — разум достигает всего возможного и в силу того, что ему больше некуда расти, ему ничего не остаётся, кроме как растратить весь интерес к чему-либо и бездействовать. Но это предел человека. А Рай — тоже предел? Есть вещи, которые сознание не в состоянии постигнуть, но раз так, значит предела не существует и есть нечто больше Рая. Выходит, действительно никто не может прыгнуть выше своей головы? Тогда зачем это всё. Человеческое пытается свести все к дешевому пессимизму. Но я не могу уже все бросить, у меня есть путь, своя цель и…! …или могу»       Огонь борьбы покидает каждого рано или поздно, чудовище, как видно, тому не исключение. Дио ненавидел, но тайно от себя же лично, чтобы не презирать себя вместе с позорным стыдом, желал спасения от подобной гибели, что могла в один прекрасный день уничтожить его, не оставив даже пепла. И однако ведь фортуна решила ему помочь! Но вновь по-своему… — Всё-таки ты странный мальчишка, не немой, а даже слова не говоришь всю дорогу… И снова этот чудной ребенок ничего не ответил, хотя это вполне было по той причине, что Дио совершенно не выглядел добродушно и дружелюбно, тем более с детьми! Но блондин и не понимал, почему тот просто не убежал, чуть не расшибя себе лоб о ногу Дио, пока бежал от местных хулиганов. Стоит ли говорить, что угроза в тот же момент исчезла! Мальчуган выглядел так слабо жалко, что на вид ему не было даже и пяти лет, но возможно именно поэтому шпана хотела отобрать у него булку хлеба. И все бы ничего в этом нелепом происшествии, да только ребенок всё никак не отставал по дороге от него и лишь молчал. Конечно, Дио его расспрашивал, куда он, почему идёт с ним рядом, кто он, да ничего кроме молчания да кивков на некоторые вопросы не получил. Им оказалось почти по пути, они разошлись на последнем крохотном перекрестке.       Вот только и на следующий день, где-то под ночь Дио увидел, как этот же ребенок сидит один на улице у того места. Он и сам не понимал, к чему всё это… Любопытство ли или же обычная тоска, которую он не знал, чем ещё вырвать из себя? — Это ведь ты тот малец, что вчера со мной до этого места шел. Мне плевать, изобьют ли тебя на этот раз в такое время или нет, но почему бы тебе не пойти домой по добру по здорову? — Мама опять в обед ушла, дом закрыт, наверняка вернётся поздно ночью… А ключей, судя по виду, у него не было. Но удивило Дио не то, что он заговорил, а скорее тон мальчика. Тот весь дрожал не то от холода, не то от страха, но было ясно — он привык к такому. На это слабое и крохотное создание с равнодушием в голосе, словно это стало в его маленькой жизни обычной вещью, было неприятно смотреть, но только лишь от того… Что внутри что-то сразу же ворочалось и скреблось. И Дио оставил бы все так, что ему до чужих детей и несчастий! Своих хватает. Что ему до привычки к равнодушию, одиночеству на улице…       Вернулся он с завёрнутым в пакет сэндвичем и, сев рядом на бордюр, молча бросил в руки мальчишке. Тот оказался смышлёным и, по-видимому, понял, что его не собираются ни похищать, ни бить, ни делать что-либо ещё, раз его новый знакомый без особого интереса всего лишь пялится на затянутое смогом и тучами небо. На улице просто холодно и пусто, настолько пусто, что даже звёзд никаких нет. Сплошной мрак. Даже мальчик ни капли не мешал. Только тихо, вежливо поблагодарил и оставил мужчине половину. Так смешно и больно, когда тебе благодарен незнакомый ребенок на улице по какой-то ничтожной глупости и пустяку, но из-за которого ему словно стало… Легче? Когда это Дио в последний раз не хотелось убить человека, но даже скорее — поблагодарить в ответ за все. Но тот даже ничего не сделал, а просто поел. — Может все-таки скажешь, как тебя зовут? — Харуно…       Потом в конце улицы из такси вышла его мать, чуть потом не устроившая скандал. Ну конечно, ребенок ещё и получился виноватым во всем, но… Её в ту же секунду как молнией поразило от ужаса. Дио понадобилось довольно долго вытягивать из этой тупой испуганной курицы всё. Однако после всего произошедшего, несмотря на осознание того, какую большую ошибку он, вероятно, совершает именно сейчас, он понял лишь одно для себя однозначно и бесповоротно, настолько, что эта дамочка и слова против вставить не смогла. — Ты монстр… Пусть так, мне он не к чему, но такой тип как ты не может.! — Не твоего ума дело, женщина. Как будто мне есть дело до того, что ты думаешь. Мы уходим.

С того дня он принял мальчика у себя. Даже сквозь мрак ему показалось, что он вновь видит звёзды.